— Вы так интересно рассказываете, Таисия, — восторгается она. — Я уже хочу сама продавать ваше вино!

Мы смеемся. Официант приносит горячее и салаты.

После обеда мы с Горским идем к нашей служебной машине.

— Когда вернемся, возьмитесь за наш фестиваль. Я хочу, чтобы вы сделали с ним то же самое, что только что сделали с презентацией для Ольги, — открывая мне заднюю дверь, просит он.

— Но Кира…

— Я лично позвоню Кире и попрошу ее не вмешиваться в вашу работу. Если учесть тот факт, что презентация не была вами заготовлена заранее, снимаю перед вами шляпу.

Я едва заметно улыбаюсь и усаживаюсь в машину.

— Хорошо, — киваю согласно.

Горский садится рядом со мной, и машина трогается с места. Водитель везет нас обратно в Новороссийск. Мне не терпится увидеть лицо Киры Смородиной. Приятная мелочь на сдачу после утреннего диссонанса.

— Наш микроавтобус с сотрудниками отправляется в Абрау Дюрсо завтра в восемь часов утра. К этому времени вам надо быть готовой. Я хочу, чтобы вы лично проконтролировали стенд, который будет представлять нашу продукцию, — продолжает вводить меня в курс дела босс.

— А после?

Он стреляет в меня пронизывающим взглядом.

— После я вас заберу и увезу подальше от опасного места, где вас будет поджидать ваша любимая падчерица.

У меня сжимается сердце.

— А знаете, что? Вы жестокий человек, — произношу с укором и отодвигаюсь в самый дальний угол.

— Тася, это все исключительно ради вашего блага. Неужели вы не понимаете? — хмурится он.

— И к чему вся ваша добродетель?

— Просто я хочу, чтобы вы остались работать в моей компании. Кстати, вечером организатор фестиваля приглашает всех участников на большой банкет, который пройдет на одной из вилл. Думаю, вам стоит туда пойти.

— А если Антон возьмет туда Аннушку?

— Не возьмет. Приглашенным должно исполниться восемнадцать лет. Так что расслабьтесь, в лучшем случае вы наткнетесь на самого Антона Вятича. Но я составлю вам компанию, и так и быть, сыграю роль вашего горячего любовника.

Его губ касается улыбка, а я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

— Уж сыграйте достойно, — бурчу в ответ.

— Даже не сомневайтесь, сыграю, — подмигивает мне он.

— Андрей Дмитриевич, вы не понимаете! — Кира мечется по кабинету Горского, размахивая мобильником, и в ее глазах сплошное отчаяние. — Все номера в отеле забронированы заранее! Нет ни единого свободного номера! Королёва не может ехать с нами завтра утром.

Горский озадаченно наблюдает за ее истерикой. Я сижу напротив него в углу стола и тихо листаю нашу концепцию фестиваля. Тут не к чему придраться, разве что я бы сделала поинтереснее баннеры. А вот Кира меня откровенно пугает. Ну, было у тебя с мужиком два года назад, понятно же, что в одну и ту же воду не войдешь, зачем так нервничать?

— Кира, я не понимаю, в чем проблема? Возьмите к себе в номер Таисию. Там же есть дополнительное спальное место? В карих глазах Смородиной мелькает откровенное возмущение.

— Вы знаете мои предпочтения! Я должна жить в номере одна.

— У нас форс-мажор. Пару дней можно и потерпеть.

— Я не стану терпеть неудобства в такой важный для нас момент!

— Значит, найдите для Таисии номер в какой-нибудь близлежащей гостинице. Разве мало отелей?

— В Абрау мало! А перед летним фестивалем все битком! Вам надо было подумать заранее о том, что у нас появится еще один сотрудник.

Последнюю фразу она произносит особенно раздраженно. Я прячу глаза в бумагах.

Горский вздыхает.

— Ищите лучше, Кира. Мы ведь с вами не первый день работаем вместе. Я хочу, чтобы этот фестиваль прошел с участием Таисии. Это важно. Мы выходим на новый уровень, нам необходим консультант, который знает бизнес изнутри также хорошо, как и мы с вами.

— Если мы с вами прекрасно знаем бизнес, для чего нам еще один человек в команде? Тем более, бывшая супруга конкурента? Она сбежит к нему через неделю! Еще и информацию сольет.

Горский зловеще приподнимает бровь.

