– Эм, ты выглядишь очень …ярко, - выдавила Рейчел.

– Спасибо, Рей, - вымученно ответила девушка. От стыда ей хотелось забиться в какой-нибудь угол, но она пересилила себя. Похоже, слово «яркий» она возненавидит в скором будущем. – Очень красивые платья, девочки. Теперь я не могу решить, чье нравится мне больше: твое, Мины или все-таки Джин.

Рейчел был очень к лицу кроваво-красный цвет, напоминающий оттенком военный мундир Джека. На любой другой девушке наряд смотрелся бы вульгарно, к тому же цвет был не в моде, но она выглядела очень эффектно. Эмили не сомневалась, что в ближайшем будущем немало девиц упросят родителей пошить им платье подобного оттенка, но, пожалуй, мало, кому оно подойдет.

Юджиния была бледнее обычного, косынка изумрудного оттенка, совершенно неуместная для вечернего туалета, туго обматывала шею, хотя ей бы полагалось спадать мягкими складками. Золотисто-оранжевое платье было роскошно и могло бы поспорить в великолепии с платьем Мины, но на очень высокой Джин смотрелось громоздким, а ее саму делало какой-то неуклюжей. Совсем уж чужеродно выглядели слишком длинные белые перчатки, явно предназначенные для другого наряда.

Эмили отвела взгляд. Уж точно не ей критиковать наряд подруги. Сегодня она сама выставлена на посмешище, как ярмарочный уродец.

Ей показалось, что едва она вошла, как взгляды всех гостей обратились на нее. На нее смотрели, словно ощупывая, ее оценивали и тихонько смеялись. Можно было не сомневаться над тем, какое впечатление она произвела. Но даже собственные беды не смогли усыпить вспыхнувшие подозрения. Девушка снова пристально разглядывала невольно поежившуюся под ее взглядом Джин, подмечая малейшие детали, чтоб подтвердить или опровергнуть свои догадки.

В детстве Юджиния часто приезжала к Мине. Их матери были близкими подругами, а потому дети были почти неразлучны, подолгу проводя время то в одном, то в другом поместье. Эми помнила ее как чудесную бойкую девочку. Если ее обижали, она не бежала со слезами жаловаться родителям, няне или позднее гувернантке, а бросалась с кулаками на обидчика. Доставалось даже старшему брату – Говарду, который был лет на пятнадцать старше. Будучи от природы высокой, сильной и крепкой, она не уступала мальчишкам и с воинственностью защищала себя или же вступалась за того, кто не мог дать отпор обидчикам.

Она рано научилась ездить верхом и держалась в седле с грацией прирожденной наездницы. А еще она здорово кидалась камнями, не боялась хватать крапиву голыми руками и лазала по деревьям выше всех детей, взбираясь на самую верхушку пока тоненькие веточки не начинали гнуться под ее весом.

Леди Парелл приходила в ужас от выходок дочери, сетуя на то, что Господь подарил ей двух мальчишек и ни одной девочки. Юджиния лишь посмеивалась и при каждой удобной возможности пыталась удрать на конюшню и пуститься вскачь на Вулкане - великолепном с подпалинами вороном, подаренном отцом – или сбежать со скучных занятий, чтобы поиграть с деревенскими детьми.

Когда Джин исполнилось тринадцать, умерли родители. В то лето она впервые не приехала к Мине. В следующий раз они встретились только через год в Лондоне, и Эми сразу же бросились в глаза разительные перемены, произошедшие с подругой. Крепкая, жизнерадостная девочка превратилась в неуклюжую девушку с вечно грустными глазами. Старший брат неотлучно находился при ней, опекая от малейших волнений. Все вокруг восхищались им: шутка ли, взрослый мужчина вместо того, чтоб заниматься всеми теми вещами, которые приличествуют джентльмену его положения, так трогательно заботится о младшей сестре. И только Эми не доверяла ему.

Обладая большей наблюдательностью, чем принято в их окружении, она скоро убедилась, что Джин смертельно боится своего брата. Это проявлялось в нервозности, которая охватывала ее всякий раз, стоило разговору зайти о нем, или в страхе, окутывавшем ее, если он оказывался поблизости.

