На биржу возвращаться не хотелось. В роскошный особняк - тем более. Тот казался чужим, а одиночества вдобавок ко всем своим злоключениям он бы не вынес. Он хотел было наведаться к Чарли, но глянув на золотые украшенные изумрудом часы, передумал – тот не просыпается раньше часа, и уж точно не выходит из дома раньше двух. И тут ему в голову пришла новая мысль.

А может поехать к Эмили?

В ее обществе ему точно не будет скучно. Нужно лишь в нужный момент подлить вина, тогда от холодной святоши не останется и следа, а на смену ей придет умная молодая девушка, которая к тому же может быть очаровательна, да только не понимает этого. Почему бы и нет? Он все равно хотел встретиться с ней вечером, так для чего ждать весь день?

Поигрывая тростью и насвистывая простенькую мелодию, он направился к своему экипажу.

- К мисс Уоррен, - с улыбкой бросил он изумленному кучеру.

***

В доме стало хуже, чем он запомнил. Джозеф широко распахнул незапертую дверь – в нос тут же ударила вонь нечистот и винных паров, на заплеванном полу ручейком растеклись мелкие бутылочные осколки. Если раньше в этом доме старались поддерживать видимость приличия, то ныне здесь царила нищета и грязь. Оставалось удивляться, что это вовсе не наложило отпечаток на Эмили. Он-то и не подозревал, что обстановка стала настолько хуже.

От его детства пахло также. Гнилью из сточных канав, тухлыми помоями, немытым телом и жирной грязью, оседающей на всем вокруг.

Он подавил приступ брезгливости, войдя внутрь. Навстречу гостю запоздало пошаркал маркиз, если этот старик в засаленном халате, от которого за милю разит дешевым пойлом, кислым запахом пота и немытым телом, еще способен так именоваться.

- Милорд, мы не ждали вас, - узнавая, растерянно промямлил он.

- Где ваша дочь? – не слушая этот лепет, холодно кинул мужчина и, не дожидаясь ответа, прошел по длинному коридору.

Он прекрасно помнил расположение всех этих комнат.

- Эмили, вы здесь? – забарабанил он по двери.

- Мы не ждали вас, - вновь проблеял маркиз, подходя ближе.

- Убирайтесь, - в нетерпении ответил молодой человек и отмахнулся от него, как от мухи, продолжая барабанить, - Эмили, вы слышите меня?

- Девочке надо время одеться. Давайте я поговорю с ней, - мямлил старик.

- Я сказал: убирайтесь! – рявкнул Джозеф, - Почему она не отвечает? Эмили?

Послышался шорох, затем дверь чуть приоткрылась, оставляя узенькую щель.

- Здравствуйте, сэр, – чопорно начала девушка, как будто и не было вчерашнего вечера.

- С вами все в порядке? – спросил Джозеф, чувствуя себя последним болваном. – Я могу войти?

- Боюсь, это не совсем прилично. Вам не было нужды приходить.

- Мы можем поговорить? – начиная терять терпение, спросил мужчина.

- Мы уже разговариваем.

- Вы смеетесь?

- Мне очень жаль, что вы так подумали. И я прошу вас покинуть наш дом. У нас, - она сделала ударение, - не может быть ничего общего.

- Понятно, - эта холодность и последняя фраза, расцененная им как очередное оскорбление, вконец вывели его из себя, - жду вас в экипаже внизу. У вас полчаса.

- Боюсь, вынуждена отказаться, - холодно ответила Эмили.

- Боюсь, вынужден напомнить о нашем маленьком соглашении, - передразнивая ее, ядовито ответил Джозеф и, не давая возможности ответить, развернулся и покинул дом.

День складывался вовсе не так, как он предполагал. Настроение, было улучшившееся пока он ехал сюда, неуклонно ползло вниз. Сбежав по лестнице, он пнул с досады кучу палых полусгнивших листьев, испачкав идеально вычищенные брюки и туфли. Он чувствовал себя собачонкой, которую вечно прогоняют. Ему хотелось задушить девушку. Перед ним опять предстало видение, когда Эмили, раскрасневшись от тепла и выпитого, смело смотрит ему в лицо, смеется над его шутками, сама задает вопросы. Неужели вчера это была она? Так почему же сегодня перед ним опять неживая, мраморная статуя?

Девушка не заставила себя долго ждать.

- Вы хотели поговорить? – раздалось у него за спиной, когда он вертел трость в руках, мрачно разглядывая экипаж.

