— Если хочешь вернуться к своей винной ванне в бочке, не шевелись. Иначе есть шанс попасть под раздачу. Будет очень жаль, если пострадает такое красивое женское тело. Я только заберу свою жену и уеду. Окей? — дерзко подмигивает ей.

Оторопев от такого внимания и направленных на нее пистолетов со стороны машины, Даша даже не пытается шевелиться. Просто стоит, прижавшись спиной к воротам и отчаянно хлопает ресницами.

Джипам остается преодолеть всего пару десятков метров. Я понимаю, что это экскурсия — джиппинг. Вряд ли водители станут останавливаться, даже если я закричу и брошусь под колеса.

— Только пикни, — улавливая мои мысли, рычит мне на ухо муж. Толкает в спину, удерживая за локоть и вынуждает идти к машине.

Один из телохранителей услужливо открывает заднюю дверцу черного мерседеса, второй продолжает удерживать на мушке Дашу.

Я вижу, что никакой Аннушки в машине нет. Впрочем, что и требовалось доказать. Меня в очередной раз обманули. Сыграли на моих расшатанных нервах и чувстве любви к приемной дочери.

Упираюсь, не хочу садиться в машину. Вятич пытается меня втолкнуть, злится.

Джипы тормозят у ворот один за другим, так резко, что пыль стоит столбом.

Оттуда выбираются шумные гости. Среди них я вижу Андрея. Он в белых шортах и футболке с надписью «Галерея». Снимает с головы белую кепку, приглаживает волосы. Взгляды на миг встречаются. Я хочу закричать, и не могу.

Горский каменеет. Вятич толкает меня в машину, но Андрей слишком быстро оказывается рядом.

— Ты в конец охренел?! — рычит зло и резко толкает Антона в грудь. Тот на миг теряет равновесие и выпускает меня из рук. Телохранители тут же берутся за оружие.

— Руки за голову, — тычут пистолетами Горскому в спину. Резкий контраст — люди Вятича, как и он сам — в черном. Горский и его гости в белом. Белые футболки с надписью «Галерея» — дресс-код сегодняшней вечеринки в усадьбе.

Нас снимают. Фотографируют.

— Слушай сюда, Вятич, — удерживая руки над головой, цедит Горский. — Я не знаю, для чего тебе бывшая жена, которую ты вышвырнул за ворота своего дома на моих глазах, но эти люди с камерами — блогеры. У них подписчиков — у каждого под сто тысяч. Сейчас они ведут прямой эфир. Свежий репортаж разлетится по пабликам. И если ты думаешь, что тебя не узнают, то вынужден тебя огорчить. Тебя узнают, я об этом позабочусь. Если не хочешь, чтобы твою персону полоскали все любители вина еще месяц, то просто уезжай вместе со своими телохранителями. Молча. И желательно — навсегда. Иначе — гарантирую — продажи твоего шампанского рухнут еще ниже.

Мой бывший муж зло сощуривает глаза.

— Только посмей выложить это в сеть, я сожгу твою усадьбу дотла вместе с вином и оборудованием, — плюет через губу Горскому.

Делает знак своей охране и грубо толкает меня в спину. Я не падаю на острые камни у обочины исключительно благодаря тому, что Горский успевает подхватить меня за локоть и дернуть к себе.

Черный мерседес медленно трогается с места. Приспустив стекло, Вятич пронизывает меня убийственным взглядом.

— Благополучие Аннушки зависит исключительно от тебя, Таисия. Помни это. — Произносит грозно и закрывает окно. Мерседес срывается с места.

Я не могу дышать. Паника накрывает меня с головой.

— Таисия, какого черта ты вышла за ворота?! — сжимая мой локоть, рычит Горский.

— Аннушка… — рвется из моей груди отчаянный возглас. — Он угрожал, что с ней что-то случится, если я не вернусь…

— Немедленно идите с Дашей в дом, там разберемся, нам ни к чему концерты на глазах у гостей, — жестко обрывает меня он.

Даша хватает меня за руку, тянет во двор. Я вижу, как Горский подзывает управляющего, отдает ему распоряжения. Подмечаю, что Даша кутается в пропитанное вином парео. Перед глазами все плывет.

«Он же… не может причинить вред своему ребенку?» — бьется отчаянно сердце. — «Это же его дочь. Его, не моя! Или...не его?»

