Меньше месяца назад объявили о помолке бравого капитана с мисс Гортензией Адамс. Девушка была дочерью крупного землевладельца. Джозеф был знаком с ее родителями. Миссис Адамс, несмотря на преклонный возраст, сохранила девичью легкость. И ее дочь, жизнерадостная хохотушка, к счастью, пошла в мать, а не в коренастого, угрюмого отца. По-видимому, желая придать себе светского лоска, Адамсы и затеяли эту свадьбу.

История стара как мир. Жених пытается поправить свои дела богатым приданным, невеста приобретает общественное положение. Сам Джозеф поступил точно так же и не считал это чем-то постыдным. Скорей это говорило в пользу жениха.

Вот только был у капитана один маленький секрет.

Джозеф не знал, каким образом Томас добыл эту информацию. Тот вообще стал наконец-то нормально работать и за последние пару недель справился со всеми поручениями. Наконец-то дела начали приходить в относительный порядок, что было как нельзя кстати. У него было меньше полугода, чтобы закончить все в Лондоне, и уехать в Белфаст. Времени было катастрофически мало.

Чак остановил карету напротив небольшого уютного домика. Капитан вполне мог бы жить в части, но не мог отказать себе в удовольствии вести городскую жизнь со всеми ее развлечениями и разнузданностью. Видимо молодой человек всерьез рассчитывает, что мисс Грант будет оплачивать его причуды до бесконечности.

Он вспомнил ее красивое, высокомерное лицо и ухмыльнулся. Он больше не жалел, что та не станет его женой. В, конце-концов, красивое личико и темперамент еще ничего не значат, если при этом девица глупа, не сдержана и дурно воспитана. Но при всех недостатках она относилась к роду баронов Мервуд, а это что-то да значит. Оказать для нее услугу, знать, что она ему будет благодарна, было бы не только приятно, но и полезно.

Джозеф передал свою карточку горничной, которая вернувшись через пару минут, провела его в гостиную. Там в ожидании хозяина дома, он осмотрелся. Дом хоть и мил, но в роскоши и богатстве явно уступает его собственному жилищу, штат слуг уступает его, нет даже дворецкого, к тому же в комнатах достаточно холодно.

От скуки, он принялся поигрывать тростью. Прошло довольно много времени, прежде чем к нему спустился хозяин дома. В иное время он бы уже пришел в неимоверное раздражение от того, что ему оказывают столь явное пренебрежение, но сейчас он чувствовал себя как кот в мышиной норе.

Помятый вид и нелегкий запах алкоголя красноречиво говорили о том, что капитан вернулся едва ли несколько часов назад. Скорее светский хлыщ, чем военный. И как только его терпят?

- Здравствуйте, мистер Эттвуд. Не имею чести быть вам представленным, - несмотря на сильное похмелье, каким он, очевидно, мучился, ему удалось сохранить дружелюбный вид.

- Это не важно, капитан, - холодно оборвали его, - Я здесь по делу и не займу много времени. Я действую в интересах мисс Грант.

- Рейчел передает деньги? – он улыбнулся как-то по-особенному похабно, вспоминая что-то.

Джозеф скривился от отвращения. Еще секунду назад на лице его собеседника была дружелюбная маска, а теперь вот это вот.

- Нет, - он насмешливо улыбнулся, - И она просит передать, чтобы вы больше ее не беспокоили. И чтобы убедиться в этом, мне поручено забрать эти письма.

Молодой человек запрокинул голову и громогласно рассмеялся.

- В своем ли вы уме? Это касается только меня и ее.

- Боюсь, нет. Это касается ее, вас, и теперь меня.

- Да кто вы вообще такой?

- Всего лишь скромный друг мисс Грант, - он как-то по-лисьи улыбнулся и развел руками в стороны, - Но могу доставить много неприятностей, если мы не договоримся.

- Да как вы смеете!

- Сядьте, капитан, и перестаньте кричать, - в тоне прозвучали угрожающие нотки.

Тот, обомлев, подчинился.

- Послушайте меня, - он подошел совсем близко к молодому человеку, как будто нависая над ним, - Вы передадите мне эти письма, иначе я вас уничтожу, - он зловеще улыбнулся, в чертах лица проступило что-то хищное.

- Убирайтесь, - как-то очень тихо и неуверенно проговорил капитан.

