Андрей хотел сказать из комы, но потом вспомнил, что об этом никто не знал из родственников и продолжил:

«…из трудной ситуации. Благодаря этому поставки лекарства продолжатся, даже если Лев Юрьевич опубликует документ. Да, вероятно, может пострадать моя репутация, и репутация Насти. Но главное – чтобы дети продолжали получать лечение из Японии. К сожалению, законным способом я больше ничего не могу сделать. А незаконным... я не могу ... из-за Насти».

Алексей уверенно сказал:

«Я согласен. Чёрт, конечно, я помогу тебе. Неужели ты готов ради неё отказаться от всего, что строил всю жизнь?

Я ведь помню, как ты со школы мечтал стать врачом и упорно шёл к своей цели, сметая всё на своем пути…»

Андрей улыбнулся брату уголком губ и ответил:

«Она и есть моя жизнь.

Она носит под сердцем моего сына.

И я не бросаю профессию врача. Я буду работать хирургом в Сочи. Рядом с ней. Купим себе дом на окраине города... И заживём тихой, спокойной жизнью. Будете приезжать к нам с родителями на праздники».

Алексей подошёл к брату и крепко обнял его:

«Я поздравляю тебя! Это действительно самое дорогое, что может быть в жизни. Обязательно порадуйте родителей – они с ума сойдут от счастья. Мама уже давно мечтает о внуках, да и отец тоже, просто не говорит об этом».

«Обязательно. Как только все оформим и разберёмся с документами. Для этого нужно созвать всех акционеров».

Алексей, поразмыслив, спросил:

«А что, если Лев Юрьевич всё же передаст документ прессе, и Харуто всё узнает? Ты думал об этом?»

Андрей вздохнул и ответил:

«Да, думал. Я надеюсь он этого не сделает, поскольку Алла в итоге сама отказалась от меня, и наши фирмы сейчас зависят друг от друга. По идее, он уже не заинтересован топить меня.

Но если он всё же посмеет – мы разорвём с ним все контракты. И в этом случае я постараюсь приехать в Токио вместе с Настей и все объяснить Харуто. Старик тепло относится ко мне и к моей жене, думаю он поймёт меня и простит».

Алексей согласился:

«Ситуация сложная. Пожалуй, ты прав. Лучше ничего не придумаешь. Я готов хоть завтра всё подписать».

Андрей пожал ему руку и ответил:

«Спасибо, брат. Я ценю это. Я всегда рядом и готов помочь тебе в делах».

Они попрощались и разошлись.

Андрей спустился на второй этаж, в спальню Насти: её платья всё ещё лежали брошенными на постели. Он аккуратно собрал их и повесил в гардероб. С ощущением, что теперь всё на своих местах, он лёг в её постель и впервые за долгое время спокойно уснул, думая о ней.

Настя ждала его возвращения, как маяк ждёт корабль из дальнего плавания. Она сильно скучала, каждые несколько минут поглядывая на экран телефона.

Андрей возвращался в Сочи с ощущением полной свободы и сладким предвкушением встречи с любимой. Его телефон больше не разрывался от звонков, он ехал сам без водителя и телохранителей. Его мозг не планировал новых сделок и не переживал за клиники. Он просто смотрел на дорогу – как мелькают вокруг деревья, сокращается расстояние на навигаторе и тает время до встречи с ней.

Он проехал пункт охраны у особняка Тараса Николаевича и припарковался. Настя ждала у окна, увидев его чёрный Audi, она накинула куртку и вышла на встречу.

Он шёл к ней – элегантный, уверенный, с улыбкой.

Настя подошла и обняла его, обвивая шею руками, жадно вдыхая родной аромат. Он чувствовал, как внутренняя пустота заполняется ею, погладил её волосы и страстно поцеловал.

«Пойдем скорее в дом. Замерзнешь».

Тарас Николаевич выглянул в окно, посмотреть, кто к нему пожаловал. Увидев их поцелуй, он замер от удивления. Он не ожидал увидеть здесь Андрея. Его глаза сузились, он напрягся, ощущая, что должен защищать от него Настю. Но он обещал ей не вмешиваться. Немного пометавшись по кабинету, он решил не вмешиваться, пока его не попросят, и вернулся к своим отчетам.

