Настя бросила салат и радостно обняла подругу:

«Ой, это вы замечательно придумали, как я сама не догадалась. Я забыла, что Паша живёт в Сочи. Я буду очень рада увидеть старого друга! А я всё смотрю на тебя и не пойму, почему ты сегодня так нервничаешь».

Вера выдохнула с облегчением и продолжила:

«Ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?»

Анастасия призадумалась и ответила:

«Нет, не верю. И думаю, что между вами с Павлом совсем не дружба».

У Веры выступил румянец на лице, она очень хотела поделиться с Настей своими переживаниями.

«Это так заметно, что он мне нравится?»

Настя посмотрела подруге в глаза и ответила с теплом в голосе:

«Я знаю вас обоих много лет. И мне давно очевидно, что вы оба любите друг друга. Только почему-то не хотите это признавать и бороться за свою любовь. А любовь – это дар, который надо беречь. Мы так странно устроены – начинаем ценить лишь тогда, когда всё теряем». Вера увидела выражение тоски на лице подруги и расстроилась, она добавила:

«Ты права. Но сегодня мы не будем грустить. Сегодня твой день рождения, и мы будем веселиться. Кушать наши любимые блюда, слушать музыку и танцевать».

Андрей помнил, что у Анастасии сегодня день рождения. Он долго думал, как ему поступить. Безумно хотелось позвонить и услышать её голос, это был отличный повод. В то же время делать этого было нельзя. Все точки расставлены, а мосты разведены. Но сердцу было плевать на формальности, оно требовало её голоса.

Он сидел в её спальне, закрывшись на ключ от Аллы, и крутил в руке телефон, не решаясь позвонить:

«Что я скажу ей? Захочет ли она меня слушать? Вдруг кто-то другой возьмёт трубку?»

С этими словами он убрал телефон в карман. Но тут же достал его и, не выдержав, набрал её номер. Вместо гудков раздался короткий звук блокировки. У Андрея от удивления брови выгнулись дугой. Он смотрел на экран телефона в недоумении, не веря своим глазам и ушам:

«Заблокировала меня… Оборвала все ниточки. Да зачем мне тогда вообще этот телефон…»

И он зашвырнул свой мобильный в центр комнаты. Тот приземлился рядом с деревом бонсай. Андрей, всматриваясь в подарок, который приготовил для Насти, но так и не вручил его, задумался. Поддавшись эмоциям, он резко вскочил, взял растение, вызвал водителя и поехал. По дороге он думал:

«Не хочет говорить со мной, не хочет слышать меня… Тогда я сам приеду и отдам ей подарок. Я так хочу увидеть её, услышат её, хотя бы мельком. Я просто поздравлю и уеду обратно. Это никому из нас не навредит, никто не узнает».

Он подстраховался и написал Алле сообщение о том, что вернется домой поздно, чтобы она не ждала его и не разыскивала. Затем он заехал в цветочный магазин и попросил упаковать дерево в прозрачную пленку, перевязанную розовой ленточкой.

Проведя более пяти часов в пути, Андрей подостыл, и пыл его поутих.

Дома у Анастасии уже все собрались. Дедушка приехал с огромной корзиной белых роз. Павел принес пионовидные розы для Насти и одну маленькую красную розу для Веры.

Старые знакомые сидели за одним общим столом и беседовали, вспоминая прошлые времена, когда они вот так же собирались все вместе. Близкие люди говорили тосты, выпивали за ее здоровье и всячески хвалили. Чувствовалось небольшое напряжение, связанное с тем, что некоторые из них не понимали, что случилось с Анастасией и почему она переехала в Сочи одна, без мужа. Однако спросить ее об этом никто не решался.

Андрей вернулся домой поздно ночью. В полном отчаянии он побрел в свою спальню. Ему было плохо, и безразлично всё происходящее вокруг, мысли казались тяжёлыми. Дверь в спальню он не запер.

Сбросив с себя пиджак на пол, он достал из бара бутылку виски, открыл её и сделал глоток прямо из горла. Ему хотелось поскорее уснуть, чтобы не чувствовать эту мучительную боль в груди, надеясь, что утром будет легче. Перед глазами стояла Настя. Счастливая. В чужих объятиях. Этот образ любимой разрывал изнутри, и избавиться от ревности и тоски не получалось. Ревность оказалась хуже всего, она калечила душу.

