Это — Эран знал интуитивно. Но — видеть это записанным, формализованным, сведённым к формулам — было другое. Это было — подтверждение. Доказательство того, что его интуиция — не случайность. Что он — делает правильно.

Поправки на полях — чьей-то рукой, мелким, уверенным почерком — были ценнее основного текста. Практические замечания, которые Тэррис не включил или не знал:

«Внимание: насыщение корня валь-дуба Эфиром свыше порога 3.2 ведёт к деструкции клеточной структуры. Зелье — теряет свойства. Не передерживать!»

Эран — остановился. Перечитал. Ещё раз.

«Порог 3.2.» Что такое «3.2»? Единица измерения — непонятная. Не описана ни в Травнике, ни в записях Грэма. Но — номер страницы, где Тэррис описывает систему измерения Эфирной насыщенности, Эран нашёл в оглавлении. Страница — сорок семь. Читал — полчаса. Понял: Тэррис разработал шкалу — от 0 (отсутствие Эфира) до 10 (полное насыщение, за которым — разрушение). Каждый ингредиент — имел свой порог. Корень валь-дуба — 3.2. Болотный мох — 5.7 (выносливый, терпит много). Ягоды крэт-куста — 2.1 (хрупкие, перенасытить — легко).

Эран — вспомнил. Вспомнил, как он — передерживал. Каждый раз. Вливал Эфир — щедро, от души, не считая. Его мазь — работала. Но — он чувствовал: что-то не так. Лёгкая нестабильность. Край формулы — размытый, как акварель, которую задели мокрым пальцем. Теперь — понял. Он — перенасыщал корень. Клеточная структура — деградировала на краю. Не разрушалась полностью — но теряла целостность. Мазь — действовала, но — срок хранения сокращался, стабильность — снижалась, и где-то на третий-четвёртый день зелье начинало мутнеть.

Скорректировал. Мысленно — перестроил формулу. Уменьшил поток на стадии обработки корня. Добавил — паузу: десять секунд без Эфира, чтобы клетки «отдохнули», потом — снова поток, но мягче.

Следующая партия — сваренная по скорректированному рецепту — вышла лучше. Значительно. Мазь — плотнее, однороднее, стабильнее. Запах — чище. Цвет — ровнее. Срок хранения — он не мог проверить точно, но — чувствовал: дольше. Намного дольше.

Маллер — заметил. Не сказал ничего — торговцы не хвалят поставщиков, это правило. Но — заказал больше. Одиннадцать единиц на следующую неделю вместо восьми. И — поднял цену за бальзам. Без объяснений.

Этого — было достаточно.

Конец третьей недели работы с Маллером. Вечер. Поздний, тёмный, промозглый — зимний Кэлдор тонул в сырости и раннем мраке. Фонари — масляные, мутные, — горели через один: город экономил. Улицы — пустели рано. Стража — редела после второй смены: людей не хватало, беженцы — прибывали, гарнизон — растягивался.

Задняя дверь конторы Маллера. Два коротких стука. Один длинный. Пауза. Скрип засова. Дверь — открылась.

Эран — вошёл. Мешок — за плечами, тяжелее обычного. Десять единиц. Рекорд.

Маллер — принял. Поставил на стол. Открыл каждый горшочек, каждый флакон. Понюхал. Проверил консистенцию — палочкой, деревянной, специальной, которую он хранил для этого. Посмотрел на свет — каждую ёмкость, по очереди, методично. Привычка. Двадцать лет привычки. Доверяй — но проверяй. Особенно — если доверяешь.

Поставил последний горшочек. Кивнул — себе, не Эрану.

— Рен, — сказал он, не поднимая глаз. Голос — тише обычного. Тише — и серьёзнее. — Я слышал — слухи. На рынке. В порту. В нижнем городе.

— Какие слухи?

— Что кто-то продаёт магические зелья. Без лицензии. Без Гильдии. Что — ходят, спрашивают. Что — Гильдия интересуется.

Эран — знал. Знал — раньше, чем Маллер. Сенсорика — работала каждый день, каждое утро, каждый вечер. Он — видел того мага. Гильдейского. Молодой, лет двадцати пяти, в добротной куртке, с ровным Эфирным фоном. Ученик — крепкий, может пограничный Адепт. Ходил по порту — не патрулировал, а искал. Методично, от причала к причалу, от таверны к таверне. Спрашивал. Показывал — горшочек, похожий на эрановский. «Видели? Кто продавал? Откуда?»