Настя усадила Андрея на диван, забыв о всяком гостеприимстве, с нетерпением заговорила:

«Расскажи мне, наконец. Что ты сделал? Ты же что-то предпринял, раз вернулся?»

«Да. Я все сделал, что планировал. И теперь я полностью в твоём распоряжении».

У Насти даже закружилась голова от этих слов. Но она продолжала тревожиться за него, за клинику, за поставки лекарства:

«Ну что ты тянешь? Рассказывай, не заставляй меня нервничать…»

«Я уволился с должности главврача, назначил на моё место Петра Сергеевича, ты должна помнить его. Передал контрольный пакет акций моему брату. И теперь больше не имею юридического отношения к этому бизнесу. Я перевелся на должность хирурга здесь в Сочи, буду рядом с тобой жить, работать и заботиться о вас». Он погладил её по животу и поцеловал его.

Настя отодвинулась, пораженная услышанным:

«Ты сейчас смеёшься надо мной или это правда?»

Андрей удивился её реакции, думая, что она будет рада, и осторожно, чтобы не разозлить её, ответил:

«Я сказал правду».

Настя схватилась руками за виски и проводя ладонью по лицу, сказала:

«Какой же ты идиот. Почему ты вечно всё пытаешься решать один? Ты же уже не один, пойми. Тебе надо было посоветоваться со мной… Пошли».

И она схватила его за руку и потащила в кабинет к дедушке.

Андрей, находящийся под впечатлением от её реакции, молча последовал за ней.

Войдя в кабинет к дедушке, Настя посадила Андрея напротив него и, глядя им обоим в глаза, по очереди сказала Андрею:

«Расскажи дедушке всё про шантаж»

Тарас Николаевич, взглянув на тревогу в глазах Насти, сжал кулаки, глядя на Андрея с вызовом. Услышав слово «шантаж», он отодвинул в сторону бумаги и выключил телефон. Весь его добродушный вид исчез, глаза потемнели, губы искривились и он сказал:

«Сделайте оба тоже самое со своими телефонами, чтобы нас никто не мог слушать. И только после этого я готов к диалогу».

Они послушно сделали то, что он попросил. Андрей только теперь увидел, кем на самом деле был Тарас Николаевич. Он рассматривал фотографии в рамках на стене за его спиной. Почти на всех дедушка Насти стоял рядом с элитой общества, пожимая руки высокопоставленным лицам. Перед ним сидел человек с неограниченной властью, способный решить его проблему щелчком пальцев. Он угрожающе смотрел в глаза, будто проникая взглядом прямо в душу. Андрея не пугал его взгляд, он смотрел в ответ с достоинством и уважением.

Тарас Николаевич почувствовал стержень в Андрее и выдержав паузу, налил им обоим виски.

Андрей все рассказал ему. А Настя подтвердила.

Тарас Николаевич подошел к Насте и спросил:

«Ты любишь его?» Настя ответила дедушке глядя прямо в глаза:

«Очень люблю».

Он повернулся к Андрею: «А ты?».

Андрей встал и ответил:

«Больше жизни люблю».

Дедушка сел обратно в свое кресло и умиротворенно произнес:

«Я никогда в этом не сомневался» – глядя на Андрея он продолжил –

«Что ж, ребятки, понаделали вы дел. Но это все исправимо. Это даже хорошо, что ты не обратился сразу ко мне. Твои поступки без слов доказывают твою любовь. Теперь за дело возьмусь я. Пару недель и ваш листочек будет в ваших руках, а Лев Юрьевич будет полностью устранён»

Настя, молчавшая все это время, испуганно вскрикнула:

«Дедушка…нет»

Тарас Николаевич опомнился:

«Не бойся милая, я ничего с ним не сделаю. Разорение – это самое страшное наказание для такого человека как он. Не тюрьма, а потеря власти и денег уничтожает таких, я это хорошо знаю. Это их главные ценности в жизни».

Андрей смотрел на старика со смешанными чувствами, он хотел что-то сказать, но посчитал молчание более уместным.

Дедушка попытался разрядить обстановку, подошел к Андрею и, хлопнув его по плечу произнёс:

«Просто береги её, она – самое дорогое, что у меня есть».

Андрей решительно ответил:

«Я всегда буду оберегать её и нашего сына».

Тарас Николаевич одобрительно кивнул. А Настя, переживая за всех и все сразу, подошла к Андрею и прижалась к нему, он обнял и поцеловал её.