— Это был культурный эксперимент, — огрызнулся Ландо. Он приподнял край подушки, прищурился от света и с содроганием посмотрел на кружку. — Медведь, твоим варевом можно чистить стволы. Я пас.

Шрам стоял у панорамного окна. Он был уже вымыт, выбрит и одет в чистую тактическую форму. Никакого похмелья. Никакой усталости. Только холодный, расчетливый прагматизм.

В руке ветеран держал распечатанную бутылку фирменной спортивной воды «Омникроп».

Он равнодушно посмотрел на прозрачную жидкость. Идеальный коктейль из электролитов и мощных нейростимуляторов, создающий иллюзию кибернетического интерфейса. Командир сделал три больших глотка. Вода показалась чуть горьковатой, но, возможно, он просто накручивал себя.

Через пару секунд в правом глазу привычно моргнула зеленая вспышка. Химия добралась до рецепторов. Бирюзовые строчки телеметрии побежали по периферии зрения, подсвечивая объекты в комнате.

«Система в норме. Синхронизация 100%», — отрапортовал услужливый цифровой призрак.

Бывший легионер криво усмехнулся. Мозг сам рисовал себе поводок, а он только что добровольно его затянул. Всё ради выживания.

— Шеф, ты выглядишь так, будто уже готов убивать, — заметил Батист, вытирая усы тыльной стороной ладони. — Мы же вроде в отпуске?

— Отпуск закончился пять минут назад, — сухо ответил Пьер.

Он моргнул, подтверждая входящий пакет данных от Данте. Навязанный интерфейс развернул перед глазами карту портовой зоны. Ту самую, которую они вчера превратили в пепелище. Но теперь там появились новые, ярко-красные пульсирующие точки.

— Свято место пусто не бывает, — командир повернулся к своим людям. — Мы выжгли корейскую триаду. Но на запах свежей крови приплыли акулы покрупнее. Якудза. Синдикат Ямагути.

Ландо наконец отбросил подушку и сел. Его лицо было изрядно помятым, но в глазах уже загорелся профессиональный, хищный интерес.

— Японцы? Здесь? Они же терпеть не могут лезть на материк.

— Местный бизнес — слишком лакомый кусок. Они решили забрать брошенный порт под свой контроль, пока полиция считает трупы, — Шрам подошел к столу и бросил на него тактический планшет. Экран загорелся, дублируя карту для парней. — Данте это категорически не устраивает. Корпорации нужен пустой порт для своих грузов.

— Опять контейнеры и запах тухлой рыбы, — разочарованно протянул снайпер, потирая виски. — А я только гражданский костюм в химчистку сдал. Никакой эстетики.

— Сколько их? — деловито спросил Батист, хрустя огромными костяшками пальцев. Похмелье пулеметчика явно не беспокоило.

— Около сотни бойцов. Авангард клана, — отчеканил ветеран. — Прибыли ночью на двух сухогрузах. Сейчас окапываются на северном терминале. Разгружают контейнеры с оружием и оборудованием.

— У них есть тяжелое железо? — Ландо потянулся к планшету, окончательно забыв про головную боль.

— Якудза обожает импланты. Настоящие, заводские, а не кустарное барахло, как у того старого корейца, — Пьер обвел взглядом своих людей. — У них армейская оптика, подкожная композитная броня и реактивные рефлексы. Это не уличная шпана. Будет очень громко.

— Значит, возьмем патроны с вольфрамовым сердечником, — флегматично пожал плечами гигант. — Мне без разницы, сколько дорогого хрома в этих костюмированных ублюдках. Крупный калибр пробивает всё, даже понты.

Снайпер тяжело вздохнул, пружинисто поднялся с дивана и поплелся в сторону оружейной комнаты.

— Ладно. Пойду собирать свою детку. Но если я словлю пулю из-за трясущихся рук, это будет на твоей совести, Медведь. Твой чай — это просто яд.

— Могу заварить покрепче, Ромео! Специально для тебя! — крикнул ему вслед Батист с издевательской заботой.

— Иди к черту!

Шрам остался в комнате один на один с пулеметчиком. Ветеран смотрел, как здоровяк неторопливо и обстоятельно собирает свою тяжелую разгрузку. Парни верили интерфейсу. Они верили в непогрешимость корпоративной системы. И пока эта искренняя вера делала их смертоносными и помогала выживать в городском аду, командир не собирался ломать их реальность.

