Вадим Николаевич, хотя и не считал себя экспертом в экономике, в некоторых вопросах поддерживал идеи Либермана. Однако одно обстоятельство настораживало подполковника и заставляло относиться к идеям Либермана с осторожностью.
В отличие от представителей Госплана и руководителей экономических школ, которые активно обсуждали будущее развитие советской экономики, Вадим Николаевич был знаком с секретными постановлениями Конгресса и руководства США, утверждёнными ещё в 1957 году. Эти документы периодически корректировались.
После запуска первого советского спутника в США состоялись закрытые заседания Конгресса, где обсуждался вопрос: как получилось, что у СССР более развитая наука? Американские аналитики объективно проанализировали ситуацию в науке, образовании и экономике СССР.
Изучив доклады аналитиков, американские власти пришли к выводу, что в тот момент США не способны догнать Советский Союз. Главной причиной была признана несовершенная система образования в США, где до 40 % выпускников школ не умели нормально читать и писать из-за того, что ученики-спортсмены получали оценки преимущественно за спортивные достижения. Министерству обороны США приходилось обучать призывников элементарной грамоте. В 1950-х годах в США существовал всеобщий призыв, который позже был отменён из-за антивоенных протестов во время Вьетнамской войны, после чего армия перешла на контрактную систему.
Проблема отставания США в интеллектуальной сфере могла быть решена двумя основными путями: «открытым» и «закрытым». «Открытый» путь, который был представлен общественности, предполагал реформирование системы школьного образования США с акцентом на развитие государственных высших учебных заведений и научных институтов. При этом предполагалось отказаться от доминирования частных вузов, которые, за исключением элитных учреждений, таких как Гарвард, не могли обеспечить студентам качественное образование и подготовку высококвалифицированных специалистов для промышленности и науки.
«Закрытый» путь, который сразу же был засекречен, но стал известен советской разведке, заключался в использовании агентурной сети в Советском Союзе для постепенного подрыва системы школьного, специального и высшего образования в СССР. Целью этого было ослабление советских экономических школ, замедление и, по возможности, разрушение планового развития экономики СССР. В свете этого «закрытого» решения и рекомендуемой им методики действий, сотрудники 2-го управления КГБ имели основания подозревать академика Либермана и его сторонников в действиях, согласованных с враждебными центрами. Хотя прямых доказательств не было, подозрения оставались.
Анализ донесений доверенных лиц и обычных доносов работников отдела, руководимого Кошкиным, выявил ряд критических замечаний в адрес его деятельности. Например, работник отдела строительства Госплана Антонов Андрей Фёдорович сообщил, что на рабочем совещании 14 февраля 1971 года начальник отдела Кошкин Семён Игнатьевич выступил против перевода фактических показателей производства с физических единиц на цифровые и денежные, что противоречило политике Совмина и партии.
Аналогично, 11 марта 1972 года на совещании работников отдела Кошкин резко критиковал Постановление Совмина, предоставляющее предприятиям право самостоятельно решать, какие ресурсы использовать при строительстве объектов. По мнению Кошкина, это вело к снижению качества строительных работ и способствовало развитию очковтирательства, что противоречило генеральной установке партии на развитие инициативы на местах.
Десятки подобных донесений были зарегистрированы и подшиты в дело по оперативной проверке Кошкина Семёна Игнатьевича. Однако эти материалы не воспринимались всерьёз, и делу не давали хода. Это было связано с тем, что доверенные лица 2-го управления, такие как Дарья Семёновна, Фёдор Петрович Рыбкин, Андрей Исаевич Медников, Леонид Евгеньевич Арбузов, Анна Валерьевна Арбузова и Ульяна Андреевна Ромнина, давали Кошкину высокую оценку как патриоту и специалисту, болеющему за дело и Родину. Его высказывания, противоречащие мнению Совмина, воспринимались как проявление свободы мнений, поскольку истина рождается в споре, и его критика не выходила за рамки дозволенного.
Большую роль в судьбе Кошкина играло то, что его высказывания импонировали подполковнику, который даже неосознанно опекал и оберегал Кошкина от своих ретивых подчинённых.