Джозеф медленно развернулся. Эмили выбежала на улицу в синем форменном платье, которое вчера раздобыла для нее миссис Хитклиф, и, как будто желая подчеркнуть, что вышла совсем ненадолго, накинула наверх поношенную шаль вместо пальто. Глупо.

- Вы что же, собираетесь разговаривать здесь? – насмешливо ответил он, - А как же хваленые приличия, о которых вы никогда не забываете? Нас могут услышать ваши соседи.

- Вы не оставили мне выбора. Я не собираюсь никуда ехать, - нахмурившись, отозвалась она.

- Эмили – вы маленькая моралистка. Залезайте в экипаж. Холодно – вы замерзнете.

- Нет, сэр. Это неприлично.

- Залезайте, говорю, – глаза яростно сверкнули. – Здесь некому печься о вашей репутации!

- Нет, сэр, - уже не столь уверенно проговорила Эмили и невольно сделала шаг назад.

- Эмили, я не из терпеливых. Если вы сейчас же не подойдете, я затащу вас сюда силком.

- Я буду кричать.

- Давайте, и первому же прибежавшему полисмену я сообщу, что вы обокравшая меня горничная.

Глаза широко распахнулись.

- Вы не посмеете.

- Проверим? Я же не джентльмен, я делец, – он довольно осклабился, понимая, что выигрывает, - Смелее, Эмили. Идите сюда.

С удовольствием он видел, как та покорно плетется к нему. Он помог ей забраться, дал теплый плед и сел напротив. Мерное покачивание известило, что экипаж тронулся.

- Куда же мы едем?

- Ко мне домой, разумеется. Как показывает практика, столько интимное соседство действует на вас положительно: вы перестаете корчить из себя святошу и становитесь живым человеком, – поддел он ее. – Ну же, Эмили. Что же произошло? Вчера мне казалось, что мы пришли к какому-то взаимопониманию.

- Я должна принести извинения за свое вчерашнее поведение. Оно было не допустимым, – чопорно отозвалась девушка.

- Вы опять стали тухлым куском мяса. Я не ваша гувернантка, и не выпорю за неосторожное слово или действие. Наоборот, я нахожу это восхитительным. Если вам так проще… вы же не из болтливых, я надеюсь … мой отец вязал канаты, а в детстве я сам частенько выгребал мусор из Темзы. Не перед кем играть в приличия.

- Я не играю в приличия, – отрезала девушка.

- Дайте себе немного больше свободы.

- Нет, сэр. Вы не заставите меня поступиться моими принципами.

- Господь с вами, Эмили, и в мыслях не было. Я же не предлагаю вам резать младенцев. Поверьте мне – немного живости вам точно не повредит.

- Нет! Если мой характер чем-то не угоден вам, вы можете меня оставить в покое.

- Эмили! – глаза полыхнули злым зеленым огнем, - перестаньте себя так вести!

- Что, вам уже не нравится? А кто говорил, что неосторожные слова очаровывают его? Если во мне не хватает живости, вы всегда можете найти ее в мисс Грант, – Эмили испуганно замолчала, но сказанного было не воротить.

- Так это все представление из-за мисс Грант? Дорогая, да вы ревнуете, – он улыбнулся насмешливо, сложив обе руки на трости, - Счастлив, что стал объектом вашей ревности.

- Прекратите паясничать. До встречи с вами я вела спокойную, размеренную, тихую жизнь. И мне это нравилось. И теперь вы совершенно возмутительным образом смущаете меня обещаниями, оскорбляете, сравниваете с мисс Грант.

- И последнее, конечно, - мой самый тяжкий грех. Боже мой, Эми, а вы оказывается огненная штучка, - он вскинул руки в миролюбивом жесте. – И какой дурак решил, что вы высушенная рыба? У вас живой ум, а теперь еще и вскрылся темперамент. Интересно, вас можно назвать страстной натурой? Если это так, я почту себя счастливчиком. Нет, нет, не отвечайте, я узнаю это сам на брачном ложе, – он самодовольно засмеялся.

- Сэр, вы невыносимы.

- Ах да, я совсем забыл. Обещаю больше ни с кем вас не сравнивать и сыпать комплиментами. Как там было? – он сделал вид, что задумался, - Ваши глаза совсем как сапфиры, - он засмеялся, но смех не был ни злым, ни насмешливым.