В горле першит. Я просто не могу продолжать. Приходится сжать челюсти, чтобы справиться с эмоциями.

Тася садится рядом.

— Андрей, мое время рядом с Аннушкой закончилось. Теперь она во власти Антона. А он не совсем адекватен.

— Их необходимо разлучить. Чем скорее, тем лучше. Но нам нужно время, чтобы получить разрешение суда на ДНК-тест.

— Бросаться грудью на амбразуру бессмысленно. Пока мы не запросим у суда разрешение на ДНК-экспертизу, мы бесправны. Не знаю, как моему мужу удалось провернуть вопрос с документами, но все права на ребенка у него. Ему нельзя знать, что мы в курсе его тайны. Кто знает, что он устроит? Он же псих!

Я потираю подбородок.

— Вопрос с документами будет выяснять следствие. Как бы безумно это не звучало, но есть только один шанс разлучить твоего бывшего мужа с Аннушкой. Надо отправить его за решетку, во что бы то ни стало. Прямо сегодня.

Девчонки переглядываются.

— Он, конечно, монстр, но сейчас он на нашей территории, — медленно произносит Даша. — Нужна зацепка, хоть что-то, чтобы обвинить его в любом преступлении…

Я лихорадочно размышляю. Мысль цепляется то за одно, то за другое. В голове мелькают события десятилетней давности.

Я смотрю на сестру.

— Моя жена разбилась точно также, как и Кира сегодня утром. В месте, где нет камер, в паре километров от нашей усадьбы.

— Думаешь, это не был несчастный случай?..

— Мне нужно встретиться со следователем. Я сейчас позвоню адвокату. Он должен помочь, у него хорошие связи с полицией. Те пойдут нам навстречу. Найдут, за что задержать нашего гостя.

— А что потом? — Таисия нервничает. — У меня запрет на общение с Аннушкой.

Я сжимаю ее плечи.

— Плевать на запрет! Что они могут сделать? Главное — обезопасить нашу дочь от Вятича! Увезем ее как можно дальше, а там судья даст разрешение на ДНК-экспертизу, и тогда Вятич предстанет перед судом за похищение моего ребенка!

Тася смотрит на меня полным отчаяния взглядом, но я не вижу другого выхода. Знаю одно — моя дочь не может оставаться рядом с подонком, который ее украл!

Мимо нас чинно прогуливаются полицейские. Даша отводит взгляд. Узнаю Пашку Солодова. Тот еще бабник! Помню, как он к ней пытался клинья подбивать в старшем классе. Я ему быстро крылья обломал. Поймал уже у двери и пригрозил, чтоб ноги его в нашем доме не было. Все боялся, что он Дашу поматросит и бросит. Такие, как он, не задерживаются возле таких, как моя сестра. А Даша ранимая, чувствительная. Хорошо, что парень оказался понятливым. С одного раза все уяснил — с Горскими ему не по пути. Только взгляд его в нашу сторону мне совсем не нравится. Повзрослел, что ли? Оперился? Страх потерял? Впрочем, для моего плана похищения собственной дочери именно такой и нужен.

Звонок от управляющего из усадьбы заставляет меня вернуться в реальность.

— Андрей Дмитриевич, с вами хочет поговорить следователь. Когда вы сможете подъехать в отдел?

Отлично, на ловца и зверь бежит. Надеюсь, договоримся со следователем, найдем возможность упрятать Вятича за решетку хотя бы на сутки. За это время мы сможем выбить у суда разрешение на ДНК-экспертизу. Надо только поднять все мои связи. Дело о пропаже моей дочери придется снова открыть.

— Прямо сейчас и подъеду, — киваю согласно. — Пусть дождутся меня. Я только возьму с собой адвоката.

Взгляд скользит по Таисии. В ее глазах так много эмоций! И отчаяние, и надежда…

Я накрываю ее руку своей рукой.

— Тась, обещаю, мы заберем нашу дочь обратно. Сегодня же заберем… А дальше — дело техники. Надеюсь, Вятич получит приличный срок за похищение моего ребенка.

Она напряженно сглатывает. Пронизывает меня взглядом.

— Андрей, если Аннушка — твоя дочь, моему счастью не будет предела. Но без доказательств мы не можем претендовать на ребенка.

— Доказательства будут, обещаю. А сейчас возвращайтесь к нашему стенду и ждите моего звонка. Как только удастся добиться разрешения на арест, вы должны быть рядом с виллой, чтобы забрать Аннушку.

