Не удержавшись, Эмили присоединилась к нему. Внезапно все, что она придумывала себе вчера, отступило на второй план. Оставалась только эта минута, в которой он и она смеются как два хороших знакомых.

Как два человека, у которых может быть совместное будущее.

- Так-то лучше, – отсмеявшись проговорил Джозеф и вдруг стал внезапно серьезным, - Но, Эмили, я хочу вас попросить не делать так впредь. Я не люблю, когда мне перечат. Но больше всего я не люблю, когда меня оскорбляют. Я склонен допустить, что на балу вы пошли на поводу у своих подруг, но сегодня это было не так.

- Простите меня, сэр, - закусила губу девушка, - я имела в виду совсем не то, что вы подумали, но мне правда очень жаль, что я обидела вас.

Они надолго замолчали, но впервые тишина не была давящей, а казалась совершенно естественной.

- Это единственное платье, которое у вас есть? – внезапно спросил Джозеф.

- Нет, - чуть подумав, ответила Эмили и отвернулась к окну, чтоб собеседник не увидел пылающее огнем лицо.

- Ха, - хмыкнул он, - второе – это тот кошмар, что был на вас в нашу первую встречу?

Она вскинула на него свои синие глаза. Джозеф который уже раз подумал, что они действительно похожи на сапфиры.

- Не смотрите на меня так. Я достаточно узнал вас и вашего … батюшку, чтобы понять, чья идея была нарядить вас в это непотребство. Нет, оно совсем не годится.

- Что вы имеете в виду?

- Должны же мы появляться в свете. А мне вовсе не улыбается, чтобы вас приняли за бедную родственницу.

- Но мне вовсе не нужно платье, – в замешательстве проговорила Эми.

- Предпочитаете в моем обществе быть обнаженной? – поддел он ее и рассмеялся, увидев смущение, - О, мне понятны ваши чувства. Я сам жду-не дождусь этого момента. Но я бы предпочел, чтоб на людях вы выглядели прилично, – он вскинул руки в притворном изумлении, - Эмили, где же ваши манеры? Ваша гувернантка должна пребывать в ужасе!

- Боюсь, у меня нет возможности оплатить все эти расходы. – ответила девушка после продолжительного молчания.

- Господь с вами, дорогая. Я и не ждал от вас этого.

- Но это же очень дорого! И что я должна буду сделать взамен? – покраснев и робея, уточнила Эмили.

- Ничего такого, о чем вы подумали, – с досадой откликнулся он, до конца не понимая, что же его так задело, а потому ответил резче, чем намеревался, – Вы не настолько привлекательны, чтобы трястись за свою честь в моем обществе. Почему вы вообще об этом подумали?

- Вы же говорили, что вы - делец. Я имею в виду, что с вашей стороны очень глупо потратить на меня столько денег и не иметь четкой уверенности в успехе. Вы готовы так рискнуть?

- Эмили, вы что же думаете, что дельцы никогда не рискуют?

- Конечно, ведь можно потерять деньги.

- Ну, разумеется, но не рискнув никогда нельзя выиграть. Риск вознаграждается успехом.

- Но можно же просчитаться и все потерять.

- Разумеется. Но, во-первых, только безумец ставит на карту весь капитал. Я, к примеру, не разорюсь, если куплю вам несколько платьев. И не пойду по миру, даже если вы мне откажете, хотя уверен, что, в конечном счете, вы станете моей женой. А во-вторых, умный человек способен из неудачи извлечь пользу.

- И вы именно такой человек? – насмешливо спросила Эми.

- Да, дорогая. Я всегда добиваюсь того, что хочу, – самодовольно ответил он, не заметив легкую иронию, проскользнувшую в словах собеседницы.

- С этим сложно не согласиться.

Он одарил ее широкой белозубой улыбкой.

А Эмили неожиданно для себя залюбовалась им. Следовало признать, он мог быть очаровательным, если хотел этого.

Ежедневные встречи вошли в привычку. Джозеф старался уладить свои дела в Сити как можно раньше, чтобы освободить время по вечерам.

