Андрей поправил локон её волос, запутавшийся в серьге, пропуская его между пальцев, пытаясь последний раз ощутить их гладкость. Он прощался с ней. Достав из своего кармана ее обручальное кольцо, он взял ее руку, вложил кольцо в ее ладонь и сказал:

«Если я чем-то обидел тебя, прости меня. Я не желаю тебе зла. Наоборот, я очень рад, что встретил тебя...», – он немного запнулся, ощущая, как его чувства начинают пробиваться сквозь сдержанность, его желваки заиграли, но он продолжил – «если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, когда угодно, в любое время, даже через годы, я всегда буду готов помочь тебе. И мне бы очень хотелось, мне было бы очень приятно, если бы это кольцо осталось у тебя на память. Пожалуйста, возьми его».

Анастасия взглянула на кольцо, у нее так заныло в груди, словно она заново пережила все, что с ним связано, ее глаза начали застилать слезы, она тут же спохватилась и сделала вид, что ресница попала ей в глаз. Настя взяла кольцо, надела его на безымянный палец левой руки и спокойно ответила глядя в его голубые глаза:

«Я тоже иногда была резка и груба с тобой. Мне не легко далась наша сделка. Ты до конца даже не представляешь себе насколько не легко. Поэтому и ты меня прости, если я чем-то тебя обидела и не держи зла. Я рада, что сделка завершилась и все увенчалось успехом. Ты заслужил это. Теперь я могу идти?»

Лев Юрьевич вошел в свой кабинет и с самодовольным видом запер в сейфе договор, подписанный с Андреем, сменив на всякий случай код.

Алла уже поднималась к нему – заметив, что отец вернулся, она нервничала, ожидая новостей. Войдя в кабинет и увидев, как он сидит в кресле, закинув ногу на ногу и потягивая бренди, она села напротив и поняла: всё хорошо, ему что-то удалось сделать. Она поёрзала в кресле.

Лев Юрьевич, зная, какая Алла нетерпеливая, не стал её томить и заговорил:

«Можешь собирать свои вещи. Ты переезжаешь к Андрею».

Наблюдая за реакцией на её лице и помешивая напиток в бокале, он продолжил:

«Свадьба будет через шесть месяцев. Это все, что я смог сделать. Довольна?»

Алла замерла, щёки её порозовели, в глазах засверкали искры, она хлопнула в ладоши от радости и вскрикнула:

«Папочка… Пап, я всегда в тебя верила. Я знала. Ты можешь все… Довольна ли я? Ещё спрашиваешь. Да это лучшее, что могло со мной произойти. Я без ума от счастья! Когда можно переезжать?»

Отец, явно наслаждаясь её реакцией, произнес:

«Хоть завтра. Андрей тебя примет. Если посмеет тебя обидеть, скажешь мне».

Алла завизжала и затопала ногами, вскочила с кресла, подняла свой взор к потолку и мечтательно заговорила:

«Завтра же бегу в салон красоты… надо купить новые платья, туфли, украшения, парфюм… Я же всё разбила. И сразу же к нему». Она направилась на выход из кабинета, погружаясь в свои мечты, но вдруг остановилась и спросила:

«Как ты это сделал?»

Отец, поразмыслив, ответил:

«Тебе этого знать не нужно. Единственное, что тебе надо запомнить – он сейчас почти твой, но не до конца. Пока ты не являешься его женой, будь осторожна – не наделай глупостей. Официально он сейчас женат на другой. Фактически он будет жить с тобой.

Наши с ним фирмы сольются. Навредишь его репутации – навредишь мне. Надеюсь, это ясно? Чтобы эти шесть месяцев прошли без скандалов и ни одной гадкой статьи в прессе! Мы теперь зависим друг от друга. Не зли его.

Веди себя прилично. Постарайся расположить его к себе, узнай его привычки, что он любит. Ну ты сама должна знать, как влюблять в себя мужчин».

Алла расстроенно ответила:

«Что это означает? Если он будет мной недоволен или, скажем, откажет мне в близости, я должна терпеть это шесть месяцев?»

Отец начал раздражаться:

«Именно так я и сказал. Потерпишь, полгода – это не вечность. Мне не нужны судебные иски от него. Будешь его женой, тогда и лезь к нему в постель. А сейчас всё, что ты можешь, это сделать так, чтобы он сам захотел тебя. Расположи его к себе. Он же остался один, утешь по-женски».

