Вероятно, тех самых людей, что до того мига, как я перешагнул порог, бродили по кабинету, с любопытством разглядывая обстановку, а теперь впились в меня взглядами, не подозревая, что их ждёт впереди.

— Доброго утра, уважаемые! — радушно кивнул я, подмечая, что опоздавших или заблудившихся, вроде бы, нет.

— Здравствуйте, господин Владыка, — первой, как и ожидалось, на приветствие ответила волковидная эали Терал, секретарь из мэрии, с которой я уже был неплохо знаком.

— Доброго утра, господин Владыка, — уважительно здороваясь, присланные Лаэнвелем люди начали один за другим подходить ко мне, собираясь полукругом.

Первой в глаза из-за своих внушительных габаритов бросалась дородная щекастая орчиха. Но на самом деле её примечательность заключалась вовсе не в крупной фигуре, а потому что из всех стоящих передо мной, она была единственной, кто не имел отношения к госслужбе. Звали её Бурпл, что звучало для меня подозрительно знакомо, и была она хозяйкой таверны «Пятизубая ложка». Бурпл или, как называл её мэр, тётушка Бурпл знала всё и про всех. А если чего-то не знала сама, знала тех, кто знает. Например, свою сестру Мурпл, которая принимала в мэрии жалобы горожан. Иначе говоря, через трактирщицу проходили, без преувеличения, все городские сплетни. От купеческих сделок до украденных у кого-то соседом гвоздей.

Бурпл была настолько осведомлённой о всяких городских дрязгах дамой, что к ней регулярно обращались за информацией как помощники Лаэнвеля, так и городские стражники. В общем, орчиха была высококлассным осведомителем от народа.

Само собой, ни я, ни Лаэнвель не собирались заставлять её бросить таверну ради работы здесь. Бурпл пришла сюда просто ради знакомства, чтобы у меня тоже появился надежный и стабильный источник всевозможных слухов, и меня это полностью устраивало. Да и разве могло быть иначе? Человек с таким уровнем осведомлённости и связей не принесёт никакой пользы, если окажется заперт в стенах затхлого кабинета.

С честью нести знамя воинов канцелярии и сидячего образа жизни должны были все те, кто ютился вокруг трактирщицы как спутники вокруг Юпитера. Среди них я был хорошо знаком лишь с эали Терал и гоблином Гуруком, автором всех ликов Аллегри на моих текстильных изделиях. Остальных же знал, в основном, лишь шапочно, да по кратким рекомендательным характеристикам, любезно составленным Лаэнвелем.

Список начинал Туэсти, котовидный эали, воплощавший собой ходячую форму выражения «юноша бледный со взором горящим». Действительно бледный, преступно тощий и возмутительно вихрастый. Я ни секунды не сомневался, что всё свободное от работы время, а работал он летописцем и заполнителем книг учёта при городском архиве, Туэсти проводит в кропании многочисленных виршей. Возможно даже скабрезных.

Про стихоплётство мэр ничего не упоминал, зато отметил дотошный подход к работе и любовь к придумыванию всевозможных теорий заговоров среди аристократии. За последнее ему частенько доставалось по шапке от начальства, но для меня этот парень мог стать настоящим кладезем идей.

Дальше по списку шёл светлый эльф Тальмар, слегка полноватый мужчина лет за девяносто. Подчинённый Эртуса, счетовод, педант и зануда. Он прибыл сюда не для того, чтобы придумывать анекдоты о портках Императора, а для более скучных, но неизбежных вещей: ценообразования и логистики. Ему придётся налаживать распространение газеты, нанимать мальчишек-газетчиков, закупать чернила и далее по списку.

Придумывать анекдоты предстояло другому сотруднику. Гоблину Фруку. Фрук служил в мэрии упростителем. Это была очень важная и почётная должность, так как Фрук готовил тексты для городских глашатаев, переписывая заумные выверты государственной канцелярщины на доступный и понятный даже необразованным гоблинам язык. Так как лёгкость текстов и доступность широким массам были одним из столпов для будущей газеты, специалист подобного профиля редакции был жизненно необходим.

