Выходила из туалета Анастасия вышла уже не такая уверенная – она была бледная, с испариной на лбу.

Войдя в кабинет Даниила Сергеевича, она протянула ему результат теста. Он взглянул на него и сказал:

«Ну вот и прекрасная причина вашей тошноты. Токсикоз первого триместра. Чёткие, явные две полоски. Гормоны вовсю уже в моче. А вы говорите: “не могу быть беременной”. Молодая фертильная женщина с регулярным циклом схватывает беременность на ура».

Анастасия начинала внутренне паниковать, но всё же сильно сомневалась, оборвала его и сказала:

«Я действительно не бе-ре-менна», – странно растягивая слова, произнесла она, будто стараясь убедить в этом всех вокруг и себя – «Тесты иногда ошибаются, задержка всего один день – это и не задержка вовсе».

«Что ж, согласен, тесты ошибаются. Тогда давайте сдавать кровь - гонадотропин* не ошибается. Вы можете прямо сейчас пойти и сдать ХГЧ*, завтра утром уже будет достоверный результат. Оценим его и определим дальнейшую тактику. Вам этот вариант подходит? Выписываю направление?» — спросил Даниил Сергеевич.

«Да, пожалуйста, выписывайте, я готова пойти сдать кровь прямо сейчас».

Анастасия сидела в процедурном кабинете, глядя, как её кровь наполняет пробирку, и отчаянно искала опору своим мыслям, пытаясь осознать происходящее, оценить, взвесить, насколько вероятно, что она беременна и если это так, то что она с этим будет делать. Вспоминая ту ночь с Андреем, их искреннюю обоюдную страсть, его пылкость, у неё защемило в груди, ей становилось тревожно и страшно.

__________

*Гастроэнтеролог - врач, специализирующийся на диагностике, лечении и профилактике заболеваний органов пищеварительной системы: желудка, кишечника, печени, поджелудочной железы и желчного пузыря

*Овуляция - это момент, когда яйцеклетка выходит из яичника и становится готовой к оплодотворению. После выхода из фолликула яйцеклетка способна к оплодотворению в среднем от 12 до 24 часов. Этот период называется окном фертильности. Если зачатие не произошло в этот момент, яйцеклетка гибнет. Однако период, благоприятный для наступления беременности, длиннее и начинается за несколько дней до овуляции. Это связано с тем, что сперматозоиды могут сохранять активность в половых путях женщины до 3-5 дней

Придя домой, Анастасии удалось незаметно улизнуть в свою спальню, прихватив с собой ужин. Она, как и прежде, старалась избегать Андрея, который в это время, судя по освещению, работал в своём кабинете.

Тошнота отступила, и Анастасия смогла поесть. Приняв душ, она легла в эту чужую и холодную постель - её нынешнюю клетку, которая не выпускала. Чем дальше она шла по этому пути, тем больше ей казалось, что на её шее затягивается петля.

Не было даже намёка на сон или хоть малую сонливость - слишком много тревожных мыслей было в её голове. Сам факт беременности не пугал её. Она была взрослой женщиной, педиатром, знавшей всё о детях, их болезнях и развитии, она внутренне готова быть матерью. Однако беременность в её нынешней ситуации была бы ударом, и пугали её именно обстоятельства, при которых она, вероятно, забеременела.

Рождение ребёнка - серьёзный шаг для любой женщины, один из самых важных в жизни, который Анастасия сейчас не планировала. Она любила Андрея, и, безусловно, ребёнок от любимого - это огромное счастье, Божий дар. Но когда твой родной человек тебя не любит, это ещё и огромная ответственность, серьёзное испытание и незаживающая рана - растить ребёнка в одиночку. Анастасия ни на секунду не задумывалась об аборте - этого слова для неё просто не существовало.

Она положила руку в области живота и размышляла:

«Видимо, это проклятие нашей семьи - растить своих детей в одиночку. Сначала дедушка, потом моя мама, теперь я… Но, может, всё ещё обойдётся, и я вовсе не беременна, это просто гастрит*».

В итоге она сумела утихомирить тревожные переживания и уснула.

Ранним утром первое, что она почувствовала, - тошноту. Она поморщилась, понимая, как это похоже на токсикоз, но, не теряя надежды, начала собираться в клинику, игнорируя завтрак.

