— Знакомый американец говорил, — поспешил поправить свою оплошность Ермолаев-Оберлендер. И, перехватив удивлённый взгляд собеседника, пояснил: — В прошлом месяце в Свердловск приезжала американская делегация машиностроителей по вопросу возможного сотрудничества с нашими машиностроителями. Приняли мы их по высшему разряду. Разумеется, посидели в ресторане.

Так вот, Бёрд, так звали одного из делегатов, рассказывал, что, по сведениям американских спецслужб, когда башни-близнецы были возведены, в Пекине этим были сильно раздосадованы. Китайская агентура в Нью-Йорке получила указание из Пекина подорвать эти башни. Понятно, что в здание так просто достаточное для выполнения задачи количество взрывчатки не пронесёшь. Да и потребуется её не меньше грузовика, чтобы разрушить такие мощные конструкции. Потому китайцы рассматривали вариант нагрузить взрывчаткой самолёт и направить его на одно из зданий. Только ничего у них не вышло. ФБР вовремя вышла на исполнителей. И китайские планы в отношении башен-близнецов были похоронены.

Андрей вдруг вспомнил рассказ одного коллеги из Газпрома о том, что башни — Близнецы снесли китайцы в отместку американцам, авиация которых в 1998 году разбомбила китайское посольство в Белграде. И что самолёты, которые врезались в башни, имели особые приспособления, которые полностью отключили экипажи самолётов от управления лайнерами. Самолёты же управлялись сигналами, которые шли то ли через спутник, то ли их транслировал самолёт-носитель сигнала из провинции Синьцзян. Так, мол, рассказывал коллеге его отец, высокопоставленный чин из Роскосмоса.

«Ермолаев знает о роли китайцев в теракте с башнями-близнецами. Интересно, — думал Андрей. — Бёрд, наверняка американский агент. Встречался с Ермолаевым. Нужно будет сообщить об этом Вадиму Николаевичу».

И, проверяя своё подозрение, зародившееся у него при упоминании китайцев, Андрей как бы между прочим сказал:

— Мало ли кто чего не придумает. Если бы всё исполнялось, представляю, сколько зданий взлетело бы на воздух. А так… Ну, рухнуло здание. Ну и что? Главное, чтобы люди, которые находились в нём, остались живы.

— Это нереально, — отрицательно качнул головой Ермолаев-Оберлендер, чокаясь с Андреем, который поднял свою рюмку с трёхзвёздочным армянским коньяком. — Если здание рушится, жертвы обязательно будут.

— Но не столько же, — брякнул Андрей, влив в себя очередную стопку коньяка, и спохватился. — Знаете, даже одного человека жалко. А когда их больше сотни, как это было в Чили во время переворота, то это…

— Согласен с вами, — поддакнул Ермолаев-Оберлендер, а про себя подумал: «Так ты из будущего. Знаешь о количестве жертв в башнях-близнецах. Интересно, наш или не наш?»

И как бы невзначай произнёс кодовую фразу:

— Эх, мечтаю побывать в Нью-Йорке. Да разве пустят?

— А почему нет? — удивился Андрей. — Вы женаты. Любите свою жену. Как родится ребёнок, можете рассчитывать на поездку за рубеж. Вот если бы вы были холостяком, тогда другое дело. Кто вас тогда выпустит.

«Не наш», — вздохнул Ермолаев-Оберлендер и с ещё большей тщательностью стал контролировать свою речь и слова, которые произносил.

Поздним вечером, уложив Алёну спать и растянувшись рядом с супругой, Ермолаев-Оберлендер анализировал свою беседу в ресторане с представителем Госплана.

«Кошкин явно из будущего. Знает про теракт 11 сентября 2001 года с башнями-близнецами. И про реальное количество пострадавших. Но это в прессе не сообщалось. Ограничились цифрой в 2600 погибших. „Не заметили“ слов начальника полиции Нью-Йорка о том, что в момент теракта в зданиях находилось не менее 50 000 человек. Значит, спецслужба. Но зачем спецслужбам будущего засылать своего агента в прошлое? И подсылать его ко мне? Либо наши где-то допустили ошибку, и информация о моей миссии утекла к противнику. Либо же в окружении профессора Кантора есть русский агент. И как предупредить наших? Плохо, что Бёрд уехал. Можно было бы через него как-то попытаться связаться. Хотя… Пустое. Приняли бы за психа или неумную провокацию советских спецслужб. Вот же незадача. Наладят они когда-нибудь обратную связь или нет? Придётся ждать. Другого выхода всё равно нет».

