— Дополненная реальность. Шкала эволюции. Дерево навыков, которое блокируется не опытом, а человеческими жизнями, — с предвкушением безумного творца комментировал владыка. — И самое главное… Магазин.

На экране всплыла вкладка. Никаких долларов, евро или крипты. Валютой в этом цифровом аду служили исключительно души. Каждая убитая цель, каждый сломленный человек, каждая капля чужого отчаяния теперь конвертировалась в очки праха. За них новый аватар мог покупать демонические усиления, изгибать законы физики и регенерировать ткани прямо в бою.

Система была готова. Совершенный хищник с интерфейсом из преисподней.

Малик с силой ударил по клавише ввода.

Резервуар громко зашипел. Густая жидкость начала стремительно уходить в сливные отверстия. Стеклянная стенка откинулась вверх, выпуская наружу клубы холодного пара.

Клон рухнул на колени, судорожно втягивая в легкие первый глоток воздуха. Синтетические мышцы напряглись. Мужчина медленно поднял голову.

В его расширенных зрачках вспыхнуло окно загрузки. Золотые буквы на фоне кровавой тьмы.

СИСТЕМА «БЕЗДНА» АКТИВИРОВАНА.

СКАНИРОВАНИЕ НОСИТЕЛЯ… УСПЕШНО.

БАЛАНС ДУШ: 0.

Новый Данте не мигая смотрел на своего создателя. В его взгляде не было ни человеческого страха, ни растерянности. Только холодный голод и абсолютное, машинное послушание, помноженное на адскую злобу.

Малик де Сад подошел вплотную к своему совершенному творению. Демон склонился над кибернетическим гибридом, и его голос зазвучал не как речь человека, а как скрежет надгробных плит:

— Шрам и его компания слишком расслабились. Пора навести суету и превратить его жизнь в ад, — губы миллиардера изогнулись в широкой, хищной улыбке, обнажающей неестественно острые клыки. — Мне интересно, как быстро он сломается.

Оглушительный, пронзительный визг пяти тысяч восторженных школьниц по децибелам легко превосходил натужный рев турбин тяжелого транспортного самолета.

Пьер стоял в густой тени за кулисами огромной сеульской арены, скрестив на груди мощные руки. На бывшем наемнике был безупречно сидящий черный костюм, белоснежная рубашка и тактическая гарнитура в ухе. Белесый шрам на щеке в свете пульсирующих стробоскопов казался еще более зловещим.

Ветеран африканских мясорубок и рейдов по трущобам с профессиональным спокойствием сканировал толпу. Он привык искать в массе людей оптические прицелы, вспышки выстрелов или пояса смертников. Но сегодня главную «угрозу» периметру представляли плюшевые медведи, светящиеся палочки и плакаты с надписью «Оппа, женись на мне!».

Мир определенно сошел с ума, и Пьеру это чертовски нравилось.

На сцене вспыхнули фонтаны холодных искр. Сверхпопулярная K-pop группа «Neon Sky» — пятеро смазливых, идеально причесанных парней в блестящих куртках — взяла финальный аккорд. Арена взорвалась таким воплем, что у Шрама едва не заложило уши.

Мальчики-зайчики, тяжело дыша и обливаясь потом, сбежали по ступенькам за кулисы. Вся их сценическая крутизна моментально испарилась.

— Я умираю! Несите кислород! — театрально простонал Джи-сон, главный вокалист, падая на кожаный диван в гримерке. — Моя укладка… Скажите мне, что она не испортилась! Если в сеть утекут фотки с плохой челкой, я уволюсь!

— Мои ноги… эти ботинки от Gucci — орудие пыток, — поддержал его Мин-хо, лидер группы, стягивая обувь. — Менеджер! Где мой смузи с семенами чиа? Я теряю мышечную массу!

Дверь гримерки тихо открылась. В комнату шагнул Шрам.

Мгновенно воцарилась гробовая тишина. Айдолы инстинктивно вжали головы в плечи, словно новобранцы перед суровым сержантом. Никто из них не знал подробностей прошлого своего нового начальника службы безопасности, но одного взгляда в эти холодные, серые глаза хватало, чтобы забыть о капризах.

— Отставить панику, пехота, — ровным, густым голосом произнес Пьер, обводя взглядом растрепанных поп-звезд. — Укладки в норме. Потери мышечной массы не зафиксировано.