Осознав, что брякнула лишнего на эмоциях, Кира стремительно покидает его кабинет. Грохот ее каблуков оглушает.

От ее претензий у меня неприятно сжимается сердце.

— Может, мне все же лучше добраться завтра утром до Абрау на такси? А потом я могу вернуться сюда тем же способом. Ну, или оформить каршеринг, раз уж моя машина осталась в другом городе? — робко предлагаю свое решение.

— Нет. — Отрезает Горский. — Не пойму, что она так кипятится?

Я молчу. «Может, от того, что на ее месте сейчас сижу я?» — так и вертится на языке. Но усугублять ситуацию я не хочу. Мне достаточно и своих переживаний.

— Насчет концепции все в полном порядке, — не желая доводить ситуацию до абсурда, осторожно сообщаю боссу.

— Хорошо, Таисия, можете идти. Придумаем что-нибудь с отелем. Как только ситуация разрешится, я вам позвоню. Пожалуйста, будьте на связи.

Я с радостью покидаю его кабинет. Если бы я не узнала утром от простодушной Насти о том, что Кира до сих пор мечтает о боссе, я бы не волновалась. Но ревнивая женщина опасна. Она способна на любую подлость.

Кира пролетает мимо меня и врывается в кабинет Горского без стука.

— Есть номер, и не один! — в ее голосе звучит торжество. — Только это на вилле «Империал», тот номер будет стоить примерно половину месячной зарплаты одного из наших сотрудников. Если вы готовы платить такие деньги за сомнительного эксперта, я забронирую ей номер.

— В «Империал» нельзя, Кира, — звучит недовольный голос Горского. — Ищите лучше. И прекратите уже наговаривать на Таисию! Это вас не красит, честное слово.

— А я и не наговариваю…

На часах почти шесть вечера. Мне очень хочется войти в кабинет следом за Кирой и объяснить, что я далеко не сомнительный эксперт. Но вместо этого я отправляюсь к себе в номер на третий этаж. Не хочу. Бессмысленно что-то доказывать женщине, которая реагирует на меня, как бык на красную тряпку.

Я оставляю телефон включенным на полную громкость, а сама медленно сбрасываю с себя вещи и достаю из узкого шкафа атласный пеньюар черного цвета. Он оторочен по краям дорогим черным кружевом. Одна из тех вещиц, которую не забрал Антон.

Подхожу ненадолго к узкому зеркалу до самого пола и прикладываю пеньюар к груди. Откидываю длинные светлые волосы назад. Да, черные кружева мне к лицу. Так всегда говорил мой муж, прежде чем уложить меня в постель. Даже не верится, что еще недавно я жила в его роскошном особняке, наслаждалась жизнью и воспитывала его дочь…

Странно, что он сорвался сюда вместе с Аннушкой после оглушительного развода. Неужели и правда новость от Прасковьи о наследнике мужского пола так сильно на него повлияла, что он потерял разум, а теперь внезапно прозрел? Или его пригнало сюда банальное чувство соперничества? Он ведь видел Горского, когда тот подобрал меня. Он его узнал. Что связывает этих двух мужчин?

Вздыхаю. Как много вопросов, на которые нет ответа. Как бы там ни было, а Горский прав — мне лучше находиться подальше от «Империала», в котором поселили Аннушку. Я консультировалась с тем горе-юристом, которого мне подсунули на суде. Согласно трактовке семейного кодекса, «С 14 лет, ребенок может самостоятельно выбирать место жительства, если это не противоречит его интересам». Я ей не родная мать, но если к тому моменту я встану на ноги и буду иметь свой заработок и жилье, я смогу претендовать на то, чтобы суд пересмотрел решение. Пока это мой единственный план, другого просто нет.

Подавив тяжелый вздох, я откладываю пеньюар на кровать и отправляюсь в душ. Горячие струи понемногу успокаивают, но все же, морально я чувствую себя жутко уставшей. К новым стычкам с Антоном Вятичем я не готова, а тут еще Кира Смородина не контролирует свои эмоции.

Выбравшись из ванной комнаты, я обтираюсь полотенцем. Быстро освежаю губы блеском и укладываю феном волосы, после чего облачаюсь в атласный пеньюар. Включаю чайник, завариваю себе лапшу быстрого приготовления и открываю ноутбук. Хочу немного поработать внеурочно. Придирки Смородиной мне совершенно не нравятся, и я намерена доказать, что не уступаю этой всезнайке.