От новой догадки я на миг замираю, но Горский безжалостно увлекает меня за собой. В его голубых глазах — колкий лед, и я невольно ёжусь.

— Тася, ты определись, ладно? Кто тебе нужен: я, или он? — притянув меня к себе, обрушивает на меня свой гнев. — Если тебя интересует бывший муж, нечего устраивать концерты на моей территории. Садись на такси и отправляйся на виллу в Абрау.

Я вырываю руку. Толкаю его в грудь.

— Меня не интересует мой бывший муж! Но там остался ребенок.

— Девочке одиннадцать! Она его дочь. Поверь, уж за одиннадцать лет она научилась лавировать в психических припадках своего отца.

— Она лавировала в них исключительно благодаря мне!

Мы смотрим в глаза друг другу. Кажется, еще миг, и искрящее напряжение выльется в бурю.

Управляющий ведет гостей в усадьбу, где уже готовы к встрече специально переодетые для праздника сотрудники. Диджей на террасе настраивает музыку.

— Даша! — окликает сестру Горский. Та оборачивается. — Отведи Таисию в столовую, пусть подождет меня там. А сама приведи себя в порядок и присоединяйся к празднику. Нечего бродить в мокром купальнике!

Дарья хмурится. Я прям ощущаю, как она внутренне закипает от гнева.

— Пойдем, Тася, — вместо того, чтобы возмутиться, бурчит она, и я послушно иду за ней следом. Оставаться наедине с Горским мне сейчас не хочется.

Мы с Дашей устраиваемся в столовой. Ее потряхивает, я пытаюсь не паниковать. От общения с Горским остался неприятный осадок.

— Андрей Дмитриевич просто верх любезности и такта, — срывается с губ.

Даша криво усмехается. Открывает бутылку с крепленым вином и разливает его по бокалам.

— Не бери в голову, он просто ревнует, — успокаивает меня. — Ты ведь понимаешь, что они сцепились из-за тебя на глазах у публики, которая спустя пару секунд растащила их потасовку по своим пабликам? Всем нужен контент. Чем горячее, тем лучше. А Андрею хочется, чтобы ты принадлежала ему одному. Вот он и злится.

Я вздыхаю. Отпиваю глоток крепленого вина, и напряжение немного отступает.

— Наверное, ты права, — не могу не согласиться с ее доводами. — Но Антон совсем съехал с катушек! Такое чувство, что это и не его дочь вовсе. Нет, серьезно, Даш… Он угрожал, что с ней случится что-то нехорошее, если я не вернусь. Несчастный случай, смерть по неосторожности.

Сестра Горского морщит нос.

— Серьезно?

— Да!

— Придурок. А где ее настоящая мать?

— Я не знаю! Когда мы поженились, Аннушка уже жила в его доме. Про ее мать Антон никогда не упоминал. Подробностей нет. Я только слышала, как он выдал Прасковье, что любил ее.

— В прошедшем времени? Не «люблю», а «любил»?

— Да. Я думаю, что скорее всего, ее давно нет в живых. Я предполагала, что он вдовец.

— И что, ты не разу не поинтересовалась, были ли у него до тебя официальные жены?

Я пожимаю плечами.

— Антон никогда не делится своим прошлым. Когда она начала за мной ухаживать, мы заключили соглашение — не лезть в прошлое друг друга. До него у меня был не очень хороший опыт. Я просто согласилась с его доводом о том, что прошлое должно остаться в прошлом.

Даша вздыхает. Забирает свой бокал и подходит к окну.

— Надо покопаться в его прошлом. Если есть дочь, значит, он был женат, как минимум. Иначе откуда в его доме взяться девочке?

Я верчу в руках бокал.

— Я не знаю. Никто, кроме его родной матери не знает, откуда взялась Аннушка. А она никогда не расскажет.

— У меня есть знакомый в органах. Учились в одном классе. У нас тут, сама понимаешь, все друг друга знают. Я попробую потрясти его насчет прошлого Вятича. Пусть подаст запрос в информационный отдел. Вдруг что откопаем?

— Мысль хорошая, — не могу не согласиться. — А с другой стороны, что, если ее мать жива и здорова?

— Тогда можно будет съездить к ней в гости и уточнить, почему ее отлучили от дочери. Ух, обожаю такие загадки. Я даже готова поделиться со своим знакомым парой бутылок коллекционных вин за информацию.