При воспоминании о пережитом шоке Андрея невольно передёрнуло. Не хотел бы он вновь, даже ради возвращения в своё время, пережить такое заново. Он продолжил:
— А когда пришёл в себя, то оказался не в Пекине, а в Москве. В том теле, в котором я нахожусь сейчас — в теле моего отца Семёна Игнатьевича Кошкина. Куда делся мой отец? Не знаю. Я вообще мало что понимаю в этой истории. И мне непонятно, каким образом я оказался в прошлом, оставив за спиной будущее и свои планы и надежды в нём. И вот теперь, сегодня, я нахожусь здесь. Может, мы поменялись с отцом телами? Не знаю. Проверить не могу. Единственное, чем я могу доказать то, что я человек из будущего — привести те факты, о которых я не могу знать по ряду причин, либо события, которые ещё не произошли, но вскоре произойдут. А ты сможешь убедиться, правду ли я сказал или что-то нафантазировал. Вот эти доказательства, например.
Андрей сделал небольшую паузу, перебирая известные ему из разных источников и запомнившиеся по разным причинам события 1973 года.
— В начале сентября этого года в Чили произойдёт военный переворот под руководством генерала Пиночета. Президент Чили Сальвадор Альенде то ли будет убит, то ли покончит жизнь самоубийством. Разные версии на эту тему есть.
Николай с изумлением широко открыл глаза.
«Вот это новость!»
В октябре начнётся новая война Израиля с Египтом и Сирией, в которой примут участие Саудовская Аравия, Иордания и, частично, Ирак. Эта война послужит поводом для стран ОПЕК начать бойкот поставок нефти в ряд стран Запада. А именно, тем странам, которые оказали военную или финансовую помощь Израилю. В первую очередь это коснётся таких стран, как США и Нидерланды. Позднее поставки нефти будут прекращены ещё в ряд европейских стран. Итогом этой войны будет скачок цены на нефть с 3 до 11,5 долларов за баррель и последовавший за этим нефтяной кризис.
Эта война также послужит поводом для национализации собственности целого ряда западных нефтяных компаний такими странами, как Иран, Ливия и другие.
До апреля 1974 года поставок нефти в названые страны не будет. В апреле страны ОПЕК их возобновят, но уже на иных, чем сегодня, условиях.
В связи с этой войной Москву посетит господин Госсекретарь США Генри Киссинджер, у которого будет встреча с Леонидом Ильичём. После этого он и наш Евгений Примаков, заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений, совершат поездки по Ближнему Востоку с так называемыми «миссиями мира».
Если говорить о ваших, милицейских делах, то в январе 1974 года по приговору суда будут расстреляны Александр Шурыгин и Михаил Дорофеев, бывшие сержанты милиции, которые в феврале этого года расстреляли в городе Отрадном Куйбышевской области шестнадцать человек.
Николай с ещё большим изумлением посмотрел на собеседника. «Это же совершенно закрытая информация, которую даже в Главке знают лишь несколько высших чинов. Откуда он знает об Отрадном?»
— Я понимаю, что всё, что я тебе говорю, звучит как бред больного человека. Поэтому прошу. Наберись терпения. И сам проверь, правду ли я тебе сейчас сообщил или нет. А когда проверишь и поймёшь, что я говорил тебе правду, мы продолжим разговор. Я расскажу тебе, что ждёт всех нас, и меня в том числе, раз я попал в 1973-й с 1974-го по 2025-й год. И обсудим тогда, что можно сделать, чтобы некоторые события прошли бы не так, как оно случилось. А теперь извини. Я пойду к себе. А ты решай сам. Верить мне или не верить. Общаться тебе дальше со мной или нет.
Андрей встал и направился к выходу. Николай проводил его задумчивым взглядом. На выходе Андрей попрощался с Ульяной, возившейся с какими-то делами на кухне, и вышел на лестницу из квартиры Николая, чтобы подняться к себе.
Ульяна проводила гостя удивлённым взглядом и направилась к супругу.
— Вы что, поругались, что ли?
Обратилась она к Николаю, который сидел с задумчивым и несколько отрешённым видом. Николай отрицательно покачал головой.
— Тогда почему Сеня ушёл с таким видом, будто его распинали на кресте?
Взглянула на необычно задумчивого супруга и потребовала.
— Давай колись. Что у вас тут произошло, что вы оба не в себе?
