— Крути барабан, дикарь! — нетерпеливо прикрикнул Данте, глаза которого полыхали адским, золотым светом. — Давай добавим немного интриги! Я хочу видеть, как ты потеешь!

Шрам резким движением большого пальца крутанул барабан. Металлический треск разорвал тишину гостиной, подобно стрекотанию механической гренемухи. Щелчок блокиратора. Патрон встал на место. Ветеран не колебался ни секунды, чтобы не дать животному страху парализовать волю. Мужчина плавно поднес дуло к своему правому виску.

Он смотрел прямо в черные, лишенные зрачков глаза пижона. Никакой мольбы, никакого сожаления. Только ледяная ненависть.

Щелчок.

Боек ударил по пустой каморе. В звенящей тишине комнаты этот звук показался оглушительным раскатом грома.

Мия судорожно выдохнула, едва не потеряв сознание от резкого спада напряжения.

— Браво! — захлопал в ладоши кибернетический фантом, искренне радуясь зрелищу. — Удача благоволит смелым! Или дуракам, тут как посмотреть. Крути снова, герой.

Пьер опустил оружие. На лбу выступила холодная испарина. Сердце колотилось о грудную клетку так, что, казалось, сейчас сломает уцелевшие ребра. Снова резкий взмах пальца по рефленому металлу. Снова зловещее, монотонное стрекотание стального механизма. Очередной щелчок фиксатора.

Бывший командир вновь приставил ствол к голове. На этот раз он перевел взгляд на Мию. На ее растрепанные темные волосы, на слезинку, застывшую на бледной щеке. Мужчина жадно вглядывался в ее черты, запоминая каждую деталь, осознавая, что это может быть последнее, что он видит в своей проклятой жизни.

Щелчок.

Снова пустота. Старый солдат медленно, глубоко втянул носом воздух, пахнущий грозой за окном и дорогим одеколоном демона.

— Да ты везунчик! — разочарованно протянул Данте, склонив голову набок. Золотые руны цифрового интерфейса в его глазах чуть замедлили свой бешеный бег. — Моя система оценивает вероятность твоего выживания как статистическую аномалию. Но математика — суровая стерва, Пьер. С каждым разом шансы поймать свинец растут. Давай, третий раунд! Жги!

Третий раз давался невыносимо тяжело.

Тело инстинктивно отказывалось подчиняться. Разум вопил, требуя бросить револьвер, сорваться с места, вцепиться врагу в горло, сделать хоть что-то, кроме добровольного нажатия на курок. Рука старого наемника едва заметно дрогнула, когда он в третий раз раскрутил тяжелый барабан.

Когда вращение остановилось, в комнате повисла такая плотная, удушливая тишина, что стал отчетливо слышен стук дождевых капель, бьющихся о стекло на балконе.

Пьер поднял «Магнум». Дуло вновь коснулось виска, обжигая кожу ледяным поцелуем стали. Мужчина прикрыл глаза. В голове стало абсолютно пусто, словно кто-то выключил звук. Никакой паники. Никакой надежды. Только холодный, безразличный фатализм человека, который уже сотню раз стоял на самом краю пропасти и привык смотреть в бездну.

Указательный палец плавно, с многолетней профессиональной привычкой, потянул тугой спусковой крючок.

Щелчок.

Боек ударил в пустоту.

Шрам выжил трижды. Стальной монстр, способный разнести череп на куски, превратился в бесполезный кусок железа. Оружие со стуком упало на стеклянный стол, выскользнув из ослабевших, мгновенно вспотевших пальцев ветерана. Пьер тяжело, прерывисто задышал, опустив голову и глядя на полированный металл перед собой. Он выиграл свою жизнь у самой смерти.

Тяжелое, рваное дыхание Пьера заполняло звенящую тишину комнаты. Ветеран смотрел на хромированный револьвер, сиротливо лежащий на стеклянной столешнице. Три щелчка. Три пустых каморы. Математика смерти дала сбой, позволив ему обмануть судьбу.

Мия издала сдавленный, болезненный всхлип, переходящий в тихий, истеричный плач облегчения. Девушка закрыла лицо дрожащими ладонями, не в силах поверить, что этот сюрреалистичный кошмар закончился. Ее плечи судорожно тряслись.

Данте разочарованно цокнул языком. Золотые символы в его абсолютно черных глазах замедлили свой безумный танец, потускнели, словно компьютер перешел в спящий режим. Пижон с откровенной, брезгливой гримасой посмотрел на тяжело дышащего старого солдата.