Маг — не нашёл. За две недели — не нашёл. Рэт — обрубил все нити. Продавал не лично — через Тикса, через случайных мальчишек за медяк. Цепочка — длинная, запутанная, как крысиный лабиринт. Но — маг не ушёл. Стоял у причала и ждал. Терпеливый. Или — упрямый.

— Я знаю, — сказал Эран.

— Значит — знай ещё кое-что, — Маллер поднял глаза. Впервые за вечер — посмотрел прямо на Эрана. Не как на поставщика. Как на — человека, от которого зависела его жизнь. — Гильдмастер Корвус — не любит, когда на его территории работают без его ведома. Он — терпеливый человек. Но — не бесконечно терпеливый. Рано или поздно — он найдёт источник. И тогда — придёт. Не маг-ученик с вопросами и горшочком для сравнения. Сам. Лично. Корвус — бывший боевой маг. Наёмник. Адепт Огня. Человек, который привык решать проблемы — прямо.

— Ты его знаешь?

— Двадцать лет знаю. Покупаю у его Гильдии с первого дня, как она открылась в Кэлдоре. Плачу — вовремя. Не торгуюсь — больше, чем положено. Не лезу — в его дела. И он — не лезет в мои. Это — баланс. Тонкий, хрупкий, выстроенный за двадцать лет. Если он узнает, что я покупаю — на стороне, у нелицензированного мага...

Маллер — не договорил. Не нужно было. Эран — понимал.

— Он не узнает.

— Откуда такая уверенность?

Эран — посмотрел на Маллера. Спокойно. Без бравады, без дерзости, без мальчишеского задора. С уверенностью, которая — не от возраста. От опыта. Чужого, прошлого, невидимого. От двадцати семи лет жизни, которую никто в этом мире не знал и не мог узнать.

— Потому что я — осторожен. Каждый день — осторожен. Кольцо на моём пальце скрывает то, что нужно скрывать. Цепочка продаж — длиннее, чем вы думаете. Маг из Гильдии ищет уже две недели — и не нашёл. Потому что нечего находить. Нет следов. Нет имени. Нет лица. Есть только продукт — который проходит через столько рук, что к вам приходит чистым, как дождевая вода.

— И потому что, — добавил он, — я буду ещё осторожнее. Уменьшу объём для портовых каналов. Сосредоточусь — на вас. Один канал. Один поставщик. Один покупатель. Минимум звеньев — минимум риска.

Маллер — слушал. Молчал. Потёр переносицу — привычный жест, когда думал. Посмотрел на горшочки — ровные, аккуратные, в ряд, с зелёным содержимым, которое пахло здоровьем и стоило золота.

Посмотрел на свои пальцы. Сжал. Разжал. Без боли. Три недели — без боли. Бальзам мальчишки — вернул ему руки.

— Три серебряных, — сказал он. — За бальзам. Начиная с этой партии. Качество — выросло. Я — чувствую. Клиенты — чувствуют. Цена — тоже.

Эран — кивнул.

— И — Рен.

— Да?

— Будь осторожен. По-настоящему. Не как мальчишка, который думает, что осторожен. Как человек, который знает — что бывает, когда не осторожен.

Маллер — посмотрел на него. И в этом взгляде — впервые — Эран увидел не торговца. Не прагматика. Не счетовода. Он увидел — человека, который беспокоился. Не за свой бизнес. За мальчика, который варил зелья в грязном складе и говорил как взрослый, потому что у него не было выбора.

— Буду, — сказал Эран. Тихо. Серьёзно.

И — ушёл. Через заднюю дверь. В темноту. В город.

Ночь. Склад. Эран — сидел, привалившись к стене, завернувшись в куртку. Тепловой кокон — включён, но привычка кутаться осталась: тело помнило холод, даже если не чувствовало.

Рэт — спал. Калачиком, у дальней стены, нож — под рукой. Тикс — спал рядом с Дэном, прижавшись к его спине для тепла. Дэн — храпел, как медведь, но во сне прижимал Тикса к себе рукой — защитный рефлекс, старший защищает младшего, даже не просыпаясь. Мышь — лежала с открытыми глазами, но — молчала. Смотрела в потолок. Она — часто не спала. Часами — лежала без движения, без звука, с открытыми глазами, глядя в темноту. Эран — не спрашивал почему. Знал — есть вещи, о которых не спрашивают. Есть ночи, через которые можно только пролежать.

Он — не спал тоже. Но — не от бессонницы. От мыслей.

Считал. Не деньги — хотя и деньги тоже. Время. Ресурсы. Риски. Вероятности.