— Да так, ничего. О чём стоит говорить, — промямлил Николаев в ответ и вдруг решился, стал снова самим собой.
Секунды спустя перед Ульяной вновь был её супруг. Домашний весельчак и балагур мгновенно сменился смелым и решительным, а когда это необходимо, то резким и безжалостным офицером милиции.
— Могу сказать тебе только одно, — начал он стальным тоном. — Сеня поведал мне одну историю. Она требует проверки. История необычная. Но если это правда…
Короткая пауза.
— Тогда эта история по нашему ведомству.
Последние слова Николая подсказали Ульяне, что ей лучше не лезть с расспросами. В силу специфики своей профессии. Николай не имеет права посвящать супругу в подобные дела. Государственная тайна есть государственная тайна.
Вздохнув, Ульяна принялась убирать со стола остатки пиршества двух друзей.
* * *
Дома Андрей быстро переоделся и направился принимать душ в расчёте, что бодрящие струи воды смоют всё наносное, и он сможет оценить, правильно ли он сделал, что сказал Николаю, кто он, или совершил чудовищную ошибку, которая может иметь для него серьёзные последствия.
Уже под бодряще прохладными струями воды Андрей пришёл к выводу, что этим своим ходом форсировал события, но, как это бывает в шахматных партиях, он тем самым начал упрощать ситуацию на шахматной доске в целом, то есть поступил правильно. Николай грамотный, вдумчивый офицер милиции, который ничего не будет делать, пока тщательно не проверит полученную информацию. А когда проверит и поверит, можно будет поговорить с ним «по душам». Николай патриот и честный человек. Такой станет надёжным союзником в борьбе за сохранение СССР.
В тот самый день, когда Андрей признавался Николаю, что он не Сеня, не Семён Игнатьевич, а сын Сени — Андрей Семёнович, в городе Свердловске в квартире Сары Абрамовны Крейцер проходило небольшое семейное торжество. Сара Абрамовна отмечала свое сорокалетие. Присутствовали лишь родственники и самые близкие из друзей. На предложение супруга Якова Марковича отметить юбилей супруги с размахом в лучшем ресторане города Сара Абрамовна ответила шуткой: «Поздравления в день рождения уважающая себя женщина принимает лишь до 33 лет. После 33 лет она принимает не поздравления, а соболезнования. А ты представляешь, Яша, что будет, если я буду принимать соболезнования от окружающих в ресторане? Получим вместо праздника похоронную процессию. А что подумают в этом случае коллеги по работе?»
Яков Маркович посмеялся над такой сентенцией супруги, и вопрос был закрыт.
Решили собрать самых близких людей на квартире Крейцеров. Естественно, что Алёна Михайловна, как любимая племянница Сары Абрамовны, оказалась вместе с супругом Егором Егоровичем Ермолаевым в числе приглашённых на юбилей. Тем более что Саре Абрамовне, как, впрочем, и Якову Марковичу, не терпелось в более тесном, почти семейном кругу пообщаться с избранником их любимой племянницы. Супругам следовало понять, что за человек Егор Егорович. И можно ли его использовать на пользу небольшой, но влиятельной общины евреев, жителей города Свердловска, в которой Крейцеры играли не последнюю роль.
С аналогичной же мыслью ввести любимого в узкий круг избранных, помочь ему в карьере шла на это торжество и Алёна Михайловна, уже не Перовская, а Ермолаева по фамилии мужа.
Молодожёнов встретили у Крейцеров радушно.
Сара Абрамовна и Яков Маркович расцеловали любимую Алёну, или, как они называли ее между собой, Элю. Яков Маркович гостеприимным жестом пригласил в гостиную супруга Эли. Гость вручил имениннице японский сервиз, добытый им через знакомого спекулянта, чей брат был старпомом на судне, совершавшем регулярные рейсы из Владивостока в Японию.
Яков Маркович взялся опекать Егора Егоровича на время, в течение которого Сара Абрамовна и Алёна уединились в спальне. Женщины могли себе это позволить, так как Алёна не без умысла привела Егора к Крейцерам на полчаса раньше назначенного времени. Естественно, Сара Абрамовна мгновенно сообразила, что племянница пришла раньше не просто так, а потому, отправив мужчин в гостиную, провела Алёну в свою спальню, или, как она её называла, «прибежище роскоши и покоя».
