Три недели в Кэлдоре. Доход — стабильный, растущий. Маллер — надёжен, но — уязвим: если Гильдия придёт к нему — он не выдержит давления. Не предаст — но и не рискнёт. Закроет дверь. Скажет: «Поставщик исчез. Не знаю, кто, не знаю, откуда.» И будет прав.

Рэт — лоялен, но — ограничен. Он — уличный мальчишка. Его мир — три квартала, его армия — трое пацанов и девчонка. Против Гильдии — не щит. Против Ордена — тем более.

Каналы — расширяются, ежедневная практика в каменоломне делала своё. Уровень — Ученик, верхняя граница. Эран чувствовал: до Адепта — не месяцы, а недели. Может — дни. Его каналы росли быстрее, чем должны были — эффект молодого тела и интенсивной тренировки. Грэм говорил: «Ученик Ордена проходит этот путь за три-четыре года. Ты — за год. Может — быстрее. Потому что ты — не ученик. Ты — Арканист.»

Зелья — работают. Клиенты — есть. Деньги — есть. Безопасность — есть, пока кольцо на пальце и цепочка продаж достаточно длинная. Но — «пока».

«Пока.»

Слово — как трещина в стене. Маленькая. Почти незаметная. Но — если не заделать — расползётся. Расколет. Обрушит.

Гильдия — ищет, но не нашла. Пока.

Орден — далеко. Пока.

Война — на севере. Пока.

Всё — «пока». Вся его жизнь в Кэлдоре — «пока». Временное убежище. Временная свобода. Временная безопасность.

«Мне нужно — что-то постоянное. Нет — не постоянное. Что-то, что я контролирую. Не «пока» — а «потому что я так решил».»

Он достал тетрадь Грэма. Третью. Ту, которую открывал реже всего — потому что содержимое пугало. Не сложностью — масштабом. Не опасностью — возможностью.

«Слияние стихий. Теоретические основы.»

Почерк Грэма — мелкий, угловатый, торопливый. Словно он писал — боясь, что не успеет. Что каналы откажут раньше, чем перо. Что тело предаст раньше, чем разум. Что смерть придёт — до последней точки.

«Постулат первый: любая стихия — частный случай Эфира. Огонь — Эфир в состоянии ускоренного движения. Вода — Эфир в состоянии текучей связности. Воздух — Эфир в состоянии рассеянного давления. Земля — Эфир в состоянии статичной плотности. Свет и Тьма — полярные состояния Эфирного излучения.

Следствие: если маг способен работать с чистым Эфиром, он может — теоретически — придать ему любое стихийное состояние. И — любую комбинацию состояний.

Молния = Огонь + Воздух. Результат: направленный энергетический разряд через среду.

Лава = Огонь + Земля. Результат: расплавленная твёрдая материя с энергетическим зарядом.

Гейзер = Вода + Огонь. Результат: перегретый жидкий поток.

Ледяной шторм = Вода, замороженное состояние + Воздух. Результат: массированная область поражения замороженными осколками.»

Он читал — не впервые. Читал — в десятый, в двадцатый раз. Но сегодня — читал иначе. Не как ученик, повторяющий урок. Как практик, готовящийся к работе.

«Постулат второй: Слияние — нестабильно. Два стихийных состояния в одной структуре — конфликтуют. Как два потока в одном русле — сталкиваются, создают турбулентность, рвут берега. Структура — разрушается за секунды, если не удерживать активно. Удержание — требует колоссальной концентрации и широких каналов.

Вывод: техника Слияния осуществима исключительно Арканистами благодаря отсутствию внутренних противоречий в структуре чистого Эфира. При этом необходим уровень не ниже Адепта, так как энергетические каналы Учеников обладают недостаточной пропускной способностью для подобного напряжения»

Он — Ученик. Пока — Ученик. Каналы — узковаты. Но — расширяются. Каждый день. Каждую тренировку. Он чувствовал — край. Границу. Порог, за которым — Адепт. Близко. Очень близко. Как стена, за которой — другая комната. Нужно только — пробить.

«Постулат третий, незавершённый: тройное Слияние. Три стихии в одной структуре. Теоретически — возможно. Практически — ???»

Три вопросительных знака. Грэм — не знал. Не успел узнать. Его каналы — разрушились раньше, чем он смог проверить.

И — примечание. На полях. Другим почерком — торопливее, неровнее. Буквы — крупнее, как будто рука дрожала. Дописано — позже. Может — намного позже. Может — в последние дни.