Он расстегнул рубашку и открыл окно, позволяя снежинкам лететь на него. Они касались его груди и таяли, покалывая и обжигая, словно иголки. Андрей резко дёрнулся, услышав голос Аллы:

«Хочешь простудиться?»

Он взглянул на неё. Она стояла в облегающем бордовом платье, подчёркивающем все изгибы её фигуры, которые в нём никак не отзывались. И подумал:

«Опять пришла… Похоже она меня никогда не оставит в покое, и придется смириться с её присутствием. Какая теперь к чёрту разница, кто будет рядом, она или кто-то ещё…

Возможно, она меня любит. Может, она сумеет заглушить мои мысли и тоску по Насте…»

Андрей закрыл окно, сделал ещё несколько глотков виски, ощущая, как начинает кружиться голова, и сел на кровать, наблюдая за тем, что будет делать Алла.

Она, впервые увидев, что желанный мужчина не прогоняет её и не отталкивает, тут же перешла к действиям. Алла медленно сняла свое платье, оказавшись в одних трусиках, подошла к нему.

Андрей смотрел на неё с любопытством, не испытывая ни малейшего желания прикасаться к ней и не ощущая даже тени возбуждения.

Она села ему на колени лицом к лицу и погладила его плечи, забираясь под рубашку.

Андрей почувствовал вес её тела, мысленно сравнивая с хрупкостью Насти. Он ощущал, как к нему начинает подступать отвращение, его передернуло, запах её кожи раздражал, она была чужой – совсем не той.

Алла приблизилась к его губам в попытке поцеловать. А Андрей видел перед глазами только Настю, её образ, её губы всплывали в его голове, застилая лицо Аллы. В этот момент он понял: её никто не заменит. И оттолкнул лицо Аллы в сторону. Он хотел любимую женщину, хотел обнимать её одну, чтобы только она сидела у него на коленях и целовала его. Андрей сказал всего одно слово:

«Уходи».

Но этого было достаточно, чтобы ранить Аллу в самое сердце. Никто и никогда с ней так не поступал. Она не упала перед ним на колени, она не разрыдалась в истерике, не умоляла его передумать.

Она молча встала с его коленей и резко ударила его по щеке, подняла свое платье и вышла из его спальни. Слёзы потекли уже потом, когда она осталась одна в своей постели, в очередной раз отвергнутая мужчиной, который был ей небезразличен. Первый раз она была так близко к нему, и от этого стало больно, как никогда раньше, обидно и унизительно.

Андрей остался сидеть на краю кровати с красной щекой и думал:

«Так мне и надо. Как я докатился до такой жизни? Я всё разрушил, всё потерял. И больше ничего не могу с этим сделать. Я всё просчитывал, воздвигал стены, держал руку на пульсе вместо того, чтобы просто любить и дарить свою любовь. Я остался один. А время ничего не лечит, я люблю её только сильнее».

Когда всё гости ушли, Анастасия заметила бонсай. И сразу поняла, от кого этот подарок. Она удивилась, что Андрей вспомнил о ней и решил что-то подарить. Выставив деревце рядом с окном, расправляя его кроны, она подумала:

«Поразительно, он знает, когда у меня день рождения. Подарил подарок со смыслом. Не просто какую-то безделушку, а именно то, что мне действительно нравится. То, что напоминает о Токио и обо всём, что там случилось, о нашей последней близости...

Зачем это всё? Неужели он опять что-то задумал?»

Настя напряглась, ощущая опасность, исходящую от его поступков. Зная его непредсказуемость и холодный расчет, она ожидала от него чего угодно. Подумав, что ей нельзя нервничать, она погладила свой живот и успокоила себя:

«Мне нечего бояться, он в четырёхстах км от меня, и больше не сможет меня использовать. Я теперь под защитой дедушки. Малыша он тоже не отберет и никогда не узнает о нём».

Взглянув в окно, она увидела, что идет снег. Она так обрадовалась, последний раз снегопад она видела три года назад. Накинув курточку, она вышла во двор и села на лавку, наблюдая, как снег кружатся над головой. Настя выставила ладошку перед собой и ловила снежинки, ощущая их хрупкость и невесомость. Они напоминали ей саму себя. Как бы она ни старалась держаться и храбриться, при одной мысли об Андрее она таяла.