Настя прислонилась к холодной стене коридора, закрыла глаза и тихо прошептала:

«Господи… что же теперь будет? А если он как-то узнает?»

Анастасии потребовались все силы и вся воля, чтобы дотянуть смену до вечера. Ей хотелось поскорее уйти из клиники – на свежий воздух, прогуляться и сменить больничную обстановку на что-то более спокойное, где можно было бы собраться с мыслями.

Сегодня после окончания приёма она не пошла на парковку, чтобы поехать с Андреем домой. Вместо этого она села в знакомый автобус и отправилась в городской парк.

Сидя на той самой лавочке, ставшей невольным свидетелем её судьбы, когда жизнь резко сделала крутой поворот, когда она столкнулась с мужчиной на велосипеде, Анастасия размышляла.

Кто бы мог тогда представить, что простое столкновение на велодорожке приведёт её к тому, что теперь она будет сидеть на этой самой скамье, беременная, накануне этой лже-свадьбы с любимым человеком, чтобы потом навсегда с ним расстаться?!

Он мог просто пройти мимо и остаться одним из миллионов незнакомых мужчин, больше никогда не встретившись на её пути.

Но это было не в характере Андрея – пройти мимо чужой беды, быть безответственным. Он никогда бы не прошёл мимо – его так воспитали родители. Её мысли всё сильнее углублялись, она пыталась понять и переосмыслить всё произошедшее с ней:

«Почему же он такой сложный человек, с одной стороны харизматичный, строгий, выверенный, как холодный бухгалтерский отчёт, с другой – чуткий, нежный, ласковый и страстный?» – тут Анастасия припомнила анкету, которую они вдвоём заполняли по требованию Андрея в день её переезда к нему, чтобы больше узнать друг о друге . «Наверное это потому, что вся его жизнь будто две половинки разных миров, сначала детство ничем не отличающееся от большинства простых людей. Он рос в обычной малообеспеченной семье врача и швеи, вместе с младшим братом и их бабушкой. Его семья не была богата деньгами, всё доставалось тяжёлым трудом и потому ценилось высоко. Зато она была богата иными ценностями: любовь, забота, дружба, сплочённость и выручка – все это были не пустые слова судя по всему. А потом произошел резкий, оглушительный взлёт у Андрея. Другое окружение, власть, роскошь, огромная ответственность уже не только за себя и своё дело, но и за сотни других людей. Все это изменило его. Только так в одиночку он сумел добиться многого и забыл, как по-настоящему любить, осталась лишь холодная, животная похоть. Он ведь и сам говорил об этом, тогда в реанимации, благодаря её…».

Анастасия, закутавшись в своё светло-голубое пальто, наблюдала окружающую её красоту осени. Осень была ещё ранней, стоял сентябрь. Падающие листья тихо нагоняли тоску, словно её мечты о будущем улетали от неё, кружась и мягко ложась ей под ноги. В воздухе ощущалась влага, природа менялась, переходя в золотое сияние после знойных летних дней. Анастасия ощущала, как и она синхронно с природой меняется внутри. Пока всё опадало и увядало, в ней зарождалось нечто бесконечно дорогое.

Деревья, наряженные в янтарные бусы, будто смотрели на неё, качая головой и сочувствуя.

Осень напомнила ей о любимой песне Веры, о самой Вере – её отдушине, она всегда тянулась к ней мыслями в трудные моменты жизни. Настя не видела Веру уже несколько недель и очень сильно скучала по ней. Верочка уехала в санаторий на очередной восстановительный курс.

Но к свадьбе Анастасии она обязательно вернётся – ведь она подруга невесты. Уже завтра они увидятся. И станет чуточку легче.

Как же ей прямо сейчас, до боли, хотелось оказаться с ней рядом и всё ей рассказать:

«Как я люблю его, как хочу, чтобы он был счастлив, чтобы он был рядом, прикасаться к нему, ощущать его тепло, его силу, его заботу, его нежность в голубых глазах.

Как я хочу, чтобы все его мечты свершились и сделка состоялась, он этого заслуживает.

Пусть он такой странный, поломанный внутри, но он может быть таким трепетным, добрым и родным.

Но я никогда не смогу быть с ним.

