В такие дни как сегодня Марте хотелось ворваться к хозяину и громко потребовать расчет. Хотелось посмотреть, как от удивления вытянется его самодовольная, смазливая рожа, как он будет просить ее остаться. Без нее в этом доме все пойдет наперекосяк, потому что этот человек не считает нужным давать внятные указания и никогда не бывает довольным. Предчувствуя очередную бурю, миссис Хитклиф постучала в комнату для гостей.

С тех пор, как она оказалась в этом доме, ощущение пойманного в лапы лисицы кролика не покидало ее. Она ожидала, что ее привезут сюда и тут же усадят за стол, как и обещал Джозеф, но теперь все поменялось. А может это был просто хитрый ход, чтоб заманить ее сюда? А она, покорная и тихая, сама ступила в ловушку? Но что ему теперь нужно от нее?

Пытаясь отвлечься, девушка осмотрелась. Как и все в этом доме, комната была отделана в кричаще-вульгарной манере в фиолетовых и золотых тонах. На противоположной стороне, словно само воплощение греха, стояла массивная кровать с густым тяжелым балдахином, ножками в виде голов льва и резными столбиками, украшенными ангелами. Последних здесь вообще было предостаточно: вот здесь они взирают на нее с какой-то безвкусной картины, а здесь – вышитые золотом на покрывале и портьерах целятся из лука, на каминной полке в каких-то невообразимых позах застыло еще четверо жирных уродцев.

Эмили никогда не приходилось видеть ничего подобного раньше. Она была шокирована нелепостью интерьера. Но в одном следовало отдать хозяину должное: по-видимому мистер Эттвуд ни сколько не преувеличил размеров того богатства, которым обладал. Красноречивее всего об этом правда говорила не позолота, шелк, бархат и явно дорогая, сделанная на заказ мебель, а жарко натопленный камин в комнате, которой совсем не пользовались и держали скорее для таких вот непредвиденных случаев. Экое расточительство! Должно быть, здесь вовсе не экономят на угле. Даже у Мины было холоднее.

Не удержавшись, Эмили подошла к камину и, сняв порядком истрепавшиеся перчатки, протянула озябшие руки к огню. Напрасно она уговаривала себя, что это не прилично. В конце - концов, она здесь без компаньонки. Одного этого уже достаточно, чтобы не переживать о таких пустяках. С досадой она подумала, что, наверное, не так благоразумна, как считают ее подруги.

Она опять мысленно вернулась к тому положению, в котором оказалась. Ее напугала ужасная женщина, служившая здесь экономкой, которая задавала свои бесконечные вопросы и явно хотела что-то выведать. Но верхом абсурда было, что вскоре после ее ухода пришла какая-то девушка, с помощью еще какого-то мужчины поставила лохань в центр комнаты у камина и стала носить горячую воду. Эмили пришла в ужас, совсем сбитая с толку и непонимающая, что здесь происходит и для чего это все. Как могла вежливо, пытаюсь унять бешено стучащее сердце и спрятать подрагивающие руки, она выпроводила горничную из комнаты и осталась дальше одна, отчаянно пытаясь понять, как же ей теперь выбраться из западни. Со всех сторон на нее взирали ухмыляющиеся ангелы, словно собственноручно загнали свою добычу.

От тревожных мыслей ее отвлекло деликатное постукивание.

- Мисс, можно?

- Входите, - как могла спокойнее проговорила Эмили, надеясь, что дрожь в голосе не слишком слышна.

- Кэт передала мне, что у вас возникло некоторое недопонимание, - в комнату вошла экономка, оставив горничную в коридоре.

- Никакого недопонимания, - девушка нервно облизнула губы, - она все поняла правильно.

- Я могу передать хозяину, что вы отказываетесь от ванны? К ужину вы тоже не спуститесь? – отстраненный тон, как будто ей было вовсе все равно.

Эмили живо представила, как сюда врывается ее недавний знакомый и устраивает побоище. От этой картины пробежала дрожь по всему телу.

- Нет, нет, - поспешно ответила она, - к ужину я спущусь.

- Понятно. Хозяин надеялся, что ванна доставит вам удовольствие и поможет согреться. Но раз уж вам не нужна его забота, я так и передам, – экономка было собралась уходить.

- Погодите, - Эмили совсем не понравилось, как эта женщина ставит вопрос.

Уж не подводит ли ее слух. Как можно считать, что все, что происходит, взаправду? Принять ванную в доме незнакомого мужчины – да это же немыслимо. Завтра же об этом узнает вся округа, ведь сплетни по Лондону распространяются со скоростью лесного пожара. После такого казалось не возможным не просто появиться среди приличных людей, а вовсе подумать о том, чтоб выйти на улицу. Рассчитывать при таком исходе на место гувернантки было бы глупо.

Но отвергнуть такую навязчивую заботу от мистера Эттвуда казалось невозможным. Этот человек, очевидно, умел добиваться своего, и противостоять ему в ее положении было бы рискованно. Как она могла быть столь глупа, чтоб согласиться на эту авантюру? Проверять на деле, что он сделает, если она будет упрямиться, вовсе не хотелось. Не тогда, когда она разомлела в тепле его дома, в кармане не достаточно денег, чтоб нанять экипаж, а за окном успела разыграться настоящая буря. Внезапно вся тяжесть этого дня разом навалилась на нее. Будь, что будет. Она очень устала бороться.

- Мистер Эттвуд позаботился о моем комфорте?

- Да, мисс. Между нами, - экономка понизила голос, - хозяин приказал подать в вашу честь торжественный ужин, сам выбирая блюда. Только не выдавайте меня, мисс. Уж очень ему хотелось порадовать вас.

- В самом деле? - с сомнением проговорила Эмили. Тот факт, что мистеру Эттвуду захотелось кого-то порадовать, казался невероятным. Особенно в такой дикой манере. Джентльмен так бы не поступил, но, быть может, ему просто не хватает воспитания, - Хорошо, тогда делайте, что нужно.

***

Столовой оказалась просторная зала, выполненная в светлых тонах с обилием дорогой золотой отделки. Как и все в этом доме, она представляла хороший образчик богатства и безвкусицы одновременно. Длинный продолговатый стол был застелен скатертью модного винного оттенка с какой-то сложной золотой вышивкой и сервирован на двоих. Эмили не сомневалась, что одна эта скатерть стоит целое состояние, и возможно не все ее знакомые смогли бы позволить себе что-то подобное, но в светлой столовой она смотрелась чужеродно.

Она посмотрела на мужчину, так настойчиво добивавшегося ее присутствия. Тот яркой пестрой фигурой сидел во главе стола и не сводил с нее своего кошачьего взгляда. Лимонный фрак сидел как влитой, как и малиновый жилет, и нежно голубая сорочка. На шее повязан зеленый платок с искусно завязанным узлом, была приколота булавка с вопиюще крупным бриллиантом. Единственное, что было элегантного в его облике, так этот пресловутый узел. Эмили с тоской подумала, что предпочла бы этому павлину не столь пышно одетого фабриканта, на кого и был похож ее новый знакомый еще два часа назад. Выдавив улыбку, которая тем не менее была воспринята благосклонно, девушка села за стул, располагаясь по левую руку от хозяина.

- Смотрю, вы уже примеряете форменную одежду. Не хватает лишь передника, - со смешком прокомментировал мужчина ее наряд, - Не терпится приступить к рабочим обязанностям?

- Мистер Эттвуд, нужно ли мне напомнить, что по условиям нашего договора вы обещали не грубить мне, а я – не спорить и не упрямиться? Как видите, я здесь, и меня даже не пришлось тащить силком, – благодушное настроение, вызванное словами экономки о том, что мужчина хотел проявить заботу, сменилось холодным отчуждением.

- Прошу меня простить, - Джозеф вскинул руки в примирительном жесте и продолжил забавляться, - Попробуйте этого вина. Мне привезли несколько бутылок в подарок из Парижа.

- Я не пью алкогольных напитков.

- Да бросьте, Эмили. Перестаньте быть такой святошей. Это ужасно раздражает.

Лакей принялся обходить стол, подавая приготовленные блюда. Девушка, никак не реагируя, позволяла положить в тарелку все, что было предложено. Голод, терзавший ее раньше, отступил, она чувствовала, что не готова проглотить ни кусочка. Не желая показаться невежливой, она все же ковырялась в тарелке, скорее делая вид, что ест, нежели действительно ела.