Томас, секретарь, жестоко страдал от новых порядков. Ему приходилось вставать еще раньше, чем прежде, потому что хозяин завел привычку диктовать отдельные поручения в то время, пока его брили перед завтраком. Из-за этого процесс, занимавший прежде несколько минут, длился, казалось, бесконечность. Все три участника были недовольны друг другом, но по неизвестной причине эти еже утренние пытки продолжались.

Хозяин как будто старался уместить в один день столько, что с лихвой хватило бы на два. Но вопреки всему, стал мягче и не столь раздражителен. Добряком, конечно, он не стал, и все так же отличался крайней требовательностью, но промахи слуг не выводили его из себя, как прежде, и за истекшую неделю он так никому и не пригрозил увольнением, что было редкостью. Секретарь, к примеру, страдавший больше прочих, стал сонлив и медлителен, чаще ошибался. В иное время ему давным-давно бы дали расчет. Здесь увольняли и за меньшие прегрешения, но мистер Эттвуд лишь морщился и с небывалой терпеливостью повторял свои поручения.

Рэнди божился, что патрон теперь негромко напевает каждое утро, когда одевается. Но ему никто ему не поверил. Да, конечно, все заметили, что хозяин, состоявший раньше из одних только придирок, стал небывало снисходителен. Но чтоб петь! Нет, это уж слишком.

Ни для кого не было секретом, кто стоит за этими изменениями.

Редкий день обходился без присутствия Эмили. Случалось, она приезжала вечером, когда хозяин возвращался из Сити, бывало, ее привозили утром и тогда она проводила в доме весь день, распоряжаясь, словно была здесь хозяйкой.

Слуги наконец вздохнули спокойнее: девушка, в отличие от мистера Эттвуда, отличалась мягкой доброжелательностью и могла отдать ясные, простые приказы. Никто не понимал, какие их связывают отношения, хозяин так и не спешил внести ясность на этот счет.

Слухи среди прислуги ходили самые разные. Кто-то считал, что это потерянная и найденная сестра хозяина. На это справедливо возражали, что почему бы тогда ему не объявить об этом во всеуслышание.

Мэгги утверждала, что это его любовница, о которой он заботится, пока та не родит ребенка, а после родов выгонит на улицу, оставив младенца себе. Об этом ей якобы сообщила сама мисс Уоррен, просив совета и умоляя хранить тайну. Не мало девушек поверили этой ерунде, да только миссис Хитклиф сразу поняла, что это выдумки глупой девицы.

Вопреки ее приказанию дом гудел как потревоженный улей. А потому опасаясь, что обсуждение мисс Уоррен выйдет за его пределы, она отправила Мэгги и еще нескольких наиболее активных сплетниц приводить в порядок загородный дом недалеко от Лондона, купленный хозяином не так давно.

К тому же через месяц начнутся Рождественские праздники, и, насколько Марта изучила своего нанимателя, тому захочется провести это время именно там. Может быть, и нет, но, если ему вдруг праздничным утром взбредет в голову сумасбродная мысль немедля ехать туда, он не застанет ее врасплох.

Поначалу миссис Хитклиф хотела уволить сплетниц, но, во-первых первоклассной прислугой не разбрасываются, а во-вторых хорошие горничные быстро найдут работу. Глупо думать, что на новом месте они не поделятся своими соображениями, а значит сплетня вскорости облетит всю столицу.

Еще большую путаницу внес Чак, служивший конюхом, когда в доверительной беседе сообщил, что забирает девушку из такой дыры, где приличной молодой леди и дышать воздухом не пристало. Настоящие трущобы. В воздухе витает смрад от реки и сточных канав, а по улице носятся оборванцы всех мастей, не гнушаясь увести кобылу при свете дня у всех на виду.

Миссис Хитклиф его россказни казались преувеличенными. Тем более, что мисс Уоррен произвела впечатление девицы благочестивой, получившей хорошее воспитание, но по какой-то причине попавшей в затруднительное положение.

Сама экономка была уверена, что хозяин обзавелся содержанкой. И хоть ночи они проводили раздельно, уверенность в этом крепла день ото дня. По роду службы ей пришлось стать наблюдательной, а в доме, где от взмаха руки хозяина зависит, что следует понимать под тем или иным распоряжением, интуиция и наблюдательность обострились вдвойне.