И вот теперь Андрей вживую встречался с человеком, о котором слышал столько противоречивых мнений.

Андропов же обратился к Андрею с вопросом.

— Семён Игнатьевич, общаясь с Соколовым из Елисеевского, вы говорили ему, что вы из будущего?

— Нет. Пока присматриваюсь. Дал ему ряд советов, как можно поднять плановые показатели и увеличить товарооборот некоторыми методами, знакомыми мне по России 2020-х.

— Прервите с ним контакт. Для вас он не пригоден. Нечистоплотный и жадный. Ульяне Фоминой мы предупредим, чтобы она больше не предлагала вам подобные знакомства. Я читал ваши записки, Семён Игнатьевич!

Юрий Владимирович посмотрел на Кошкина жёстким взглядом. Этот взгляд через очки в тонкой оправе словно препарировал собеседника на хирургическом столе. Между лопаток у Андрея пробежала невольная дрожь.

— И отныне вы только Семён Игнатьевич. Других имен у вас быть не должно.

Андрей кивнул, показывая, что он хорошо понял председателя КГБ.

— Ещё раз расскажите, что произошло с вами в Пекине, — попросил Андропов.

— 16 апреля 2025 года я и Пётр Сергеевич Кузнецов, сотрудник отдела торговли корпорации «Газпром», по заданию руководства выехали в Пекин…

Последующий рассказ Юрий Владимирович и Вадим Николаевич слушали очень внимательно, сверяясь мысленно с тем, что они читали в записях, предоставленных им Кошкиным: нет ли каких мелких отклонений, несостыковок в рассказе Андрея. И хотя устный рассказ Кошкина по построению фраз и употреблению тех или иных слов несколько отличался от написанного текста, в фактах и описаниях произошедших событий неточностей обнаружено не было. Всё абсолютно соответствовало написанному и рассказанному ранее.

— … Очнулся я в 1973 году в квартире своего отца.

Закончил Андрей свой рассказ и прикусил губу, сообразив, что он только что сказал.

Андропов и Удимов переглянулись, и последовал вопрос Юрия Владимировича:

— Кошкин Семён Игнатьевич — ваш отец?

— Да, — ответил мрачнея Андрей и добавил: — Только об этом Дарье Семёновне, Светлане и кому-либо другому знать…

— Это мы поняли, — перебил Андрея Ю. В. Андропов. — И с вами согласны. Ваше настоящее имя?

— Андрей Семёнович Кошкин, 1990 года рождения.

— Кто ваша мать?

— Светлана Васильевна, дочь Дарьи Семёновны.

— Интересно.

Андропов изучающим взглядом смотрел на Андрея. С не меньшим интересом на Андрея смотрел Удимов.

— Значит, попали в тело своего отца?

— Да, — внутренне злясь на себя за свой болтливый язык, ответил Андрей.

— Вадим Николаевич, — Андропов обратился к Удимову, — поинтересуйтесь у наших парапсихологов… Ладно, я сам.

И ещё один вопрос Андрею:

— Кто такой Андрей Семёнович Коростелёв?

— Мой прапрадед. Дед Дарьи Семёновны.

— Понятно. Ваш феномен с переносом мы изучим, Семён Игнатьевич. С вами же договоримся так: о том, что вы сын Семёна Игнатьевича Кошкина — более никому. Даже Дарье Семёновне. Для неё вы остаётесь Андреем Семёновичем Коростелёвым.

— Усвоил, — кивнул головой Андрей.

— Ещё вопрос. Вы помните название площади в Пекине, где вас ударило волной излучения?

— Названия не знаю, но могу показать наш маршрут, как мы шли, на карте города.

— Покажете Вадиму Николаевичу. Ещё одна просьба. Напишите записку о событиях 1985–1992 годов с подробнейшим перечислением всех имён и должностей людей, замешанных в этих событиях. Всех, кого обсуждали или упоминали в ваше время, и кого вы вспомните. Записку передадите Вадиму Николаевичу. Также нужна подробная записка об отношениях нашего государства с КНР и событиях в самом Китае (в том числе и в экономике) с 1975 по 2025 год. Всё, что вспомните. За неделю успеете?

— Успею.

— На будущее: вопросами, имеющими отношение к политике, как внутренней, так и внешней, вы не занимаетесь. Это наша проблема. Ваша задача — экономика. Как представитель Госплана вы предлагаете и продвигаете именно те отрасли, которые будут востребованы и необходимы для развития нашего государства. С вашими знаниями будущего… Вы понимаете, о чём я говорю?

— Понимаю. Готов расписать в подробностях, на что необходимо обращать — Первоочередное внимание с учётом потребностей будущего. А также распишите, какие изобретения будут сделаны в СССР на рубеже 1991 года. К сожалению, большинство из них оказались невостребованными из-за жадности и глупости отдельных лиц.

— Распишите, если возможно, вспомните авторов этих изобретений. Это интересно.

Ещё один важный момент. Все вопросы решаете только через Вадима Николаевича. В случае, если к вам обратится от моего имени иной человек, не Вадим Николаевич, делаете удивлённое лицо с вопросом: «Кто вам сказал подобную глупость?» Или ответом: «Простите, но я не знаком с Юрием Владимировичем». Если нужна моя консультация по строительству или работе Госплана, обратитесь к моему руководству. Или вызывайте повесткой, как положено.

— Усвоил.

— Будут вопросы ко мне — к Вадиму Николаевичу. Он организует встречу.

— Спасибо, Юрий Владимирович. У меня к вам будет просьба, как к будущему Генеральному секретарю. Следите за своим здоровьем и за теми, кто вас лечит. И обратите особое внимание на свою охрану, когда станете Генеральным секретарём.

«Им ещё надо стать», — подумал про себя Юрий Владимирович, а вслух сказал:

— Учту.

И к Удимову:

— Вадим Николаевич…

— Идёмте, Семён Игнатьевич, — Удимов понял по последней фразе Андропова, что встреча закончена.

На прощание Андропов пожал руку Андрею, что в привычках Юрия Владимировича означало особое доверие главы госбезопасности государства к человеку, с которым он общался.

На улице Вадим Николаевич обронил фразу:

— Все вопросы при нашей встрече. Сейчас у меня только один вопрос. Что вы имели в виду, когда упоминали охрану Юрия Владимировича?

— Не знаю, насколько это правда. Но один знающий товарищ в моё время рассказывал, что Юрий Владимирович умер не от того, что многие годы болел почками, а от того, что во время его визита в должности генсека в Баку в него стреляли отравленными пулями. Попали в него, после чего началось разложение печени. Из-за чего он и умер.

— Понятно.

Помрачнел Удимов.

— Спасибо за информацию.

Больше вопросов не было. Дальше они шли в полном молчании.

Подполковник отвёл Андрея на соседнюю улицу. Здесь же вызвал из телефона-автомата такси. Посадил в него Андрея. Сам же вернулся на квартиру, где его возвращения ожидал Ю. В. Андропов.

— Как вам новость, Вадим Николаевич?

— Сюрприз так сюрприз. Они что, поменялись местами: отец с сыном?

— Этого мы не узнаем. Разве что произойдёт обратное перемещение.

— Давайте прикинем, что будет, если Дарья Семёновна узнает, что в теле Семёна Игнатьевича её внук? А что сделает Светлана, которая влюблена в Семёна Игнатьевича, если узнает, что в теле того, кого она так любит, её сын? Брака, скорее всего, не будет.

Развивал свою мысль подполковник с молчаливого согласия Андропова.

— Андрей не родится. Вполне возможно, произойдёт сдвиг в будущих событиях. В масштабах мира и страны этого сдвига никто не заметит. А вот мы потеряем человека, который знает о будущих событиях. И потеряем возможность скорректировать будущее так, как это надобно нам, а не…

Подполковник осёкся.

— Так и будет, — согласился Юрий Владимирович и принял решение. — Воронцовы, мать и дочь, не должны узнать правды об Андрее Кошкине. Для них он должен остаться Андреем Семёновичем Коростылёвым. Поговорите ещё раз на эту тему с Семёном Игнатьевичем. Я же проконсультируюсь у наших специалистов по аномальным явлениям. Через неделю, в это же время, здесь. Жду записки Кошкина. И последнее. Если кто-то из моих заместителей проявит любопытство к причинам и содержанию наших встреч, отвечаете, что это связано с рыбо-икорным делом.

Оставшись один, Юрий Владимирович ещё раз мысленно проанализировал рассказ Семёна Игнатьевича, или, точнее, Андрея Семёновича. После встречи с Кошкиным он уже не сомневался, что в теле Семёна Игнатьевича находится человек из будущего. А это поднимало вопрос о ряде личностей в эшелонах власти и их нейтрализации. При этом всё необходимо было сделать тонко, чтобы не подставиться самому.