— Как я слышал, у вас отлично по всем предметам.

— Это так.

— А это значит, что вы ещё не определились с выбором, что для вас важно, а что не очень. Обычно с троечниками в этом вопросе легче. Сразу видно по их оценкам, какие предметы их привлекают, а какие нет. Именно поэтому я хотел бы обратить ваше внимание на специальность, которая в свете политики нашей партии и руководства страны востребована уже сегодня, а в будущем будет востребована ещё больше. Речь идёт о профессии инженера, химика, специалиста по нефти и газу. Как вы смотрите на то, чтобы после окончания школы поступить на химический факультет Института нефти и газа? С подготовкой к вступительным экзаменам я вам помогу. С распределением после окончания вуза — тоже.

Андрей вопросительно посмотрел на девушку, которая задумчиво смотрела на него.

— Я знаю, вы увлекаетесь живописью. Но, извините меня за откровенность, это не профессия, а, скорее, хобби или увлечение в свободное время. В живописи хорошо устраиваются либо совсем уж гениальные художники, либо те, у кого есть серьёзная протекция. И то неизвестно, на какое время. Пока покровитель есть — человек процветает. Покровитель уходит или умирает — человек слетает вниз по социальной лестнице. В лучшем случае устроится учителем в художественную школу. Как хобби, как увлечение, живопись приветствую. Но кто мешает рисовать в свободное время инженеру, лётчику, милиционеру? Никто. Он с таким же успехом, наравне с профессионалами, может участвовать в конкурсах, выставляя свои картины вместе с работами тех, кто занимается лишь живописью и более ничем.

— Вы точно будете мне помогать в подготовке к вступительным экзаменам в вуз? — Светлана в упор посмотрела на Андрея.

— Каждую субботу я в вашем распоряжении, прекрасная фея, — пошутил Андрей.

Светлана неожиданно зарделась.

— Готов не только обучать вас необходимым наукам, но и познакомить с ведущими специалистами по химии нефти и газа.

— Спасибо, Семён Игнатьевич, — ещё гуще краснея, поблагодарила собеседника девушка. Она поняла, что сможет стать ближе к Андрею, стать частью его жизни. Для неё это было самым веским аргументом, чтобы согласиться.

— Я стану инженером-химиком.

— В приобретении знаний по этой профессии можете полностью рассчитывать на меня.

— Спасибо ещё раз! — сказала Светлана и неожиданно для Андрея вскочила. Красная, как рак, девушка выбежала из кабинета, отмахнулась от вопроса матери, выскочила в прихожую. Со скоростью беглеца переобулась и покинула квартиру Кошкина.

— Что это с ней? — озадаченная Дарья Семёновна зашла в рабочий кабинет Семёна Игнатьевича.

Андрей улыбнулся:

— Она согласна поступать на химический факультет Института нефти и газа и стать инженером-химиком. Договорились о занятиях в каждую субботу.

— Ох, Семён Игнатьевич, Семён Игнатьевич, — только и смогла произнести Дарья Семёновна и, вполне удовлетворённая результатом реакции Андрея на её просьбу, ушла на кухню.

Андрей же, посмеиваясь, вернулся к изучению проекта строительства нового промышленного комплекса в Северном Казахстане.

20 апреля 1974 года. Суббота. Москва.

Рабочий кабинет в квартире Кошкина Семёна Игнатьевича

— Света, по-моему, вы не тем заняты. Вам следует не на меня глазеть, а сосредоточиться на этой формуле и разобраться, где её применять.

— Ой, Семён Игнатьевич, — игриво-капризным тоном заметила девушка, — это так интересно наблюдать, как сверкают ваши глаза, когда вы чем-то увлечены!

— Так мы будем сегодня заниматься или нет? — Андрей посмотрел в смеющиеся глаза девушки.

— Ой, Семён Игнатьевич, ну расслабьтесь хоть чуть-чуть. Станьте человечнее. Улыбнитесь и порадуйтесь жизни. Посмотрите, какая прекрасная сегодня погода. Что вы всегда так серьёзны? Сосредоточены только на делах и не хотите замечать красоты и радости окружающего мира. О вас уже все говорят, что вы трудоголик и что вам отказано в радостях жизни. Расслабьтесь вы, наконец, хоть чуть-чуть.

