— Заткнись, философ, — буркнул Батист, открывая дверь неприметного седана, ждавшего их в переулке. — У меня до сих пор сердце кровью обливается. Столько виски можно было купить…

Шрам сел на переднее сиденье и стянул тактическую маску. Интерфейс приветливо мигнул, сообщая об успешном завершении миссии. На банковский счет корпорации упал очередной солидный бонус. Синдикат только что лишился крови. Осталось перебить кости.

Индустриальная зона Гуро встретила отряд запахом прогорклого мазута, гниющего пластика и ржавчины. Дождь прекратился, оставив после себя густой, липкий туман, стелющийся между остовами заброшенных заводских цехов. Ботинки скользили по жирной грязи, чавкая в абсолютной тишине.

Наводка Данте вела к старому складу металлопроката. Очередной перевалочный пункт синдиката. Но Пьеру здесь не нравилось. Ветеран остановился, подняв сжатый кулак. Ландо и Батист мгновенно замерли, слившись с тенями ржавых контейнеров.

Среда казалась неправильной. Воздух был слишком тяжелым. Ни шороха крыс, ни лая бродячих собак.

Нейросеть в правом глазу сканировала пространство. Тепловизор рисовал пустой ангар. Температура фона в норме. Структурный анализ не показывал аномалий. Но внутренний, первобытный инстинкт, выкованный годами африканских командировок, буквально вопил об опасности.

Командир присел на колено, вглядываясь в серую мглу.

— Что не так, шеф? — едва слышно шепнул парижанин по внутренней связи. — Железяка в голове молчит. Чисто как в морге.

— Слишком чисто, — сухо отозвался Шрам. — Медведь. Проверь вон ту кучу строительного мусора слева. Из подствольника.

Пулеметчик не стал задавать вопросов. Сухой щелчок, короткий полет сорокамиллиметровой гранаты.

Взрыв вспорол тишину, раскидав куски шифера и битого кирпича. И в ту же секунду ловушка захлопнулась.

С четырех сторон, с крыш соседних цехов и из-за штабелей труб ударили ослепительно яркие лучи прожекторов. Интерфейс жалобно пискнул, ослепнув на долю секунды, пытаясь отфильтровать световой удар. Темнота разорвалась ревом десятков стволов.

— Контакт! Круговая засада! — рявкнул бывший легионер, уходя в жесткий перекат за бетонную опору эстакады.

Пространство мгновенно заполнилось раскаленным свинцом. Пули крошили бетон, высекали снопы искр из контейнеров, визжали рикошетами. Воздух взорвался запахом сгоревшего пороха и поднятой пыли. Триада ждала их. И они прислали не уличную шпану, а вооруженных до зубов боевиков.

На сетчатке командира наконец вспыхнули красные маркеры. Тридцать, сорок, пятьдесят целей. Они прятались под экранирующими термонакидками, обманув корпоративную оптику.

Справа оглушительно загрохотал пулемет Батиста. Здоровяк даже не пытался спрятаться полностью. Встав в полный рост за остовом сгоревшего пикапа, великан поливал темноту длинными, злыми очередями.

— Наконец-то нормальная драка! — радостно ревел пулеметчик сквозь грохот. — А то я уже начал думать, что мы воюем с бухгалтерами!

Его бронебойно-зажигательные пули легко прошивали металлические бочки, за которыми пытались укрыться корейцы. Укрытие вспыхнуло, осветив искаженные яростью лица нападавших.

Свистнул РПГ. Реактивная граната ударила в крышу над головой Ландо. Парижанина осыпало горячей крошкой и кусками арматуры.

— Они мне всю оптику поцарапают! — возмущенно завопил снайпер, отряхиваясь и занимая позицию между двумя ржавыми цистернами. Его винтовка начала методично, ритмично ухать. Каждый выстрел — минус один стрелок на верхних ярусах.

Шрам работал хладнокровно. Пульс ровный. Дыхание размеренное. Короткая очередь — смена позиции. Выброс пустого магазина, лязг нового. Он не давал врагу пристреляться.

Синдикат брал числом. Боевики начали сжимать кольцо, перебегая от укрытия к укрытию. Огонь был такой плотности, что поднять голову становилось невозможно. Над ухом командира просвистела пуля, оставив на щеке неглубокую, но саднящую царапину. По лицу потекла теплая кровь.

— Нас зажимают, босс! — крикнул Ландо. В его голосе больше не было артистичной бравады. Только сухая констатация факта. — Патроны не бесконечные.

— Медведь! Дави центр, не дай им подойти! Ромео, сними пулеметчика на вышке! — приказы летели четко и резко.

Пьер выдернул чеки из двух осколочных гранат и швырнул их веером в надвигающуюся цепь противника. Сдвоенный взрыв разорвал строй кканпхэ, разметав тела по грязи.

Но на место убитых тут же вставали новые. Корейцы лезли напролом, одурманенные боевой химией или страхом перед своим боссом.

Нейросеть услужливо высветила красным кирпичную стену старой бойлерной в тридцати метрах позади отряда. Анализ структуры показывал критический износ кладки.

— Отходим к бойлерной! — скомандовал ветеран, пристегивая к стволу свежий магазин. — Ландо, пошел! Батист, кроешь!

Снайпер рванул с места, петляя как заяц между фонтанчиками грязи, которые выбивали пули. Он сходу рухнул на живот перед кирпичной стеной, прикрывая сектор.

Батист отступал медленно, пятясь и поливая площадь непрерывным свинцовым дождем. Лента в его FN MAG таяла на глазах. Пулеметчик рычал от натуги. Внезапно он дернулся, на плече матово-черного кевлара расцвело темное пятно.

— Суки! Мою любимую куртку продырявили! — прорычал гигант, даже не сбавив темп стрельбы. Калибр противника не пробил тяжелую пластину, но кинетический удар был сильным.

Шрам прикрывал их отход, стреляя одиночными. Каждая пуля находила цель. Он двигался плавно, словно в трансе. В голове стояла ледяная ясность.

Добравшись до стены, командир выхватил из разгрузки толстый брикет С-4. Вдавил пластид в трещину между кирпичами, воткнул детонатор.

— Ложись!

Отряд вжался в грязную землю. Раздался глухой, направленный взрыв. Старая кладка не выдержала, обрушившись внутрь здания и подняв тучу удушливой красной пыли. Образовался пролом достаточной ширины.

— Внутрь! Живо!

Они нырнули в спасительную темноту бойлерной. Снаружи пули бессильно крошили внешний фасад. Пьер тут же заложил в проем еще один заряд, на этот раз с дистанционным взрывателем.

Как только первые силуэты боевиков сунулись в дыру, ветеран нажал кнопку. Проход обрушился окончательно, похоронив под тоннами кирпича самых нетерпеливых преследователей.

Внутри стояла гулкая, звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием наемников. Воздух пах сыростью и старым бетоном.

— Все целы? — сухо спросил Шрам, перезаряжая винтовку.

— В норме, — Ландо сплюнул пыль на пол. — Только костюм в хлам. И прическа испорчена.

Батист мрачно ощупывал помятую бронепластину на плече.

— Жить буду. Но синяк останется размером с дыню.

Ветеран стер кровь с поцарапанной щеки. Интерфейс пискнул, сообщая, что периметр временно безопасен. Враг потерял их след в лабиринте индустриальной зоны. Засада сорвалась.

Триада перестала быть просто мишенью. Они огрызнулись, показав, что готовы вести полноценную войну на истощение. Ставки выросли.

— Похоже, крысы загнали себя сами в угол и решили укусить, — хмыкнул француз, проверяя остаток патронов.

— Значит, будем бить кувалдой, — холодно ответил командир. В его глазах отражался тусклый свет тактического фонаря. — Свяжись с Данте. Скажи нашему ухоженному другу, что нам нужны игрушки потяжелее. Лимиты сняты. Мы переходим к ковровым зачисткам.

Ржавая вода из-под крана отдавала медью и хлоркой. Пьер щедро плеснул ледяной жидкостью в лицо, смывая въевшуюся кирпичную пыль и запекшуюся кровь. Ссадина на щеке пульсировала тупой болью, напоминая о миллиметрах, отделивших жизнь от небытия. Ветеран поднял тяжелый взгляд на разбитое зеркало в душевой корпоративного конспиративного бункера. Из амальгамы на него смотрели пустые, мертвые глаза хищника, уставшего от беготни по чужим джунглям.

В соседнем отсеке глухо матерился Батист. Огромный пулеметчик пытался втиснуть здоровенный синяк на плече в узкую капсулу медицинского регенератора. Ландо, на удивление тихий, методично чистил затвор своей винтовки, сидя на стальном ящике из-под патронов. Его костюм превратился в лохмотья, но руки работали быстро и безупречно. Густая, мазутная усталость висела в воздухе, смешиваясь с запахом оружейной смазки и дешевого антисептика.