Крепко целую Тасю в губы и поднимаюсь с лавочки.

— Удачи, — выдыхает сидящая рядом Даша.

— Спасибо. Она нам понадобится, — киваю согласно, а сам высматриваю в толпе бездельника, который позволяет себе слишком откровенно смотреть на мою сестру. Его помощь будет не лишней.

Мы с Дашей переглядываемся.

Увезти Аннушку — безумная идея. Но оставлять ее рядом с Вятичем опасно, поэтому я соглашаюсь на риск.

Мы возвращаемся на фестиваль. Медленно идем к павильону «Галереи» сквозь толпу.

Приближается полдень, и становится нестерпимо жарко. Плюс тридцать девять, и это еще не предел. Несмотря на жару, туристов много. Наши менеджеры — две девочки из офиса «Галереи» — стойко держатся. Рассказывают про особенности того или иного сорта вина таким же стойким гостям, приехавшим на фестиваль.

Мы с Дашей почти не разговариваем. Я нервничаю. Она тоже. Время тянется бесконечно. Проходит час, еще час. Жарко.

Даша вздыхает.

— Отдала бы все на свете за то, чтобы искупаться в Дюрсо.

— Это далеко отсюда? — уточняю, чтобы хоть как-то себя занять.

— Нет. Если на машине, то минут пятнадцать по горной дороге. Жаль, что сегодня не до развлечений.

Я разливаю вино в бокалы подошедшим туристам.

— Сегодня у нас другое развлечение, — усмехаюсь невесело.

Она отводит взгляд.

— И не говори…

Время все тянется и тянется.

— Эх, если бы можно было сделать ДНК экспертизу, не привлекая внимание, — вздыхает Даша. — Все бы упростилось.

Я несколько мгновений смотрю на нее. Вспоминаю про расческу и завтрак.

— Сегодня утром Аннушка заходила к нам в номер, — признаюсь осторожно.

Даша распахивает глаза.

— Ты что, Тась?! Мы же… мы договаривались! — Она заблудилась! Была растеряна, напугана. Что мне оставалось делать?!

— Поверить не могу, что ты впустила ее в номер…

— Пусть она мне не родная по крови, но это мой ребенок! Я ее мать!

— Это могло быть ловушкой! — Могло быть, но не стало.

Даша проводит по волосам рукой. С досадой посматривает на меня.

— Ладно, прости. Я бы тоже не смогла захлопнуть дверь перед носом у ребенка. Ты ее впустила в наш номер?

— Я не просто ее впустила. Мы вместе позавтракали. Только… Андрей попросил персонал убраться после завтрака. Так что следов не осталось. Но я расчесывала ей волосы своей расческой.

— Думаешь, в расческе остался хоть один волос? — в голосе Даши сквозит надежда.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Я торопилась. Просто хорошо расчесала ей волосы, а потом заплела. Расческу бросила на комоде у зеркала в нашей с Андреем спальне.

Звонок от Андрея заставляет нас обеих замолчать.

— Тась, оставьте стенд менеджерам, а сами немедленно идите на виллу. Если полиции еще не будет на месте, ждите их в холле. Как только твоего бывшего мужа повяжут, отправляйтесь в его номер и забирайте девочку, — его голос звенит напряжением.

Я напряженно киваю.

— Я поняла. Идем на виллу.

Поднимаю глаза на Дашу.

— Нам пора, — пытаюсь сказать спокойно, но у меня дрожит голос.

Она кивает.

— Ты можешь идти на виллу прямо сейчас. Через десять минут к стенду вернется менеджер, и я приду за тобой следом. Нельзя оставить вино без присмотра.

Я напряженно сжимаю в руках сумочку.

— Хорошо.

— Тася!

Оборачиваюсь.

— Что?

— На всякий случай забери из номера расческу.

— Конечно. Но надеюсь, через час Аннушка будет с нами, и расческа не пригодится.

— Я тоже на это надеюсь, но лучше перестраховаться. Десять лет слишком большой срок.

Я покидаю наш павильон и торопливо иду по раскаленной дороге. Семья Андрея десять лет находится в состоянии ожидания. Я не могу их подвести. То, что у нас с Андреем одна дочь на двоих, вселяет в мое сердце надежду на чудо.

Мне хочется спрятаться от солнца, и я прикрываю глаза рукой. В наших краях такой жары никогда не бывает. Я выросла в более северных краях, адаптироваться к югу совсем непросто. Кепка не спасает. От нее только хуже.