Светлана посмотрела на Андрея взглядом, в котором, помимо ожидания, была нежность к собеседнику.

«Будешь тут радоваться, когда знаешь, что нас ждёт. Сколько миллионов людей пострадает из-за группы жадных и глупых мерзавцев!» — подумал Андрей, глядя в зеленоватые глаза юной девушки, которая с такой заботой и нежностью смотрела на него.

— Света, сантименты оставим на потом. А сейчас у нас занятия по химии. Так, чтобы вернуть вас к занятиям, обещаю: в случае успешной сдачи вступительных экзаменов я свожу вас в Ленинград, в Эрмитаж.

— Правда! — непритворно обрадовалась дочь Дарьи и мгновенно перестроилась, приняла серьёзный вид. И строгим, нудным, без капли веселья голосом сказала:

— Я готова, и простите. Прошу, повторите, что вы рассказывали про эту формулу.

— Ох, Света, — покачал головой Андрей и принялся повторять то, что уже излагал в начале занятий. В отличие от предыдущего раза, девушка слушала очень внимательно. Если и открывала рот, то лишь для того, чтобы задать вопрос по неясным ей моментам в формулах.

15 мая 1974 года. Москва. Кабинет подполковника Удимова

Вадим Николаевич ещё раз внимательно изучил записки, предоставленные ему Кошкиным Семёном Игнатьевичем во время их встречи 12 октября 1973 года, сравнивая их содержание со сводками 2-го Управления КГБ СССР.

«Что ж, — пришёл к выводу в конце просмотра всех бумаг подполковник Удимов, — всё сходится. В теле Кошкина Семёна Игнатьевича на самом деле человек из будущего. Как бы нелепо и фантастично это ни звучало. Нужно записываться на приём к Юрию Владимировичу».

Вадим Николаевич нажал кнопку вызова адъютанта. А когда тот вошёл, велел:

— Леонид Фёдорович, запишите меня, пожалуйста, на приём к Юрию Владимировичу по вопросу «Оперативная информация стратегического значения».

Адъютант вышел, а подполковник принялся готовить докладную для руководителя КГБ страны.

Час сорок минут спустя адъютант вернулся:

— Вадим Николаевич, вас записали на 17 мая, пятницу, на 16:30.

— Спасибо, Леонид Фёдорович.

17 мая 1974 года. Пятница. 16:25. Москва.

Резиденция Юрия Владимировича Андропова

Вадим Николаевич со всеми документами вошёл в приёмную Андропова.

— Присядьте! — предложил ему подполковник, начальник приёмной руководителя КГБ СССР.

— Юрий Владимирович пока занят.

Удимов опустился на один из стульев, предназначенных для визитёров.

Прошло пять минут… десять… сорок пять, когда двери кабинета Андропова отворились, и в приёмную пулей вылетел весь взъерошенный, перепуганный начальник 3-го Управления по Ленинграду и Ленинградской области. Окинул приёмную взглядом перепуганного человека и, не обращая внимания на офицеров, находившихся в приёмной, выскочил в коридор.

На столе начальника приёмной загорелся синий огонёк селекторной связи. Подполковник нажал нужную кнопку. В приёмной раздался абсолютно спокойный голос Андропова:

— Подполковник Удимов прибыл?

— Ждёт.

— Пусть войдёт.

Селектор отключился. Вадим Николаевич поднялся, сделал движение, как бы стряхивая с себя всё лишнее, несущественное, и вошёл в кабинет главы госбезопасности государства.

Юрий Владимирович жестом показал Вадиму Николаевичу на стул рядом со своим столом. Подполковник сел, положив на стол перед собой стопку документов, которую принёс.

— Слушаю вас, Вадим Николаевич.

— Дело из ряда вон выходящих, — Удимов протянул Андропову свою докладную.

Юрий Владимирович принялся читать документ. По мере чтения на лице обычно спокойного, выдержанного, непроницаемого для стороннего человека всесильного главы КГБ начали проявляться эмоции: удивление, недоверие, потрясение.

— Есть дополнительные доказательства того, что это правда? — Юрий Владимирович тяжёлым взглядом посмотрел на подчинённого.

— Да.

Удимов протянул Андропову стопку записок Кошкина Семёна Игнатьевича, переданную ему во время их последней встречи.