«Не пробовал. Не успел. Каналы — разрушены. Если ты читаешь это, мелкий наглец, — попробуй сам. Но — осторожно. Тройное Слияние — может убить. Может — сжечь каналы, как сожгло мои. Может — разорвать Эфирное тело на части, как разрывает ткань, если тянуть в трёх направлениях.

Или — может создать что-то, чего этот мир ещё не видел. Что-то — за пределами стихий. За пределами формул. За пределами того, что Орден называет «магией».

Выбор — за тобой.

Я верю в тебя, мелкий. Не подведи старика.»

Эран — закрыл тетрадь. Медленно. Аккуратно. Как закрывают — дверь в комнату, из которой не хочется уходить.

Посмотрел на свои руки. Худые, грязные, с обломанными ногтями, с мозолями от горшков и ящиков. Руки мальчишки. Руки грузчика. Руки зельевара.

Руки, из которых — однажды, на поле перед Тальмой — ударила молния.

Он помнил — ощущение. Не боль — хотя боль была. Не страх — хотя страх был. Ощущение — правильности. Как будто — всё его тело, все его каналы, весь его Эфир — на одну секунду — стали единым целым. Стали — молнией. Не создали её — стали ей.

Одна секунда. Одна — которая стоила ему двух дней беспамятства и обожжённых каналов.

«Осторожно, Грэм. Обещаю. Осторожно.»

Он спрятал тетрадь — глубоко, на дно мешка, под книги и одежду. Лёг. Закрыл глаза.

Мышь — в углу — тоже закрыла глаза. Наконец. Может — почувствовала: мальчик рядом, странный, тихий, сильный — тоже не спит. И если он не спит — значит, можно заснуть. Значит — кто-то сторожит.

Эран — не сторожил. Но — присутствовал. И этого было достаточно.

Он заснул. Быстро. Без снов. Тело — привыкло к четырём часам. Тело — знало: больше не будет. Не сейчас.

Завтра — каменоломня. Рассвет, холод, камень под ногами. Медитация. Каналы. Эфир.

Завтра — зелья. Ингредиенты, горшки, огонёк, поток. Мазь, настойка, паста, бальзам.

Завтра — Маллер. Задняя дверь, два коротких, один длинный.

Завтра — Рэт. Еда, сыр, хлеб, яблоко для Мыши.

Завтра — город. Кэлдор. Стены, улицы, рынки, причалы, запахи, крики, жизнь.

Завтра — ещё один день в Кэлдоре.

Ещё один день — второго шанса.

Беда пришла на четвёртой неделе. Как всегда — не оттуда, откуда ждали.

Эран ждал Гильдию. Каждое утро — в каменоломне, перед тренировкой — он разворачивал сенсорику на полный радиус и сканировал портовый район, отслеживая яркую точку гильдейского мага, который всё ещё ходил по причалам, задавая вопросы. Каждый вечер — на крыше склада — он следил за маршрутами стражи, запоминая, где они останавливаются, с кем говорят, куда смотрят. Он ждал — чего-то организованного, заметного, опасного. Чего-то, что можно почувствовать сенсорикой за двести метров, увидеть глазами за сто, просчитать головой за десять. Чего-то — от людей в чистой одежде с гильдейскими печатями или в синих плащах с серебряной вышивкой.

А пришли — Псы.

Рэт знал, что это случится. Знал — с того самого дня, когда Эран положил перед ним первую серебряную монету вместо медяка. Может — знал даже раньше. Может — с того момента, когда мелкий спокойно согласился платить медяк в день за дырявый склад и не скулил, не торговался, не пытался разжалобить. Тогда Рэт подумал: «Этот — другой. Этот — ждёт.» Ждущие — опаснее кричащих. Ждущие — всегда знают что-то, чего не знаешь ты.

Но знание — одно, а подготовка — другое. Рэт понимал законы нижнего города не хуже, чем Эран понимал законы Эфира. И главный закон был прост, как дубинка: деньги — пахнут.

Не метафорически — почти буквально. Когда у человека появляются деньги, он начинает меняться. Ест лучше — и лицо полнеет, кожа розовеет, глаза перестают быть мутными от постоянного голода. Одевается чище — не в шелка, не в бархат, но рубаха без дыр, сапоги без каши на подошвах, плащ, который не расползается от первого дождя. Двигается увереннее — не жмётся к стенам, не обходит лужи, не отводит глаза. Даже походка — меняется: шире шаг, прямее спина, выше подбородок.