— Ты победил, — сухо и безжизненно констатировал убийца. Бархатные нотки в его голосе сменились смертельной, цифровой скукой. — Признаюсь честно, я разочарован. Ждал драмы, красивой трагедии, мольбы о пощаде. А получил лишь везучего дикаря, которому просто выпал удачный алгоритм. Никакой эстетики. Сплошная рутина.

Франт элегантным жестом отряхнул невидимую пылинку со своего идеального кашемирового пальто. Затем медленно, нарочито небрежно потянулся к столику и забрал «Магнум». Оружие плавно исчезло в глубоком кармане.

Бывший командир напрягся, готовый в любой момент сорваться с места, но кибернетический фантом лишь примирительно развел руками, демонстрируя пустые ладони в черных кожаных перчатках.

— Спокойно, герой. Уговор есть уговор. Моя система зафиксировала результат пари, а я — машина слова, — гость издевательски поклонился, картинно прижав руку к груди. — Наслаждайтесь своим жалким, коротким существованием. Увидимся на похоронах ваших друзей. Если, конечно, от них останется, что хоронить.

Демон развернулся на каблуках дорогих туфель и неспешно, прогулочным шагом направился к выбитой двери прихожей. Его шаги звучали мягко, размеренно, удаляясь всё дальше.

Наемник почувствовал, как невидимые тиски, сжимавшие легкие, начали слабеть. Впервые за этот бесконечный, проклятый вечер он позволил себе выдохнуть. Мужчина перевел взгляд на Мию.

Певица медленно отняла руки от лица. Ее темные глаза, блестящие от слез, встретились с серым, уставшим взглядом Шрама. На бледных губах девушки начала зарождаться робкая, невероятно хрупкая улыбка. Улыбка человека, вернувшегося с того света. Она потянулась к нему, желая оказаться в спасительных объятиях.

Данте остановился в дверном проеме.

Его идеальная, прямая спина замерла, словно механизм наткнулся на невидимую преграду. Тишину гостиной разорвал тихий, дребезжащий синтетический смешок. Спустя секунду этот звук перерос в раскатистый, лающий, абсолютно безумный хохот.

Пижон медленно повернулся. На его идеальном лице играл такой радостный, садистский оскал, что кровь стыла в жилах, превращаясь в ледяную крошку. Рука франта молниеносно взметнулась вверх, вновь сжимая тяжелый хромированный револьвер.

Время остановилось. Воздух превратился в густую, непробиваемую смолу.

Пьер видел, как палец убийцы ложится на спусковой крючок. Видел, как улыбка на губах Мии ломается, сменяясь гримасой чистого, неподдельного животного ужаса.

— Ты выжил, дикарь! — весело, с детским восторгом прокричал Данте, наводя дуло точно в центр лба беззащитной девушки. — Но мы ведь играли на твою жизнь! Она в этом пари не участвовала. Моя логика безупречна. Она — проиграла. А отпустить я обещал лишь тебя!

— Нет!!! — не своим, сорванным голосом взревел старый солдат.

Ветеран рванулся вперед, отталкиваясь ногами от пола с такой силой, что хрустнули доски паркета. Он выкинул вперед руку, пытаясь перекрыть линию огня, закрыть любимую своим телом, поймать пулю зубами — сделать что угодно, лишь бы отвести смерть.

Слишком поздно.

Оглушительный грохот выстрела разорвал уютную гостиную. Дульное пламя осветило комнату зловещей желтой вспышкой. Тяжелая экспансивная пуля покинула ствол со сверхзвуковой скоростью.

Шрам не успел. Хрупкая фигура в кресле резко, неестественно дернулась назад, словно сломанная марионетка, которой обрезали нити. Свинец с чудовищной кинетической энергией ударил точно в цель.

Всё было кончено за долю секунды.

Стену за креслом окрасило жутким, багровым узором. Тело певицы мгновенно обмякло, безвольно сползая по дорогой обивке, а ее любимая фарфоровая чашка, сброшенная с края стола конвульсивным рывком руки, со звоном разлетелась о пол.

Стрелок опустил дымящееся дуло. Демон с явным, гурманским наслаждением вдохнул запах сгоревшего пороха и удовлетворенно кивнул, словно художник, поставивший финальную точку в своем лучшем, самом кровавом шедевре.