Пьер коснулся горлового микрофона, выходя на внутреннюю линию связи с техниками Данте.

— Арсенал? Откройте доступ к бронебойно-зажигательным боеприпасам. И подготовьте стаю. Нашим псам пора на утреннюю прогулку.

Гараж подземного комплекса гудел от напряжения. Воздух пропитался запахом жженой резины, машинного масла и высокооктанового топлива. Бронированный фургон стоял с распахнутыми дверями, как хищная пасть, готовая проглотить новую порцию свинца и ярости.

— Ненавижу якудза, — бодро сообщил Ландо, закидывая в кузов кофр со снайперской винтовкой. — Они слишком серьезно к себе относятся. Все эти татуировки, кодексы чести, отрубленные пальцы. Никакого чувства юмора.

— Зато у них есть деньги на хорошие игрушки, — отозвался Батист, с лязгом забрасывая следом тяжелые ящики с пулеметными лентами. — Я слышал, их штурмовики ставят себе титановые пластины под кожу. Наконец-то будет обо что почесать мои бронебойные.

— Медведь, ты больной ублюдок. Тебе бы только что-нибудь продырявить, — хмыкнул парижанин.

— А тебе бы только поныть. Загружай сумку с гранатами, эстет.

Шрам стоял в стороне, наблюдая за погрузкой. Ветеран методично снаряжал магазины. Каждый щелчок пружины — как удар метронома. Спокойный, размеренный, неумолимый.

В правом глазу мерцали бирюзовые цифры. Телеметрия услужливо докладывала о состоянии брони, запасе патронов и пульсе. Бывший легионер теперь знал, что этот красивый цифровой мир — лишь химия, бурлящая в его крови. Но тело работало безупречно. Рефлексы были натянуты, как стальная струна. Корпоративная дурь делала свое дело.

Из глубины ангара бесшумно выскользнули четыре «Цербера». Автономные машины послушно замерли возле фургона, сверкая красными оптическими сенсорами.

Пьер больше не обольщался мистикой нейроинтерфейса. Он понимал: его мозг просто посылает заученный радиосигнал через вживленный где-то в экипировке передатчик. Вся эта «телепатия» — лишь мышечная память и химический самогипноз. Но роботы слушались, а стволы на их спинах были заряжены настоящим свинцом. Большего для войны не требовалось.

В наушнике раздался мягкий, шелковистый голос консильери.

— Авангард синдиката Ямагути уже начал развертывание на северном терминале. Погода ухудшается, штормовое предупреждение. Идеальные условия для зачистки, Пьер.

— Мы выступаем, — коротко бросил командир, закрывая затвор винтовки.

— Удачи, господа. Корпорация «Омникроп» верит в вас. Будущее принадлежит тем, кто готов сделать следующий шаг в эволюции.

Ветеран криво усмехнулся. Ухоженный итальянец продолжал играть в бога, дергая за химические ниточки. Данте искренне верил, что купил лояльность абсолютных солдат. Что поводок в виде наркотической воды навсегда привязал их к корпоративной конуре.

Наивный глупец.

Наемник нажал кнопку на горловом микрофоне.

— Просто следи за тем, чтобы переводы шли без задержек, Данте, — голос Пьера прозвучал сухо, как щелчок взводимого курка. — Пока золото капает на наши счета, мы решаем твои проблемы. Но если ты ошибешься… Если решишь, что мы стали слишком неудобными…

Шрам выдержал паузу. В эфире повисла тяжелая, густая тишина.

— … тогда никакая эволюция тебя не спасет, — закончил мысль бывший легионер. — Я приду и заберу долг натурой. Конец связи.

Не дожидаясь ответа, Пьер запрыгнул на водительское сиденье фургона.

— Все готовы? — бросил командир через плечо.

— Ждем только тебя, босс! — радостно гаркнул Ландо, проверяя крепление страховки.

— Погнали, шеф. Пора пустить этих самураев на металлолом, — пробасил Батист, любовно поглаживая ствол своего пулемета.

Ветеран вдавил педаль газа. Тяжелый броневик с ревом сорвался с места. Толстые стальные ворота подземного гаража поползли вверх, впуская внутрь запах озона, мокрого асфальта и гниющих водорослей.

Сеул снова встречал их кислотным дождем и слепящим неоном. Город-хищник готовился к новой порции крови.