Подозрения укрепило и хрупкое здоровье подруги. Джин стала чрезвычайно болезненной, не покидая пределов собственного дома несколько дней кряду из-за очередной простуды или недомогания, случавшихся, по меньшей мере, дважды в месяц. А после выздоровления Эми частенько видела побледневшие, почти зажившие синяки, нет-нет да проглядывавшие из ворота платья, косынки или перчаток.

Именно поэтому, новость о сватовстве лорда Арлингтона на Джин она восприняла с горячим энтузиазмом. Джин уверяла, что влюблена, хорошо отзывалась о нем, говорила с сильным пылом. Иногда, правда, чересчур сильным, как будто пыталась убедить себя в чем-то.

Эмили поначалу восприняла известие с горячим энтузиазмом, надеясь, что, выйдя замуж, подруга сможет избавиться от удушливой опеки брата. Новость о том, что поклонник Джин оказался недостойным молодым человеком, игроком, и Говард грубо отказал тому, буквально вышвырнув из дома, привела ее в ужас. Ну, как, в самом деле, можно желать выйти замуж за проходимца? Как бы ни была ужасно жизнь с братом, супружество с карточным игроком, едва ли лучше, и вряд ли сделает ее подругу счастливее.

- Джин, ты здесь одна или с Говардом? – Эми пристально посмотрела на подругу.

- С братом, - девушка нервозно обернулась, как будто ища его, невольно подтверждая догадку Эмили.

- Девочки, кстати, о братьях, - Мина, не говоря ни слова, рванула в сторону, но уже через секунду вела к ним Джека – смотрите, кто сегодня со мной! – счастливо завизжала она.

– Джеки! – Юджиния с улыбкой пошла навстречу брату и сестре, - Когда же ты вернулся?

– Привет, Джин, - он поцеловал затянутую в длинную перчатку руку, - Только вчера.

– Да, представь себе! И даже не предупредил! – с совершенно сияющим видом оповестила его сестра.

– Мина никогда не даст мне забыть об этом, – с легким смешком ответил молодой человек.

– И не надейся! Рейчи, смотри, каким красивым стал Джеки!

– Добрый вечер, мисс Грант, - молодой человек вмиг стал серьезным, приблизился к Рейчел и неуверенно поздоровался с ней. Та холодно кивнула, толком не ответив на приветствие. В воздухе повисла неловкость.

– Никаких мисс Грант! – весело сообщила Мина, как будто не замечая напряжения, и повела всех в бальную залу. – Рейчи, а твой брат здесь сегодня?

– Нет, - она недовольно фыркнула. – Охотится у Мартинов.

– И на кого же? Не на мисс ли Мартин? – беззлобно поддразнила ее подруга.

– Надеюсь, нет. Понять не могу, что он нашел в этой глупой курице. Она способна думать только о тряпках и поклонниках, – в раздражении ответила Рей и заговорила тоненьким голоском, очевидно подражая мисс Мартин, - Достаточно ли мне идет это бриллиантовая ожерелье? А этот цвет меня не полнит? О, дорогая Рейчел, мне покоя не дают пышные усы военных, – она досадливо продолжила, - Я всегда надеялась, что Джим будет более разборчив и сделает предложение нашей Эмили.

– Рей, нельзя винить Джима за то, что он не любит меня. К тому же и я никогда не была влюблена в него, - с некоторым удивлением откликнулась Эми, впервые услышав об этом.

– Эм, ты такая благоразумная, что даже скучна, - девушка вздохнула, - Я ни разу не видела тебя ни влюбленной, ни расстроенной. Как тебе это удается?

– Рей, ты такая грубая, когда расстроена! – с упреком сказала Джин.

– Просто я всегда стараюсь не делать поспешных выводов и поступать разумно, - примирительно ответила Эмили, хотя слова подруги задели ее.

- Прямо всегда? – насмешливо спросила Рейчел, окинув ее нарочито внимательным взглядом, особенно задержавшись на вульгарном наряде.

Эмили онемела, не понимая, как реагировать на этот неожиданный выпад. Ей на выручку пришла Мина, переведя разговор на театр. Очень хвалили Пирата – новую премьеру. Девушка восхищалась мистером Персеном, по ее словам, блистательно исполнившем партию Гуальтьеро.

- Девочки, - обратилась Мина к своим слушателям, напрочь забыв, что их женское общество разбавлено ее братом, - я бы сбежала вместе с ним. Не понимаю, почему глупая Имоджене вернулась к мужу. Эрнесто такой скучный, - разочаровано протянула она.