Если бы не события последних двух часов, я бы пригласил Тасю на свидание именно сюда. Мы бы устроились на шикарной террасе в стиле прошлого века, заказали бы шашлык и безмятежно созерцали прекрасное озеро. Увы, сообщение Киры напрочь лишило меня романтики. Кошмар, в котором я живу уже десять лет, внезапно восстал из пепла. Моя дочь жива. Кира видела ее где-то здесь, и я намерен выяснить у персонала, что именно видела моя погибшая сотрудница.

Я подхожу к стойке, подзываю администратора.

Девушка ослепительно улыбается.

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Скажите, с кем можно побеседовать по поводу вчерашнего вечера? Здесь ужинала моя сотрудница. Я бы хотел узнать, с кем она провела время.

Девушка беспомощно разводит руками.

— Вчера вечером наш ресторан был заполнен до отказа. Было так много заказов, что мы сбивались с ног.

— Может, хотя бы взглянете на фото? Вдруг мне повезет?

Я открываю мобильник. Напряженно ищу фото Киры. К счастью, в галерее находится пара снимков на фоне винзавода. Я показываю их администратору.

— Кира Смородина, она работала у нас в компании.

Администратор несколько мгновений сосредоточенно рассматривает фотографию.

— Простите. Я ее не видела. Может, конечно, она была здесь с кем-то, но, когда много посетителей, всех не запомнишь. Если хотите посмотреть камеры, вам нужно обратиться к хозяину ресторана.

— Спасибо.

Я ищу глазами свободный столик, чтобы полистать записную книжку. Где-то у меня был записан номер телефона хозяев ресторана. Возможно, они согласятся дать доступ к камерам.

На выложенной камнем террасе за круглым белоснежным столиком я вижу Прасковью. Она в просторном сарафане из льна и шляпке. Потягивая прохладительный напиток из высокого бокала, она безмятежно созерцает окрестности. Заметив меня, оживленно машет.

Я раздраженно хмурюсь. Только болтовни любовницы Вятича не хватает сейчас для полного счастья!

— Андрей Дмитриевич, доброе утро, — слащаво улыбается она. — Вино у вас вчера на винодельне было чудесное! Уверена, оно станет популярным. Вы собираетесь позавтракать? Хотите, составлю вам компанию?

Я напряженно потираю лоб.

— Нет, я не собирался завтракать.

— А зря. Здесь прекрасная атмосфера. Умиротворяет.

Я уже собираюсь вернуться к телефону, как Прасковья вдруг выдает:

— Вы не там ищете, Андрей Дмитриевич.

Притормаживаю.

— Что не там ищу?

— Я слышала историю о пропаже вашей дочери. А еще я знала вашу жену. Мы с ней вместе начинали свою карьеру. Она ведь тоже была винным блогером, вы же помните? Мы даже вели одно время один блог на двоих и были лучшими подругами. Давайте вместе позавтракаем? Я расскажу вам много интересного.

Я раздраженно отодвигаю стул. Прошу у подошедшего с заказом официанта кофе.

— Что вы можете мне рассказать, Прасковья? — уточняю напряженно. — Предупреждаю сразу: мне не до шуток. Я на пределе. Час назад погибла моя сотрудница Кира Смородина. Перед смертью она сообщила мне важную информацию о моей пропавшей дочери.

Прасковья вздыхает. Придвигает к себе омлет и горячий хачапури по-аджарски. Ест с аппетитом.

— Я вам кое-что расскажу, но не принимайте это на свой счет, ладно? — подмигивает мне.

Я испепеляю ее взглядом. Раздражение достигает опасного уровня. Я не люблю, когда играют с моими чувствами.

Но Прасковья никуда не торопится. Отпивает глоток прохладительного напитка и смотрит на неподвижную гладь озера.

— У вашей жены до вас был роман. Она очень сильно любила другого мужчину, — оглушает внезапно.

— Что?

Я не верю своим ушам. — Но это еще не все. После вашей свадьбы их отношения еще какое-то время продолжались. Она все металась от вас к нему и обратно…

Новость меня оглушает. У моей Нины был любовник? Невозможно!

— Нина думала, что ребенок, которого она ждет — не от вас, — добивает меня Прасковья. — Тот мужчина, которого она любила, настаивал, чтобы она вернулась к нему. Но Нина во избежание скандала решила дождаться рождения малыша и сделать ДНК-экспертизу. Ее любовник был… скажем так, слегка жесток на расправу. Она опасалась за ребенка, поэтому тянула до последнего. После рождения дочери выяснилось, что она ваша. Нина решила, что будет лучше остаться. А спустя год разбилась…

Прасковья вздыхает.

