- О каком соглашении идет речь? – насторожилась Эмили, пытаясь уловить подвох, но ее спутник был удивительно спокоен.

- Давайте узнаем друг – друга. Хоть это и не является обязательным для брака, но все же не станет лишним. Мы будем проводить время в обществе друг друга. Я постараюсь быть мягче, а вы не будете спорить и упрямиться, - примирительно вскинул руки мужчина и добавил, - и хоть на некоторое время забудете, что перед вами презренный угольщик.

- И сколько же будет это длиться?

- Скажем до начала сезона.

- Шесть месяцев? Но это же вечность!

- Дорогуша, не вы ли увещевали меня, что это сущий пустяк.

- А если я откажусь?

- Вы можете, но зачем вам это? В работный дом вы всегда успеете попасть, как и стать, - он фыркнул, - поломойкой. Но только в сезон устроиться проще. И не списывайте меня со счетов. Я так быстро не сдаюсь и могу сделать жизнь, если и не выносимой, то, по крайней мере, очень неприятной, – он скрестил руки на груди и выглядел самодовольным.

- А если я соглашусь и нарушу соглашение.

- Тогда я превращу вашу жизнь в ад, – радостно сообщил он.

Эмили нервно хохотнула.

- А если вы нарушите?

- Вы просто избавитесь от меня раньше срока.

- Я…мне нужно подумать.

- Конечно, Эмили. Я впервые встречаю настолько разумного человека, - в его тоне послышались какие-то восхищенные нотки, что совсем уж не вязалось с прежним обращением, - Уверен, вы достаточно умны и сообразительны, и для вас не составит труда принять правильное решение, - продолжал соловьем заливаться он, - Но только, Эмили, я привык иметь дело с людьми с твердыми принципами, а не капризными детьми. Поэтому, приняв решение сейчас, вы не сможете отказаться от него после. Вы же не вздорный, глупый ребенок? Я в вас не ошибся?

Она озадаченно посмотрела на мужчину. Он смотрел на нее с таким неприкрытым обожанием, что у нее от смущения заалели щеки. Этой тирадой он словно извинялся за прежнее грубое обращение.

Внезапный переход от прямых оскорблений к восхищению был не понятен, но так… приятен. Неужели мистер Эттвуд в самом деле больше не считает ее глупой девчонкой и за неказистым платьем и невзрачной внешностью разглядел ум и способность принимать обдуманные решения?

Эмили больше не терялась в сомнениях. Перенести пару вечеров в месяц в его обществе она вполне способна. Кроме того, Джозеф обещал быть мягче, а значит, возможно, его присутствие не будет сильно тяготить ее. Ей и в голову не пришло уточнить детали и выторговать себе более приемлемые условия. В тот момент под действием его слов, ей показалось, что самое верное решение – согласиться.

- Да, сэр, конечно, я согласна на ваше предложение.

- Ну, это же просто чудесно, Эмили, - ни голос, ни глаза не скрыли вдруг вспыхнувшего торжества, а девушка вдруг почувствовала, что ее одурачили, вот только пока не поняла, в чем.

- Приехали, сэр, - сообщил кучер, отвлекая от тревожащих мыслей.

Особняк на Глория-лейн был типичным представителем архитектурного стиля времен регентства. Огромная, двухэтажная хмурая постройка, разделенная на два крыла и центральную часть, чуть выступающую вперед и украшенную четырьмя колоннами – именно так ее запомнила Эмили. Перед зданием просторная лужайка. Девушка не сомневалась, что летом здесь разбиты клумбы, а позади особняка наверняка обширный сад, но поздней осенью все выглядело неприглядно.

С тоской Эми подумала о том, что сейчас ей предстоит провести остаток вечера в мокром грязном платье и разбитых башмаках, старательно делать вид, что не чувствует никаких неудобств, и вести светскую беседу, чтобы не подвергнуться еще большим насмешкам, а потом еще каким-то невероятным образом искать дорогу обратно. Украдкой она заглянула в сумочку, заранее зная, что денег там нет, чтобы нанять извозчика, но надеясь на чудо. Его не произошло: лишь несколько мелких монет да порядком потрепанный платок с вышитой монограммой. Помрачнев еще больше, Эмили вошла в дом.

Внутри особняк выглядел иначе. Если снаружи он казался строгим и аскетичным, то внутри царило буйство красок. Казалось, чья-то безумная фантазия собрала здесь все самое дорогое и яркое и смешала в какой-то жуткий, пестрый безвкусный кошмар. Позолота, резная мебель, стулья с ножками в виде лап льва, ампир и рококо, вычурные обои, оружие, картины и даже статуи ангелов – все сияло и переливалось в свете сотен свечей в начищенных до блеска канделябрах. После сумрака наступающего вечера у Эмили зарябило в глазах.

Посреди всего этого пестрого буйства аскетичной темной фигурой выделялся его хозяин. Но контрасте с этой безвкусицей он казался образцом элегантности. И хоть ему не доставало светского лоска и той легкой небрежности, что была так свойственна людям ее круга, нынешний наряд был лучше и куда больше шел своему обладателю, чем тот, в котором он предстал на балу полковника Монро.

По его лицу девушка поняла, что тот ожидает от нее восторгов и изумления, но изобразить получилось лишь какое-то подобие смущенной улыбки. Мистеру Эттвуду казалось было этого достаточно. На губах опять заиграла самодовольная ухмылка, делая лицо отталкивающим.

Вытянувшись в шеренгу, в холле стояли дворецкий, экономка и несколько горничных. Учитывая своеобразный вкус их хозяина, можно было бы предположить, что и форма слуг будет в таких же ярких тонах, что и обстановка, но нет: простая добротная синяя одежда и белые передники с чепчиками у женщин. И лишь лакей, принявший шляпу, трость и пальто хозяина и его гостьи, был в малиновой ливрее, безвкусно расшитой золотом и серебром.

Эмили хорошо понимала, что ее пребывание без компаньонки в доме неженатого мужчины, носит скандальный характер. Узнай об этом светское общество, и ее репутация будет окончательно испорчена. Даже подруги не смогут показаться с ней на людях, не рискуя запятнать себя дружбой. Со смущением она смотрела на слуг, ожидая увидеть насмешку или осуждение, но их лица оставались бесстрастны.

- Миссис Хитклиф, поручаю вашим заботам мою гостью – мисс Уоррен, – девушка вздрогнула и с изумлением посмотрела на мужчину, - Ее одежда никуда не годится, решите это, - продолжал он тем временем, не замечая смущения, стягивая с рук коричневые лайковые перчатки и передавая их лакею, - Разместите ее где-нибудь. И вас двоих я жду в кабинете.

- Но… - хотела возразить Эмили.

- Мисс Уоррен, - молодой человек повернулся к ней и крепко сжал ее руки, произнеся так тихо, чтобы услышала только она, - если вы уйдете или продолжите спорить, я буду считать это нарушением нашего маленького договора. А вы ведь готовы соблюдать его условия.

Эмили заглянула в изумрудные глаза и чуть не отпрянула, завидев бушевавшую в их глубине ярость. Ей не требовалось повторять дважды. Убедившись, что угроза подействовала, Джозеф скрылся.

- Пойдемте за мной, мисс, - абсолютно лишенным эмоций голосом проговорила экономка и повела девушку на второй этаж.

Женщина тяжело привалилась к двери и задумалась. Хозяин всегда отличался сумасбродством и требовательностью, но сейчас, кажется, превзошел самого себя. Не объяснив и не пояснив статуса, в котором здесь содержится молодая леди, он особо подчеркнул, что вышвырнет всю прислугу без разбора, если узнает, что слухи о пребывании в особняке мисс Уоррен дойдут до соседей. Ну, и что ей теперь делать? О том, что здесь появилась девушка, словно потревоженный улей гудел уже весь дом. Уж слишком это было неожиданно.

Здесь девушкам появляться не полагалось, зато мужчин было множество. И если экономка и понимала, что визитеры были деловыми партнерами, а отсутствие женщин объяснялось нежеланием отвлекаться от дел, то как это объяснить той же Мэгги, глупенькой горничной, решившей, что у хозяина нетрадиционные предпочтения. Несколько раз она чуть не ловила ее за сплетнями, но девица всякий раз выкручивалась, а обязанности свои выполняла безупречно. Разбрасываться действительно хорошими горничными, которые в одиночку стоили двух человек, экономке совсем не хотелось, а потому она терпела ее длинный язык. Кроме того, чего уж греха таить, любовь к сплетням – не самый страшный порок.