— Почему не в окружение Горбачёва? — спросил полковник Фрейданк.
— Горбачёв — слабохарактерная личность, не способная принимать волевых решений в критических ситуациях. Разве что под сильным давлением его жены. А влиять на женщину — это… — профессор безнадёжно махнул рукой.
— Разве Наина Ельцина не влияла на своего мужа? — заинтересовался капитан Маринер.
— Влияла. Но Ельцин — резкий, грубый партийный аппаратчик, способный на решительные действия в критической ситуации.
— Логично, — согласился полковник Штайнмайер. — Ельцин предпочтительнее.
— А кто будет послан? — заинтересовался майор Гринберг, сотрудник аналитического отдела Агентства национальной безопасности.
— Майор Оберлендер из аналитического отдела разведки Госдепартамента согласился взять на себя эту миссию.
Присутствующие разом обратили взгляды на молчаливо сидящего в углу комнаты скромного офицера.
— Майор — знаток советской эпохи семидесятых годов прошлого века. К тому же майор одинок. Жены и детей не имеет. Они погибли в автокатастрофе.
— Почему семидесятые годы, а не восьмидесятые? — спросил майор Фриборг из ФБР после некоторой паузы общего молчания в знак сочувствия майору Оберлендеру в постигшем его горе.
— Восьмидесятые годы — это поздно. Необходимо время, чтобы майор сошёлся с Ельциным и стал его ближайшим советником.
— Логично, — вновь поддержал полковник Штайнмайер.
— И в какую персону планируется перенос майора? — заинтересовался капитан Антонелли, сотрудник архива разведки Госдепартамента, специалист по космическим программам СССР и современной России.
— Егор Ермолаев.
— А почему не Михаил Порховский? Он, насколько я знаю, был куда ближе к Ельцину, чем Ермолаев. Был вхож в семейный круг Ельцина.
— Порховский отпадает, — решительно заявил профессор Кантор. Он еврей весьма мутного происхождения. В то время как Ермолаев, чья родословная известна нам до седьмого колена, — русский с примесью немецкой крови. Как и майор Оберлендер, имеющий, кроме немецких, ещё и русские корни. Кстати, где-то в пятом или шестом колене предки Ермолаева и предки Оберлендера умудрились породниться.
— А что, это имеет значение? — удивился майор Пшонка.
— Имеет. Исследования показали, что переселить сознание одного человека в тело другого возможно лишь в том случае, если они одной расы и предпочтительно родственники. В противном случае перенос не получится, более того, он чреват гибелью и донора, и реципиента. Ведь различия рас заключаются не только в цвете кожи и чертах лица, но и во многих внутренних особенностях человека: разная предрасположенность к различным заболеваниям. Так, к примеру, есть венерические заболевания, являющиеся смертельными для европейцев, а для многих жителей Африки они — нечто вроде относительно лёгкого простудного заболевания. Различия имеются также в реакции организма на потребление той или иной пищи. Так, если кормить одной и той же пищей, к примеру, с добавлением насекомых, европейцев и жителей Африки из чёрных народов или некоторых районов Восточной Азии, то европейцы скорее почувствуют негативные результаты такого питания. Их организм плохо переваривает хитин насекомых, а для многих африканцев из Чёрной Африки и азиатов Юго-Восточной Азии это что-то вроде лакомства. Ну и так далее. Не буду перечислять абсолютно все различия. А господин Порховский — еврей. Евреи — это афразийская раса. Ермолаев и Оберлендер — это среднеевропейская раса.
— Логично, — вновь согласился полковник Штайнмайер, останавливая дальнейшие разъяснения профессора Кантора.
— Простите, а что это такое — афразийская раса? — спросил майор Пшонка. — Я о такой расе не слыхал.
— Это одна из великих рас мира, — разъяснил майору капитан Сантильяно из сектора Госдепартамента, работавшего по Латинской Америке, выходец из старинного испанского рода, некогда осевшего во Флориде, — в неё входят такие крупные суперэтносы, как евреи, арабы, берберы. Предположительно, их родина — Северная Африка и Аравийский полуостров.
— Простите, тогда ещё вопрос, — обратился к профессору Кантору майор Мельцер из отдела внутренней службы безопасности Агентства национальной безопасности. Майор происходил от старинного еврейского рода, чьи предки входили в число основателей США.
— Что значит смутное происхождение господина Порховского?
Профессор Кантор, венгр с примесью еврейской крови, из колена Данова, разъяснил.
— Современные еврейские народы весьма условно можно разделить на четыре крупные группы: сефарди, ашкеназ, магрибинцы и хазары. Но если с происхождением сефарди, ашкеназ и магрибинцев всё ясно и понятно, то еврейская кровь и еврейское происхождение хазар у ряда исследователей вызывают сомнение. Когда в 10 веке от Рождества Христова правители Хазарского каганата принимали иудаизм, туда переселилось много сынов Дана. А вот сыновья Иуды там замечены особо не были. К тому же, Хазария была многонациональным государством. И среди народов, принявших иудаизм, было много не евреев по крови: тюрки, потомки кочевых арийских народов, кочевники неясного происхождения и различные мелкие группы, чью родословную проследить не удается. Сегодня все они, кто до сих пор исповедует иудаизм, считают себя евреями, условно называемыми в определённых кругах хазарами. И тут возникает вопрос: являются ли современные хазары, исповедующие иудаизм, евреями по крови? Вопрос тёмный, а человек, чьё происхождение не имеет ничего общего с расой посылаемого в него человека, — это вероятность заведомо погубить обоих. Они просто погибнут оба: тот, кого мы посылаем, и тот, который должен его принять. Прецеденты уже были.
— Значит, Ермолаев, и только Ермолаев! — сделал вывод полковник Росситер, один из лидеров собравшихся представителей разведсообщества.
— Рисковать своими людьми из евреев, чья родословная известна на многие колена, помещая их в евреев из советских граждан, не будем. Слишком сомнительна чистота еврейской крови большинства из них.
— Когда вы намерены отправлять майора Оберлендера в Союз? — спросил майор Пшонка.
Профессор Кантор взглянул на часы.
— Через сорок четыре минуты. Аппаратуру уже запустили. Проверяют. Как будет закончена проверка, так и приступим.
И пояснил:
— Мы умышленно выбрали этот день, 29 апреля 1973 года, и выставили время — восемь вечера. 29 апреля — воскресенье. Ермолаев в воскресенье вечером, как правило, бывает дома — отдыхает перед работой. Живёт он один. Если и окажется кто-то случайно с ним в квартире, то разве что из приятелей или из дам, хотя последнее маловероятно. Обычно день развлечений у него — суббота и вечер пятницы, а воскресенье — день отдыха. Если кто-то и будет в момент переноса рядом, а Ермолаеву, точнее Оберлендеру в теле Ермолаева, станет плохо — вызовут скорую помощь. Та, скорее всего, оставит его дома отлёживаться.
— А почему не ночью? — спросил майор Мельцер.
— Ночью Ермолаев будет спать. А запускать своего в тело спящего человека чревато. Мы проверяли — может не проснуться. И днём на людях нельзя засылать. Вызовут скорую помощь, которая однозначно доставит его в больницу. А какой диагноз ему, как пострадавшему, определят в больнице и какую помощь ему окажут тамошние медики, можно лишь гадать. Могут своим лечением и на тот свет отправить. Так что самое безопасное время — это вечер.
Других вопросов не последовало.
Минутная тишина. И последующие сорок минут прошли в обсуждении нынешних инициатив президента Трампа по перетряске чиновничьего корпуса США и изменений, которые коснулись или коснутся силовых и специальных структур, армии и военно-промышленного комплекса государства. И какие последствия это может иметь для страны, а также для присутствующих и их ведомств.
Профессор Кантор и майор Оберлендер в этих обсуждениях не участвовали. По просьбе профессора майор вышел с хозяином лаборатории в соседнюю комнату, также полностью защищённую от прослушки.
В комнате они оказались лишь вдвоём, поэтому профессор Кантор обратился к майору по имени.