И всё бы ничего, если бы не события последних месяцев. Вадим Николаевич вспомнил, с каким недоумением он слушал Дарью Семеновну 4-го мая, когда она настояла на личной встрече с ним. То, что она рассказала во время встречи Вадиму Николаевичу на конспиративной квартире, в которой обычно они встречались, заставило его задаться вопросом. В здравом ли уме Семён Игнатьевич, если несёт такое? Мол, он человек из будущего. Не стоит ли отправить его на лечение? Но Дарья Семёновна с такой горячностью начала защищать Семёна Игнатьевича, доказывать, что он абсолютно здоров, что Вадим Николаевич решил повременить. Он слишком хорошо знал цепкий и холодный ум Дарьи Семёновны, чтобы просто так отбросить её мнение. Решил некоторое время выждать, понаблюдать за Семёном Игнатьевичем. Проверить, не появились ли у него интересные новые контакты. Ведь если он завербован, появляется возможность выйти на вражескую агентуру в Москве. А может, и в самом Госплане. А с другой стороны. Если завербован и агент, то его заявление, что он из будущего и не Семён Игнатьевич, выглядят полным абсурдом. Хотя. Если только это не способ привлечь к себе внимание контрразведки и с её помощью попасть в закрытую лечебницу и таким образом соскочить с крючка, на который его подцепили. В таком случае тем более его брать сразу нельзя. Необходимо отследить все его контакты, всё выяснить, определиться, кто из его окружения и знакомых предал Родину и работает на врага.
Так рассудил Вадим Николаевич 4-го мая. Теперь же, по истечении пяти месяцев, он сидел в задумчивости. Подозрительных контактов не выявлено. Поступков и высказываний, которые бы говорили, что он психически нездоров, не выявлено. А вот всё, что наговорил Дарье Семёновне Семён Игнатьевич 4-го мая про основные события, которые произойдут в 1973 году, всё вплоть до сегодняшнего дня, сбылось. Неужто и впрямь свершилось нечто невозможное? И он и впрямь из будущего? А как иначе объяснить, что он в первых числах мая знал, что в конце мая начнётся так называемая «тресковая война» между Исландией и Великобританией, связанная с тем, что британские траулеры ловят рыбу в водах, которые Исландия считает своими.
Или что 24 мая 1973 года в Иране будет национализирована нефтяная промышленность, принадлежавшая иностранным корпорациям.
Или что в июле произойдет военный переворот в Афганистане. Король Афганистана будет лишён власти, и Афганистан провозгласят Республикой.
Или что в начале сентября Ливан национализирует 51 % активов иностранных нефтяных корпораций, действующих на его территории.
Или что в сентябре произойдет военный переворот в Чили под руководством генерала Пиночета. И президент Чили Сальвадор Альенде погибнет в бою за президентский дворец.
Ладно. Переворот в Чили, смерть Сальвадора Альенде, переворот в Афганистане, национализация нефтяной промышленности в Иране — это не доказательство. Если агента готовили грамотные люди, которые знали о том, что это готовится, они могли преднамеренно сообщить ему данную информацию, чтобы подтвердить его легенду, что он человек из будущего. И посмотреть, как отреагирует руководство СССР на информацию, что в 1991 году Советский Союз распадётся на пятнадцать самостоятельных государств. И какие меры начнет предпринимать для предотвращения этих событий.
А кто, как не человек из будущего, мог знать, что будет убит знаменитый Брюс Ли, и убит китайской Триадой по приказу из Пекина. Или же тогда ему надо быть агентом, по меньшей мере, двух-трёх разведок одновременно, что маловероятно.
А если он из будущего? Это что, применили новый вид оружия, перемещающий человека из тела в тело? Стоит поинтересоваться, есть ли технология и возможность создания подобного оборудования сегодня, и если есть, то у кого. А если предположить, что он не агент, а на самом деле говорит правду о будущем развале Союза? Докладывать об этом руководству нельзя. Не только Семёна Игнатьевича, но его самого могут упечь на спецлечение за идеологическую диверсию, направленную на подрыв единства народов СССР, против программы партии по созданию «нового советского человека». Безмозглых болванов в верхах хватает, в том числе и в Политбюро.