В это же самое время, лёжа в постели гостиничного номера, Андрей анализировал избранные места из разговора с начальником отдела перспективного развития местного обкома партии.

Первым делом Андрей сложил для себя портрет Егора Егоровича Ермолаева как человека.

'Специалист высокого уровня. Умён, очень умён. Умеет контролировать себя. Имеет определённое влияние на Ельцина. Хотя здесь не всё так просто. На разгильдяя никак не тянет. Хотя взглянуть бы на его супругу, пообщаться с ней. Может, и тут тот же феномен, что у Бориса Николаевича. Как я слышал в 2010-е, Наина Иосифовна имела на Бориса Николаевича немалое влияние. Недаром в определённых кругах именно её считали реальной главой клана Ельциных. Ну ладно, это если получится.

А что мы имеем на данный момент? Беседа с Бёрдом на коллективной пьянке по случаю приёма американской делегации — это не доказательство того, что Егор Егорович американский агент или изменник Родины. А вот то, что он знает про теракт 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, когда самолёты врезались в башни-близнецы, — это однозначно. И знает, что это дело рук китайцев, а не арабов или Ирана, у которых в тот момент не было технологий, чтобы отключить американские спутники слежения и управления авиалайнерами.

Значит, он также человек из будущего, попавший в тело настоящего Егора Егоровича Ермолаева. Вот только откуда он? Как попал в 1973 год? Не мог же разгильдяй, лодырь и бабник в одночасье стать примерным семьянином, образцом в труде и поведении. Явно в теле Ермолаева иной человек, с другими привычками. И женитьба — всего лишь грамотное прикрытие. Так всё-таки чей он посланец? Откуда? Из какого времени?'

Глаза постепенно сомкнулись. Андрей уснул.

Ранним утром Ермолаев-Оберлендер говорил супруге:

— Алёна, я хотел бы, чтобы ты взглянула на одного человека. И сказала бы мне своё мнение о нём. Ладно?

— Это о ком? — удивилась Алёна необычной просьбе мужа.

— О Кошкине Семёне Игнатьевиче. Он прибыл из Москвы. Сотрудник Госплана.

— Это тот, с кем ты провёл вечер в ресторане? — лукаво прищурилась Алёна.

— Он самый.

— Ага. Ваш залитый спиртным взгляд не разобрал, с кем имеет дело. Потребовался взгляд чистый, незамутнённый, со стороны? — рассмеялась Алёна и поцеловала супруга.

— Ах, Гоша. Разумеется, я взгляну на него. На когда назначены смотрины?

— С девяти до одиннадцати мы планируем работать у меня в кабинете. Если незамутнённое чистое око посетит мой кабинет в это время…

Ермолаев-Оберлендер с любовью взглянул на супругу.

— Буду! Повод найду! — Алёна поцеловала супруга и пошла переодеваться.

Было около десяти утра, когда в кабинете, где Ермолаев Егор Егорович знакомил Кошкина Семёна Игнатьевича с документами по перспективному развитию области, которые следовало передать руководству Госплана, зажёгся огонёк селекторной связи.

— Егор Егорович, — раздался голос секретарши, — к вам ваша супруга.

— Пусть войдёт.

И к Андрею:

— Извините, Семён Игнатьевич.

— Ради бога, о чём речь. Жена — это святое.

Тем временем в кабинет вошла черноволосая красавица.

«Чёрт! Вылитая Элизабет Тейлор в молодости, кумир американцев!» — подумал Андрей и уловил, с какой любовью смотрит хозяин кабинета на супругу.

«Неужто американец?» — пронеслось в голове.

Он вежливо поклонился женщине в ответ на слова Егора Егоровича:

— Моя супруга, Алёна Михайловна.

— Очень приятно, Семён Игнатьевич, — улыбнулась красавица гостю и взглянула на супруга таким взглядом, что Андрей всё понял.

Влюблены друг в друга по уши. Да, под такую супругу перестроишься. Другим человеком станешь однозначно.