Алла разочаровалась, но делать было нечего. Она вышла из кабинета отца с мыслями:

«Это в любом случае был лучший исход из всех возможных вариантов, которые я себе рисовала. Отец прав, Андрей в итоге затоскует по женской ласке, и поддастся – полгода без женщины никто не выдержит. А я буду рядом, всегда готовая приласкать его».

Алла открыла галерею своего телефона, нашла фотографию Андрея, сделанную на корпоративе. Поцеловала её и произнесла:

«Ты будешь мой». Затем она переоделась, села в свой Porsche и поехала разорять бутики.

Анастасия получила все обещанные вознаграждения: купила белый автомобиль BMW 1 Series, успешно сдала на права, оформила сделку на покупку двухкомнатной квартиры в Сочи, в тридцати минутах ходьбы от городского пляжа и набережной.

Она подсунула Вере выигрышный лотерейный билет. Вера от счастья чуть не упала в обморок, долго не могла поверить, что с ней действительно случилось такое чудо. Настя очень хотела, чтобы Вера жила с ней рядом – она боялась остаться совсем одна с ребенком. Сегодня они перевозили последние вещи из Анапы в квартиру Насти. Вера еще не получила документы на свое жилье, и пока подруги решили жить вместе.

BMW был полностью заполнен сумками, книгами и пакетами. Оставалось только поставить коробку с цветком в горшке: он все же выжил и снова радовал Настю своим цветением.

Девушек провожали родители Веры. Они очень нервничали, переживали за дорогу, особенно после того, что случилось с Верой и тревожились о неопытности водителя. Но в то же время они осознавали, что их дочь выросла, ее пора отпустить во взрослую жизнь. Они все обнялись, посидели на дорожку и Настя села за руль.

Построив маршрут в навигаторе, она включила радио и услышала знакомые ноты своей любимой песни, которую она исполняла в баре-караоке, напоминавшей об Андрее. Слова будто острие копья впивались прямо в сердце:

«…ты знаешь каждый сантиметр кожи моей от и до, и то, что между нами, это больше чем искры, я впервые так искренне люблю…»

Вера взглянула на Настю и увидела её боль, наблюдая, как слёзы заполняют глаза, готовясь утешать подругу.

Настя сдержалась, она не впала в истерику, лишь пара слезинок прокатились по её щекам. Она училась жить с этим чувством неразделенной любви. Сглотнула ком в пересохшем горле, включила первую передачу, мотор заревел, затем вторую, перешла на третью и они уже вовсю мчались по центральной улице города, навсегда покидая эпицентр её боли. Будто её душа эвакуировалась из зоны отчуждения.

Андрей с безразличным видом вернулся домой и рухнул на диван в столовой. Он привыкал к этому новому состоянию – жить с постоянной болью в душе. Особенно тяжело было оставаться наедине со своими мыслями. Он постоянно думал о Насте, представляя её рядом, когда сидит за столом и завтракает, вспоминая её голос и звонкий смех. Первая мысль, которая посещала его сразу после пробуждения, была о ней. Засыпая, он мечтал к ней прикоснуться или хотя бы увидеть её силуэт в толпе. Ему очень хотелось позвонить ей, просто так, чтобы снова услышать её. Но было нельзя, он включал её старые голосовые сообщения на телефоне и слушал их, когда было совсем невыносимо.

Андрей задремал на диване в столовой, несмотря на ранний вечер. Он плохо спал в последнее время, и его сморило. Разбуженный звонком видеодомофона, он встал, подошел к двери, взглянул на изображение и увидел её. Алла стояла под дверью, а за ней шли водитель и охрана с вереницей чемоданов в руках.

Андрей открыл дверь, посмотрел на этот впечатляющий объём багажа и засомневался, хватит ли для него места в доме. Создавалось ощущение, что к нему переезжает не один непрошеный гость, а сразу десять.

Алла вся сияла, заходя в дом. Она огляделась и улыбнулась Андрею, ожидая приветствия. Андрей, забыв о приличиях, считая, что семейство Совок больше вежливости не заслуживает, безразлично сказал: