— Вятич Антон Георгиевич? Вы арестованы, — громко произносит он.

— Арестован?! За что? За то, что благодаря моей бывшей жене ребенок выпал из машины? Так ее арестуйте! А еще лучше, упеките в психушку! Нормальный человек не станет выпрыгивать из машины на ходу вместе с ребенком!

— Ты ее выбросил на глазах у свидетелей, ублюдок! — взрывается Горский, которого пытаются удержать двое других оперативников.

— Ну, нет! Вы на меня это не повесите! Таисия решила выпрыгнуть на ходу, дочь не хотела ее отпускать, но мою жену даже это не остановило! Она была готова на все, лишь бы вернуться к своему любовнику! Жизнь моей дочери для нее ничего не значит.

— Это не твоя дочь, — хрипло выдыхает Горский. — Я не знаю, каким образом тебе удалось после похищения провернуть махинацию с ее удочерением, но я уже оправил в суд все необходимые документы. После проведения ДНК экспертизы твое отцовство будет отозвано.

— У тебя ничего не выйдет! Я не дам согласие на проведение ДНК-экспертизы!

— Оно не потребуется, его выдаст судья.

— Почему вы надеваете на меня наручники? Это незаконно! Я вез бывшую жену и дочь домой, по вине жены произошел несчастный случай! Я требую адвоката!

— Вы арестованы за преднамеренное убийство Киры Смородиной. Камеры у дороги зафиксировали ваш автомобиль на той дороге за пару минут до столкновения.

Вятич недовольно морщится, пытается уйти от захвата.

— Это еще кто такая? — уточняет брезгливо.

Андрей горько ухмыляется.

— Моя сотрудница. За несколько мгновений до смерти Кира прислала мне голосовое сообщение. Она успела рассказать твою тайну прежде, чем ты убил ее с помощью простого маневра на дороге.

Вятич бледнеет.

— Что, нечего сказать? Впрочем, можешь молчать до приезда своих хваленых адвокатов. Нам и так все ясно. Чистосердечного признания не потребуется.

Антон подается вперед.

— Как только здесь появится мой адвокат, у тебя заберут ребенка! Запомни: дочка никогда не станет твоей. Ее изымут у вас еще до того, как вы успеете получить разрешение на проведение ДНК экспертизы.

Андрей не отвечает. Лишь испепеляет соперника полным ярости взглядом.

Сотрудники полиции силой уводят моего бывшего мужа к служебной машине.

Заплаканная Аннушка провожает человека, которого считала отцом, полным недоумения взглядом.

— Мам… почему они его арестовали? — шепчет испуганно.

Я глажу ее по спутавшимся волосам.

— Потому что он не твой папа. Он украл тебя у настоящих родителей много лет назад.

— Украл?! А где мой настоящий папа?

Горский оборачивается к нам. Смотрит на нас полным нежности взглядом, а потом делает шаг нам навстречу.

— Этот? — тихо шепчет Аннушка.

— Как ты узнала? — испытующе смотрю ей в глаза.

— Угадала по взгляду. А… мама?

Я на миг зажмуриваюсь.

— Я твоя мама, — произношу тихонько, и улавливаю, как у дочери вырывается вздох облегчения.

— Если бы это была не ты, я бы не пережила, — шепчет она.

— Тебе страшно?

Она качает головой.

— Нет. Только двигать головой больно. И тошнит сильно…

В следующий миг ее накрывает приступ тошноты.

Я едва успеваю повернуть ее лицом от себя, как начинается волна рвотных позывов.

Я дрожащими руками держу ее голову. Мне на помощь приходит Андрей.

— У нее сотрясение, — констатирует с тревогой. — Нам нужен врач, и чем скорее, тем лучше. Надеюсь, пробка разойдется и позволит полицейским довезти нас до больницы.

Будто услышав его призыв, окружающее пространство взрывает громкая сирена кареты «Скорой помощи».

— Похоже, «Скорая» добралась до нас раньше, — шепчу с надеждой.

Пробка частично расходится, машины пропускают врачей.

Андрей с тревогой смотрит на меня.

— Тася, ты как? Встать сможешь?

— Думаю, да. Возьми дочь. Ее здоровье сейчас важнее.

Андрей склоняется к нам, берет Аннушку на руки. Она пугается, вскидывает голову.

— Мама! — зовет боязливо.