Я ещё совсем недолго смогу чувствовать его запах, видеть его улыбку, взять его за руку, ощущать его поцелуй, прикоснуться к его груди в свадебном танце...

Я должна буду уйти – и уйти навсегда, не оглядываясь назад. Между нами будут километры.

Он меня не любит, так уж сложилось, он просто не умеет любить.

А я ведь не могу позволить и дальше пользоваться мной, стать его любовницей на какое-то время, а что потом?

Пройдет ещё месяц, может, два, и он насытится мной в постели, страсть утихнет, и я стану ему совсем чужой. Дальше – застану его с другой и просто не переживу этого.

Лучше уйти сейчас, сохранить своё достоинство и уберечь малыша.

Страшно представить, как бы он отреагировал, узнав о ребёнке – его расчётливая и холоднокровная сторона, потребность всё контролировать, может привести к тому, что он попытается отобрать у меня малыша, забрать себе. Я бы такому не удивилась. Этот человек двулик и может быть непредсказуемым».

«Не бойся, мой сладкий, я никому не дам тебя обидеть», – сказала Настя, поглаживая свой ещё плоский живот и подумала: «Мы будем с тобой очень счастливы вдвоём или втроём, я отдам вам всё своё сердце, всю свою любовь.

Вы – единственное, что останется у меня от Андрея, его крошечная частичка, растущая во мне. Может быть у малыша будут его глаза и просыпаясь по утрам я буду смотреть в них – и видеть Андрея, а если вас окажется двое... мои крошки… я… я сделаю для вас всё, что потребуется.

Но нет, не думайте, мы не будем с вами совсем одни. С нами будет жить тётя Вера и прадедушка Тарас, у нас будет всё необходимое: крыша над головой и поддержка близких».

Анастасия и дальше бы погружалась в мысли о том, каково растить двоих детей одной и что ей точно потребуется помощь близких, но в этот момент зазвонил телефон.

Это был дедушка:

«Ты уже приехал? Так скоро? Хорошо, я уже еду домой. Скоро буду».

Настя вызвала такси и направилась к особняку, где её уже ожидали.

Когда Анастасия вошла в столовую, она застала интересную картину: видимо, все устали её ждать и приступили к обсуждению без неё.

Все семейство Якуниных сидело за большим столом, дедушка тоже был там. Он уже явно со всеми познакомился и освоился, вёл себя ещё деликатно, но уже по-свойски.

Тарас Николаевич встал, увидев ее, и подошел обнять:

«Здравствуй, милая! Ты что такая бледная? Нервничаешь перед важным днем?» - он расплылся в своей привычной добродушной улыбке. - «Это нормально. Я помню, всю ночь не спал, представляя, как поведу твою бабушку к алтарю. Я ужасно боялся уронить кольцо в самый неподходящий момент, это дурная примета - к ссорам и разладам».

Анастасия тепло улыбнулась ему, наконец-то, рядом был кто-то свой, кто может её защитить, и ответила:

«Да, я немного нервничаю».

«Это ты зря, милая. Посмотри, Андрюша совсем не нервничает и правильно делает», - сказала Мила Сергеевна, мама Андрея. - «Мы все организовали по высшему разряду, как и договаривались с тобой ранее, посмотри».

Она положила на стол папку с иллюстрациями оформленного банкетного зала, танцевальной сцены, торта и прочих атрибутов свадьбы. Хотя Анастасия и так уже все это видела, она вежливо взяла папку и начала рассматривать.

Мила Сергеевна с деловитым видом продолжила:

«Друзья мои, завтра всё будет проходить по заранее намеченному плану, все подготовлено и согласовано неоднократно. Теперь давайте сверимся с вами.

Итак, завтра утром мы все с вами отправляемся в Сочи, надеюсь, чемоданы собраны?» - Мила Сергеевна вопросительно всех осмотрела и, не дожидаясь ответов, продолжила. - «Спасибо нашему уважаемому Тарасу Николаевичу, который помог нам с организацией банкета в загородном особняке „Лесная поляна“. У вас явно хороший вкус».

Мила Сергеевна похвалила дедушку, стараясь подружиться и принять в семью нового родственника: