Отряд мчался сквозь ночь. Трое наемников, спаянных вместе годами войны, литрами чужой крови и общей жаждой жизни. Им было плевать на корпоративные интриги, на химию в кулерах и на философию гибридов. Они просто делали свою грязную работу.

Плата получена. Оружие заряжено. Охота продолжается!

ИНТЕРЛЮДИЯ

Утро консильери начиналось не с кофе. Оно начиналось с идеальной, выверенной тишины.

Данте стоял перед панорамным окном своего пентхауса, застегивая тугие манжеты белоснежной сорочки. Город внизу казался серой, пульсирующей массой бетона и стекла. Итальянец не испытывал к Сеулу ни любви, ни ненависти. Мегаполис был просто очередным полигоном. Еще одной шахматной доской, где фигуры двигались строго по его правилам.

Многие в корпорации «Омникроп» считали этого человека излишне лощеным клерком. Холеным стратегом, который боится запачкать дорогие оксфорды и прячется за широкими спинами наемников. Это была очень полезная и смертельно опасная иллюзия.

Спустя час черный тонированный седан остановился на подземной парковке логистического центра. Водитель остался за рулем. Консильери вышел один. Никакой свиты. Никаких вооруженных амбалов.

В просторном кабинете на верхнем этаже его ждал директор транзитного узла — тучный кореец, решивший, что может незаметно увести часть корпоративных грузов налево. Владелец кабинета нервно потел, сжимая в руке стакан с виски, в то время как за его спиной неподвижными скалами возвышались двое личных телохранителей.

— Господин Данте… — начал было управленец, пытаясь изобразить уверенность. — Я могу всё объяснить. В накладных произошла фатальная ошибка.

Итальянец не стал слушать. Шаг вперед был текучим, мягким, лишенным всякого физического усилия.

Первый телохранитель даже не успел дернуться к кобуре. Из рукава светлого пиджака Данте скользнула тонкая, вороненая титановая стилета. Короткий, хирургически точный выпад в основание шеи — и огромный боец с глухим бульканьем осел на ковер, заливая ворс горячей артериальной кровью.

Второй охранник с рычанием потянулся за пистолетом-пулеметом. Корпораст неуловимым движением перехватил его руку, с сухим, громким хрустом ломая запястье, и одновременно нанес сокрушительный удар коленом в печень. Громила рухнул, судорожно хватая ртом воздух. Убийца в костюме изящно выхватил из-под полы пиджака пистолет с интегрированным глушителем и дважды выстрелил бьющемуся в конвульсиях охраннику в затылок.

На весь танец ушло меньше четырех секунд.

Директор логистического центра выронил стакан. Дорогой хрусталь со звоном разлетелся вдребезги. Толстяк трясся, вжимаясь в глубокое кожаное кресло, не в силах оторвать взгляд от окровавленной стали в руках безупречного визитера.

— Вы перевели на свои скрытые счета восемь миллионов, — ровным, бархатистым голосом произнес решала, доставая белоснежный платок и тщательно протирая лезвие стилето. — Корпорация не терпит воровства. Верните деньги прямо сейчас, и я позволю вам застрелиться самому. Сохраните лицо перед семьей. Откажетесь — я буду снимать с вас кожу. По одному миллиметру.

Через десять минут консильери покинул кабинет. Теневые счета «Омникроп» пополнились, а на полу остались лежать три остывающих трупа. На светлом итальянском сукне не появилось ни единой капли крови. Жесткий переговорщик просто сделал свою обычную, рутинную работу.

Ближе к вечеру декорации сменились. Крыша небоскреба представляла собой закрытый сад камней. Настоящий оазис абсолютной тишины, отгороженный от пронизывающих ветров прозрачными бронестеклами.

Здесь его уже ждали.

Человек, стоявший у искусственного водопада, совершенно не походил на типичного скучного инвестора. Никакой серости или напыщенной важности. Стильный, выверенный до мелочей темный лук, идеально подчеркивающий подтянутую фигуру. Густые темные волосы, слегка растрепанные вечерним бризом. И глаза — пронзительные, зеленые, светящиеся опасным, хищным интеллектом.

Малик Де Сад. Гений. Творец. Человек, чьи безграничные финансы и секретные химические разработки превратили кучку сломленных наемников в непобедимую стаю гибридов.

— Ты опоздал на три минуты, Данте, — мягко произнес брюнет, не оборачиваясь. Голос инвестора журчал, как вода, но в нем безошибочно угадывалась стальная хватка. — Я начинаю думать, что сеульские пробки сильнее твоего хваленого тайм-менеджмента.

— Возникли мелкие кадровые проблемы. Пришлось решать лично и радикально, — спокойно ответил итальянец, подходя ближе. — Как вам город, Малик?

— Слишком шумный. Слишком предсказуемый, — зеленоглазый красавец плавно повернулся, скрестив руки на груди. На его губах заиграла легкая, почти змеиная полуулыбка. — Но меня не интересует местная архитектура. Меня интересуют наши лабораторные псы. Как звучит моя химическая симфония в их головах?

Консильери достал тактический планшет, выводя в воздух синюю голографическую сводку.

— Идеально. Вчера отряд полностью зачистил главную цитадель триады. Скорость реакции, тактическое взаимодействие и болевой порог превышают человеческие пределы на сорок процентов. Ваша формула — это абсолютный шедевр, господин Де Сад.

Брюнет довольно прищурился. Стильный темный плащ слегка колыхнулся на ветру.

— Формула — это лишь ключ. Меня интересуют замки, которые она открывает. Чертоги разума, Данте. Как именно командир отряда… Шрам, кажется? Как он визуализирует работу системы внутри своего черепа?

— Нейросеть проецируется на сетчатку безупречно, — отчитался корпораст, убирая планшет. — Мозг Дюбуа сам отрисовывает себе несуществующий интерфейс. Зеленые цифры, тепловизор, маркеры целей. Он искренне верил, что носит в зрительном нерве боевой имплант. Его подсознание собирает информацию через обостренные зрение и слух, а химия мгновенно упаковывает это в цифровой код, который наемник якобы «видит».

Гость шагнул вперед. Зеленые глаза вспыхнули нездоровым, жгучим научным азартом.

— Прекрасно. Мы взломали саму концепцию восприятия реальности. Человек становится неудержимой машиной просто потому, что мы убедили в этом его нейроны. Архитектура сознания перестраивается под навязанный нами алгоритм. А сбои? Были системные артефакты в чертогах разума?

Данте чуть заметно напрягся, но голос остался холодным и ровным:

— Был один инцидент. На фоне жесточайшего адреналинового истощения иллюзия дала микроскопическую трещину. Шрам увидел фантомную угрозу. Сбой целеуказания. Разум на секунду попытался отторгнуть контроль. Я уже приказал техникам увеличить концентрацию стабилизаторов в их питьевой воде.

— Фантомы… — Малик задумчиво провел изящной рукой по подбородку. — Мозг сопротивляется. Подсознание пытается сорвать химический поводок, генерируя программные ошибки в вымышленном интерфейсе. Это даже поэтично.

Инвестор подошел вплотную к стеклянному ограждению, с легким презрением глядя на сверкающий мегаполис далеко внизу.

— Не вздумай их жалеть или списывать в утиль, решала. Они — вершина моего творения. Я хочу посмотреть, как далеко сможет зайти человеческий мозг, намертво запертый в клетке из собственных галлюцинаций.

Зеленоглазый брюнет резко повернул голову. Взгляд творца стал тяжелым, пронизывающим и абсолютно безжалостным.

— Загружай им новые, невыполнимые задачи. Спускай на них кланы якудза, элитный спецназ, кого угодно. Загоняй их в самый темный угол. Мне нужны чистые данные о работе фальшивой системы на грани полного психического слома.

— Как скажете, — послушно кивнул консильери. — Контракт будет продолжен. Мы выжмем из них всё.

Малик улыбнулся. Искренне, ярко и по-настоящему страшно. Гениальный инвестор был чертовски доволен тем, как его невидимый яд пожирает чужие чертоги разума, навсегда превращая живых, вольных наемников в послушные, сломанные механизмы.

Роскошный пентхаус Данте встретил Пьера удушливой, идеальной тишиной. Воздух здесь всегда пах дорогим сандалом, свежеотпечатанными купюрами и абсолютной, стерильной властью.