— Честно говоря, мне до сих пор ее не хватает.

Официант приносит мне кофе. Я сжимаю чашку так сильно, что кажется, еще миг, и она расколется. Удар по мужскому самолюбию? Еще какой.

— Кто же этот пылкий и страстный ублюдок? Кого моя жена любила так сильно, что была готова бросить меня по щелчку его пальцев? — интересуюсь колко.

Прасковья морщит поплывший нос.

— А вы не догадываетесь?

Я пронзительно смотрю на нее.

— Это же не Вятич?

Она кивает.

— Именно он.

Я взрываюсь.

— Скажите, а что вы все находите в этом психопате? Вот вы, Прасковья? Что заставило вас нырнуть в этот омут?

Она усмехается.

— Андрей Дмитриевич, я, скорее, исключение из правил. Все банально: мне требовались деньги, вот я и пошла на риск — оставила ребенка в надежде на то, что Антон меня озолотит. Увы, я просчиталась — он жадный прижимистый мерзавец. Поэтому у моего сына не будет отчества. Я заменю его на матчество.

Я ухмыляюсь. Откидываюсь назад на стуле. Некоторое время мы молчим.

— Отец моего ребенка любил вашу жену. Он считал вашу дочь своей дочерью, — не выдержав паузу, подмигивает мне Прасковья.

Я непонимающе вскидываю бровь.

В голове шумит. Кира могла пойти на свидание с Вятичем? В этом случае она могла увидеть только одного ребенка — его дочь.

Вятич считал мою дочь своей дочерью. А значит…

Я разжимаю пальцы, и чашка со звоном падает на блюдце.

Та девочка, которую сегодня в холле держал за руку Вятич — моя дочь!

Мне не хватает воздуха. Как же все просто! Банально и просто… Я

ходил мимо своей дочери, я видел ее на экране, и ни разу ничего не кольнуло! Я злился на Таисию, пытался увезти ее подальше от ребенка, и... Я даже не подумал, что у нас с ней одна дочь на двоих!

Я достаю бумажник, бросаю на стол купюру.

— Кстати, уверена, то вино, что вы вчера рекламировали, продастся за неделю! Готовьте еще партию, — произносит мне вслед Прасковья.

Но я ее не слушаю.

Я иду через террасу, сворачиваю к парку. Чувствую себя так, будто выпил бочку самого крепкого вина. В висках пульсирует боль. Перед глазами все плывет. Вятич украл у меня дочь и каким-то образом оформил ее, как свою. Бред? Очень похоже на бред. Но факт есть факт — все эти годы я медленно сходил с ума, а он растил мою пропавшую малышку!

Я едва справляюсь с эмоциями. Вместо того, чтобы бежать в номер, который занимает Вятич с моей Анечкой, я приказываю себе сесть на лавочку в тени деревьев. Дрожащими пальцами нащупываю в кармане мобильный телефон.

Чтобы получить разрешение на проведение ДНК-экспертизы, требуется решение суда, а значит, пришло время поднимать на ноги моих адвокатов.

— Андрей!

Я поднимаю взгляд. По дорожке сквозь толпу туристов ко мне бежит Даша. Она бледна.

Как только оказывается рядом, впивается в мои плечи пальцами.

— Я тебя повсюду ищу! Мы с Тасей разгадали тайну Аннушки! Она… она и есть…

Я перехватываю ее руку.

— Я знаю, — киваю с отчаянием. — Знаю!

— Откуда?

— Я разговаривал с Прасковьей. Все оказалось так банально, так просто! Моя жена любила Вятича и думала, что это его ребенок…

— Она ошибалась! Анечка твоя дочь!

— Ошиблась, да, — хриплю я.

На дорожке показывается Таисия.

В ее глазах плещется тревога.

Я машу ей рукой, и вскоре она оказывается рядом.

— Андрей… Даше не следовало тебя обнадеживать, ведь у нас нет никаких доказательств, — во взгляде Таисии боль.

— Тася… если бы я только знал, что мы с тобой боремся за одного и того же ребенка… Как много времени упущено! Единственное, за что я благодарен судьбе — это за то, что ты все эти годы была рядом с моей дочерью.