Список малознакомых работников замыкал ещё один гоблин по имени Мрук. Как и Терал, он был одним из секретарей мэрии и в мою редакцию был порекомендован на примерно тот же круг обязанностей. Вести всевозможный архивный учёт, записывать свежие слухи у тётушки Бурпл. Возможно, в некотором будущем, координировать работу наёмных журналистов и принимать от горожан объявления в соответствующую колонку. Однако у Мрука имелся один талант, который не требовался в мэрии, но очень сильно пригодится мне — гоблин был большим знатоком всевозможных примет и суеверий всех народов Тельвара. А за сим я собирался определить его в составители гороскопов и придумыватели всевозможных благих знамений для тельварцев и дурных знаков для имперцев, подвязывая их к каким-нибудь приметам.

Дальше шёл старина Гурук, которому предстояло рисовать карикатуры и прочие художества. Беглого художника мне отписали из стражи, скорее всего, с большой радостью, ибо стражником он был явно так себе. Что поделать, личность глубоко творческая и почти всегда похмельная. Впрочем, с должности художника розыскных портретов его не сняли, но теперь, имея копировальные станки под боком, анфасы преступников не займут у него много времени, так что ни я, ни командир Аксилан не были против, что художник будет совмещать обязанности. Просто бумагу на свои листовки будет оплачивать стража.

Что до Терал, то славящейся своим каллиграфическим почерком девушке я собирался поручить вёрстку газеты. Красивый, аккуратный и легко читаемый шрифт — один из залогов успеха. И до тех пор, пока в обиходе не появится печатный станок с наборными литерами или нечто подобное, Терал будет наиважнейшим звеном в производственной цепочке. Возможно, поначалу ей придётся непросто, так как нужно будет не просто переписать подобранные материалы для номера, а ещё и подобрать размеры букв и ширину колонок, чтобы вместить всё необходимое на две стороны стандартного листа, но я в неё верил.

— Итак, во-первых, весьма рад вас всех видеть, — кивнул я, оглядывая разношёрстную шеренгу. — Тётушка Бурпл, очень приятно с вами познакомиться. Пока не доводилось случая заглянуть, но весьма наслышан о вашем заведении.

— Ох, бросьте, господин Владыка, — польщённо рыкнула орчиха, поправляя юбку. — Заведение как заведение.

— Во-вторых, — я приглашающе махнул рукой в сторону столов и стульев, — предлагаю присесть, чтобы не торчать посреди комнаты как истуканы, и немного поболтать.

Если я просто плюхнулся на первый попавшийся стул, то среди будущих работников возникло странное короткое замешательство, словно они пытались понять, где было бы правильней сесть по этикету. Ну или не укусит ли их стул.

— Полагаю, господин мэр в общих чертах поведал вам о моей задумке, — начал я, когда все расселись, — но уверен, что нужно более подробное объяснение. Если вы считали, что нужно будет просто заниматься слухами и новостями, то это не так. Мы будем заниматься информационной войной.

— А… Господин Владыка, это как? — непонимающе спросил Фрук.

— Победа куётся не только на полях сражений, но также в сердцах и умах. Я хорошо помню этот город, когда впервые попал сюда, — у меня в памяти сразу же всплыли те дни. — Подавленные настроения, смирение с неизбежным бегством и отсутствие надежды на благополучный исход. Люди сжились с мыслью о поражении, она стала частью их повседневного быта. И даже если бы горожане взяли в руки оружие, чтобы попытаться отстоять свои дома в качестве ополчения, упадок духа стал бы для них врагом куда более опасным, нежели фиарнийцы.

— Ваша правда, господин Владыка, — вздохнула Бурпл. — Я уже подумывала закрывать таверну и драпать куда-нибудь на север или в степи. Все в Лаграше невероятно благодарны вам за то, что вы отстояли наш край.

— Душевный настрой — очень важная вещь, — улыбнулся я. — Лаграш избавился от страхов и уныния, но этого пока нельзя сказать о других городах, особенно прифронтовых. Но сейчас, когда наступление фиарнийцев заглохло, а у армий альянса начало появляться моё новое оружие, от которого у людов нет защиты, пришла пора вернуть надежду в светлое будущее и в остальных уголках Браллака.