После ночных раздумий она удивлялась себе: как же она, врач-педиатр, не заподозрила у себя беременность? Ведь её уже неделю тошнило по утрам - это же явный признак. Впрочем, «сапожник без сапог» - обычное дело в любой профессии.

Сегодня ей нужно было прийти на работу пораньше, чтобы узнать результаты ХГЧ до начала своего рабочего дня.

Когда Даниил Сергеевич подходил к своему кабинету в начале рабочей смены, Анастасия уже сидела возле двери. Он пригласил её войти.

Врач включал компьютер и надевал халат, а Настя чувствовала нарастающую тревогу и едва могла усидеть на месте, теребя подол своего платья. Наконец он открыл файл с анализами и, повернув экран монитора к Анастасии, произнёс:

«Что ж, судя по анализу, беременность не только состоялась, но есть даже вероятность двойни. ХГЧ - 70 мМЕ/мл для вашего срока - это выше среднего. Поздравляю, коллега. Никакой болезни нет, просто зарождается новая жизнь. Я очень рад за вас с Андреем Семёновичем!».

Анастасия смотрела на цифры, пробегая по ним глазами снова и снова, сверяя со своей фамилией в бланке, будто не веря, что они настоящие. Она сидела, открыв рот и высоко подняв брови, забыв, как дышать. Этого она больше всего и боялась, до последнего надеясь на гастрит. А слова о вероятности двойни окончательно добили её. Она побледнела и пошатнулась.

Даниил Сергеевич отреагировал мгновенно, доставая нашатырь и вызывая медсестру (их беседа проходила один на один в связи с её статусом сотрудницы клиники).

Но когда до Насти дошёл смысл фразы «…рад за вас с Андреем Семёновичем», она тут же пришла в себя и, отодвигая в сторону нашатырь, который сейчас казался особенно мерзким, заговорила:

«Даниил Сергеевич… пожалуйста, не надо медсестру. А ещё - я вас очень прошу, удалите все сведения о моей беременности из базы, передайте результаты и документы мне лично в руки для сохранности этой тайны» - дыхание Насти сбивалось, но она подстроилась и собравшись с мыслями, продолжила -

«Вы даже не представляете, насколько хитрыми бывают журналисты. Они способны подкупать людей, взламывать системы безопасности, лишь бы добыть информацию. Что будет, если они узнают, тем более накануне свадьбы? А это - мой личный секрет. И я не даю вам разрешения сообщать об этом Андрею. Только я имею на это право. Вы обязаны сохранять анонимность пациентов».

Анастасии нужно было убедить врача сохранить тайну, и она придумывала на ходу.

Даниил Сергеевич, кивая головой, ответил:

«Конечно, я всё сделаю. Я оформлю приём как завершённый и укажу в диагнозе код К30. По МКБ* это лёгкое расстройство пищеварения, проходящее самостоятельно. Вас устроит?»

«Да. И ни слова Андрею, даже намёка. Я могу на вас положиться?» - спросила она взволнованно.

«Даю вам слово. Я и не планировал афишировать данные моего пациента, это противозаконно и вы это знаете. Никто не узнает вашей тайны», - несколько раздражённо ответил он, думая, что его подозревают в непрофессионализме.

Анастасия немного утешилась, глядя в его уверенные глаза, только ответила, чтобы смягчить обстановку:

«Мне было важно это услышать».

Взяла документы, попрощалась и вышла. Хотя тревожный осадок остался: если секрет знают двое, это уже не секрет.

Но стоило ей сделать все пару шагов в сторону лифта, как ноги стали неподъёмными.

В груди всё сжалось, колотилось. В ушах стучало. Мысли и чувства смешивались: страх, тревога, отчаяние и любовь к крошечной жизни внутри неё.

И, возможно, не одна - целых две.

Эта мысль вызывала внутреннюю дрожь. Душа будто расширялась, принимая это маленькое создание, освобождая для него или неё место в своём сердце.

Она только узнала о новой жизни внутри себя, и уже любила того, кто выбрал её своей мамой, хоть это и не было запланировано. Анастасия просто не могла не полюбить своё дитя от любимого мужчины - кроха не виноват в том, что его отец не любит его мать.