Менеджер группы, суетливый лысоватый мужчина, с облегчением выдохнул, прячась за широкой спиной ветерана.

— Босс, какой у нас статус? — робко подал голос Мин-хо, натягивая кроссовки.

Шрам нажал кнопку на гарнитуре, слушая доклад от своих ребят на внешнем оцеплении.

— Статус: тактическое отступление, — серьезно доложил бывший солдат удачи, подходя к маркерной доске и рисуя схему. — Главный выход заблокирован превосходящими силами противника. Примерно две тысячи гражданских единиц, вооруженных смартфонами и блокнотами для автографов. Уровень агрессии — критический.

Айдолы сглотнули. Джи-сон нервно поправил свою идеальную челку.

— Мы не сможем прорваться? — пискнул самый младший участник группы.

— Мы не смертники, сынок, чтобы идти в лобовую на визжащую толпу, — усмехнулся Шрам. — Поэтому меняем маршрут эвакуации. Уходим через технический тоннель на минус первом этаже. Транспорт уже подан к погрузочным докам. Двигаемся колонной по одному. Интервал — полметра. Если кто-то отстанет — спасать не буду, оставлю на растерзание фанаткам. Вопросы?

— Пьер-ним, — Мин-хо поднял руку, как школьник. — А мы можем по дороге сделать крюк? Там за углом отличная кофейня. Мне очень нужен карамельный макиато на миндальном молоке… для восстановления нервной системы.

Шрам медленно повернул голову. Ветеран посмотрел на смазливого юношу тем самым знаменитым взглядом, от которого когда-то седели африканские наемники.

— Карамельный макиато, Мин-хо, — ледяным тоном процедил начальник охраны, — это не жизненно важный ресурс. Это прихоть. В условиях враждебного окружения остановка ради сиропа — это саботаж. Ты хочешь поставить под удар всю операцию?

— Н-нет, сэр. Вода из кулера вполне подойдет, сэр, — заикаясь, ответил лидер группы, вытягиваясь по стойке смирно.

— Отличный выбор, боец.

Шрам отвернулся, пряча теплую улыбку. Эта работа была самым абсурдным, но одновременно самым прекрасным периодом в его жизни. Никаких ножевых ранений, никаких мин-растяжек и предательств. Самая страшная проблема за день — это слетевшая укладка Джи-сона и не вовремя выпитый смузи.

Ветеран проверил кобуру под пиджаком — там лежал табельный, но совершенно не нужный здесь электрошокер — и распахнул дверь.

— Вперед, стая зайчиков, — скомандовал Пьер. — Держим строй и не смотрим им в глаза!

Выводя своих подопечных через темные коридоры арены к спасительному бронированному фургону, Шрам чувствовал себя абсолютно счастливым. Вечером он вернется в уютную квартиру, где пахнет ванилью, где его ждет Мия с ее гитарой и нежной улыбкой. Старые призраки наконец-то оставили его в покое.

Так ему казалось.

Густой, пряный аромат лемонграсса, имбиря и кокосового молока уверенно вытеснял из внутреннего дворика привычные запахи сеульского раскаленного асфальта.

Батист возвышался над огромным металлическим чаном, установленным прямо на открытом огне. Огромные ладони, привыкшие к отдаче крупнокалиберного пулемета, сейчас с невероятной, ювелирной нежностью нарезали жгучий перец чили. Лезвие шеф-ножа порхало по разделочной доске с пугающей скоростью.

На бывшем наемнике была надета простая белая футболка, не скрывающая густую вязь угрожающих татуировок на бугристых мышцах, и… ярко-розовый кухонный фартук с надписью «Лучший повар на районе». Фартук подарила Лин, и великан носил его с гордостью генерала, надевшего парадный мундир.

Деревянная калитка двора с треском распахнулась. Тишину разорвал топот десятка пар кроссовок.

— Дядя Медведь! Дядя Медведь! — стайка местных мальчишек и девчонок в возрасте от семи до двенадцати лет вихрем влетела на территорию.

Самый бойкий из них, восьмилетний Джин-ву с вечно разбитыми коленками, подлетел к здоровяку и задрал голову вверх, пытаясь заглянуть в лицо гиганту.

— Дядя Медведь, а мы сегодня будем учиться ломать шеи плохим парням? — с огромной надеждой в голосе поинтересовался мальчишка, активно махая кулаками в воздухе. — Я видел в кино, там вот так делают: хрясь! И враг падает!