Джозеф рассмеялся, а затем сказал то, от чего молодой человек побледнел:

- Мне известно о ваших махинациях с полковой казной.

Он сидел в карете, направляясь к мисс Грант. В кармане приятно похрустывала целая пачка бумаги, исписанная изящным почерком. Джозеф не знал, что это за письма, и знать совершенно не хотел, но, если это все написано мисс Грант, она явно страдает графоманией. Кроме того, даже его скудных познаний в хитросплетениях этого чертового этикета хватало, что уяснить, что переписка незамужней девушки с неженатым молодым человеком скандальна и может здорово испортить ей жизнь. Должно быть, она будет рада получить их назад.

Сомнения вновь одолели его. Уже не первый раз он подумал, не стоит ли отдать все письма Эмили, как она и подразумевала, но воображение снова рисовало живописную картину: как на высокомерном, равнодушном лице расцветает признательная улыбка, а затем с губ срываются горячие слова благодарности. Это видение было так заманчиво, что сил сопротивляться ему не было. Стоит отдать письма Эмили – и мисс Грант никогда не узнает, какую роль он, Джозеф, сыграл в этом деле. Нет, он сам отдаст письма ей. Но сомнения раз за разом снедали его.

Подобная нерешительность была ему абсолютно несвойственна. Обычно, приняв решение, он не отступал от него и планомерно и методично шел к своей цели, но тут почти всю дорогу раздумывал, как поступить.

Причем первое решение – рассказать о воровстве капитана будущему тестю – он принял легко и быстро. И никаких угрызений не испытывал, ведь этому болвану он обещал не сообщать ничего в часть, а про семью невесты ни слова сказано не было.

Такие маленькие лазейки позволяли ему всегда договариваться со своей совестью и ставить на место невнимательных дураков. Кроме того, хоть он и не испытывал сильных дружеских чувств к Адамсам, к главе семьи он относился с уважением и считал, что тот заслуживает знать правду. А уж что там дальше будет с проворовавшимся болваном – не его дело. В конце-концов, каждый должен нести ответственность за свои поступки. Джозеф и так сделал предостаточно, не распространяя отвратительные подробности во всеуслышанье.

Чак тем временем свернул на совсем уж сонную улочку. В любом рабочем районе уже давным-давно кипела жизнь, но здесь, в тусклом свете занимающегося дня, было почти безлюдно. Мелькали горничные, посыльные, ходил фонарщик, таща подмышкой длинную лестницу, но это нисколько не напоминало шумный людской потом на деловых улицах.

Джозеф уныло рассматривал окрестности и прохожих из окна кареты. Оживленность утренних улиц наполняла его энергией, он просыпался вместе с городом. Тихая же, сонная улица нагоняла на него апатию и лень. Может быть, здесь и живут самые богатые и могущественные люди страны, но он бы просто зачах.

Наконец они остановились перед особняком, принадлежащем барону Мервуд. Не без удовольствия Джозеф отметил, что его собственное жилище даже чуть больше, чем эта постройка. Его внимательный взгляд уловил некоторую запущенность, а также то, что восточный флигель требовал небольшого ремонта. Подъездная дорожка содержалась хуже, чем у него. По-видимому, барон экономит на жалованье прислуги. Это добавило ему уверенности и самодовольного блеска в глазах.

Но все сразу же пошло кувырком.

Высокомерный дворецкий, удивительно напоминающий Портера, служившего у Чарли, стал настоящей преградой, чтобы прорваться к мисс Грант. С холодной невозмутимостью он отказывался позвать свою хозяйку, упирая на то, что слишком раннее для визитов время. Он согласился взять визитку и сообщить мисс Рейчел о его приходе, но никак не раньше завтрака. Ни увещевания, ни уговоры нисколько не поколебали его ослиное упрямство, а его твердости мог позавидовать даже Джозеф.

Он же вдруг со злостью подумал, что будь он герцогом, маркизом или графом, его бы уже давным-давно проводили к хозяйке. Это нисколько не улучшило настроения, но позволить себе устроить скандал, как ему того хотелось, он не мог. Будь перед ним Портер, он бы уже давным-давно бесцеремонно отодвинул его в сторону и пошел бы искать Чарли, для острастки демонстративно поигрывая тростью, но здесь подумать об этом было немыслимо. Не известно, чем бы закончилась эта сцена, если бы на шум не вышла мисс Грант.