— Я здесь, — ковыляю за ними следом. — Дорогая, не волнуйся. Я тебя не оставлю…

Обрываю фразу, потому что внезапно ощущаю резкую боль в коленной чашечке. Хватаюсь за колено. Кажется, падение и для меня не прошло бесследно.

Андрей оборачивается.

Едва успевает подхватить меня свободной рукой.

Карета «Скорой помощи» резко притормаживает неподалеку от нас. Из нее выбираются сотрудники, и по моему телу прокатывается волна успокоения — теперь нам точно помогут.

Утро в больничной палате нельзя назвать чудесным, но для меня дорога каждая минута. Ведь оно начинается рядом с Аннушкой.

Анна еще спит, ей дали успокоительное, а вот я не сплю. Здесь невозможно заснуть. За дверью постоянный шум и голоса. Кого-то привозят, ведь отделение скорой помощи в курортный сезон работает круглосуточно. Нагрузка предельная.

Телефона у меня нет, поэтому я просто сижу, прислонившись спиной к подоконнику, у которого стоит моя кровать и рассматриваю дочь. Выгляжу я не очень — кисть забинтована, на левой ноге фиксатор.

Анна тоже пострадала от падения. У нее сотрясение, и врач прописал ей постельный режим. Нас не отпустили домой, оставили на сутки, чтобы понаблюдать за состоянием девочки.

У двери снаружи дежурят полицейские. Их двое, и им запрещено пускать к нам в палату незнакомцев.

Анна спит, а у меня в голове роятся тревожные мысли. Я уверена, что Антона быстро выпустят. То, что его машину зафиксировали на трассе рядом с местом аварии — так себе обвинение. Свора прикормленных адвокатов разгромит его одним щелчком пальцев. Если до этого момента мы не успеем получить от судьи разрешение на ДНК-экспертизу, то плохи наши дела. Вятич так и останется опекуном Аннушки, а если ему развяжут руки, то… даже думать об этом не хочу!

Дверь приоткрывается, и первое, что я вижу — это пышный букет красных роз. Неожиданно.

Следом показывается Горский, и мои губы невольно расплываются в улыбке. Он в стильной белой рубашке и белых брюках, и от него умопомрачительно пахнет дорогим парфюмом.

— Спит? — интересуется шепотом, и я киваю.

Подаюсь ему навстречу, но он меня останавливает.

— Не вставай, Тася. Я все сделаю сам.

Я послушно замираю.

Букетов у Андрея два. Тот, что с красными розами — побольше, а второй — из нежной китайской розы, поменьше. Еще у него с собой пакет и пластиковый поднос с кофе. Из пакета аппетитно пахнет выпечкой.

— Цветы для моих девочек, — шепчет он. С любовью смотрит на спящую Аннушку и аккуратно кладет розовый букет на прикроватную тумбу.

Подсаживается ко мне.

Я забираю у него пакет и ставлю поднос с кофе на подоконник.

Он кладет букет красных роз мне на колени.

— Спасибо, — шепчу тихонько.

— Тебе спасибо, — отвечает он.

Притягивает меня к себе, и мы тихо сидим на кровати. В его объятиях я чувствую себя в безопасности. Хочется сидеть так вечно.

— Даша вместе с одним из сотрудников полиции повезла забор на ДНК-экспертизу. Думаю, через час-другой мы уже точно будем знать, чьей дочерью является Аннушка, — тихо сообщает мне Андрей.

Я ловлю его взгляд. Невольно улыбаюсь.

— Экспертиза ни к чему. Ваши глаза — самое лучшее доказательство. Они один в один повторяют друг друга.

Горский легонько целует меня в шею.

— Тась, если судья сегодня даст добро на проведение ДНК-экспертизы, нам надо будет сдать материал и желательно уехать подальше отсюда, — произносит тихо. — Анализ ДНК будет длиться минимум неделю, а то и две. Мы вряд ли сможем удержать твоего бывшего мужа за решеткой дольше, чем на сутки. Его адвокаты уже вовсю роют землю, чтобы отработать свои гонорары.

Я вздыхаю. Тянусь за кофе. Хороший кофе с утра, почти в постель — после наших приключений кажется верхом наслаждения.

Я втягиваю в себя аромат кофейных зерен и пригубляю кофе.

Мне не хочется портить приятное утро тревожными размышлениями, но от реальности не скрыться.