— За те деньги, что ты мне отвалил, я даже твои детские страхи трогать не стану, — хмыкнул кореец. — Закрой глаза, гайдзин. Сейчас будет немного ярко.

Вспышка действительно оказалась болезненной. Плотный красный свет прошил закрытые веки насквозь, а в черепе возникло тянущее, неприятное чувство, словно внутри ковырялись ледяной спицей. Аппарат надсадно завыл, набирая обороты.

Бывший легионер лежал неподвижно. В голове крутились варианты. Микрочип, вживленный прямо в зрительный нерв? Сетка из углеродных нанотрубок, оплетающая кору? Что именно Данте засунул ему в череп на той стерильной операционной базе? И как это дерьмо можно вырезать, не превратившись в пускающего слюни идиота?

Гудение резко оборвалось. Дуга сканера с лязгом уехала в исходное положение.

Доктор долго молчал, всматриваясь в поцарапанный монитор. Тишину нарушало лишь тихое жужжание его собственного глазного импланта, линзы которого фокусировались на картинке. Риппердок задумчиво почесал подбородок, шумно выдохнул и повернулся к пациенту.

— Ты что, шутник? — скрипуче поинтересовался хирург, расстегивая ремни на кресле. — Или просто любишь разбрасываться долларами?

Шрам медленно сел, разминая затекшую шею. Тяжелый, серый взгляд уперся в собеседника.

— Что там? Нанотехнологии? Жидкая нейросеть?

— Там пусто, парень, — старик раздраженно ткнул кривым пальцем в экран монитора. — Абсолютно чисто. Как в пустом барабане. Ни грамма кремния. Ни единого порта. Твои мозги девственны, как у новорожденного младенца.

Воздух в тесном кабинете словно стал вдвое плотнее. Наемник сдвинул брови и решительно шагнул к монитору. На экране светился подробный, трехмерный монохромный снимок его собственного черепа. Серое вещество, сосуды, нервные узлы. И ни одного инородного объекта.

— Этого не может быть, — с металлом в голосе произнес ветеран. — У меня интегрирован тактический интерфейс. Оптическая проекция на сетчатку. Я вижу телеметрию, захватываю тепловые следы целей. Я напрямую коннекчусь с автономными дронами. Ты плохо искал. Прогони сканер глубже.

— Я ковыряюсь в чужих головах дольше, чем ты вообще живешь на свете! — вспылил мясник, обиженно стукнув кулаком по столу. — Мой сканер видит даже микроскопические полимерные нити! Смотри сам, слепец! Вот зрительный нерв. Вот лобные доли. Вот ствол мозга. Тут только мясо, кровь и кости. Никакой электроники в тебе не существует!

Пьер впился взглядом в снимки. Картинка была кристально ясной. Никаких чипов. Никакого железа.

Внутренний холод, зародившийся еще во время боя со старым киборгом, начал стремительно расползаться по венам, замораживая внутренности. Если железа нет… то откуда берется интерфейс?

— Тогда что именно я вижу? — голос командира упал до опасного, сухого шепота. — Что рисует мне зеленые цифры перед глазами каждую секунду?

Кореец пожал плечами. Достал из кармана замусоленного халата сигарету и неспешно чиркнул бензиновой зажигалкой.

— А я почем знаю? Я хирург, а не мозгоправ. Может, у тебя шизофрения. А может, корпораты накачали тебя агрессивными психотропами, которые вызывают устойчивые, направленные галлюцинации. Они любят такие фокусы.

Врач выпустил струйку сизого дыма прямо в тусклую лампу.

— Синтезируют химическую дрянь, которая заставляет мозг работать на износ, проецируя нужную картинку. Нейролингвистика, глубокий гипноз, постоянная стимуляция адреналином… Они просто взломали твое сознание, гайдзин. Ты искренне веришь, что ты машина. Твое тело выдает запредельные рефлексы, потому что мозг на сто процентов уверен в программной поддержке.

Бывший легионер медленно оперся руками о край металлического стола. Пазл начал складываться в жуткую, извращенную картину.

Та самая «операция» по вживлению чипа в клинике Инчхона. Дикая боль, от которой выворачивало суставы. Ослепительная вспышка света. Всё это было просто качественной, дорогой постановкой. Ширма для инъекции тяжелого коктейля из наркотиков и нейростимуляторов.

Консильери не выдал им передовые военные технологии. Данте превратил свой отряд в подопытных крыс. Интерфейс, который наемник наблюдал каждый день — плод его собственного, отравленного боевой химией воображения. Система никогда не давала системных сбоев во время боя на заводе. Сбой давала уставшая психика, не выдерживающая передозировки наркоты.

А как же управление автономными дронами? Скорее всего, робопсы направлялись обычным алгоритмом слежения за радиометками на бронежилетах и активировались голосовыми триггерами, которые мозг просто блокировал или интерпретировал по-своему. Вся эта «цифровая телеметрия» — лишь грандиозная иллюзия.

— Ты уверен в диагнозе? — последний раз спросил пациент, глядя прямо в глаза хирургу.

— Сто процентов, — уверенно кивнул риппердок. — Ты биологический кусок мяса. Если хочешь, могу продать хорошие транквилизаторы и антипсихотики. Снимут твои зеленые цифры за пару дней.

— Не нужно.

Шрам выпрямился. Лицо ветерана превратилось в непроницаемую, вырубленную из гранита маску. Никакого шока, паники или истерики. Лишь ледяная, смертоносная ясность.

Теперь всё встало на свои места. Ухоженный итальянец с его высокопарными беседами о новой ступени эволюции оказался не просто богатым психом. Наниматель оказался кукловодом, дергающим за ниточки химических марионеток.

Наемник молча натянул кепку, пряча серые глаза в глубокой тени козырька. Развернулся и вышел из душной клиники прямо под кислотный сеульский дождь.

Улица встретила Пьера стеной холодного дождя. Капли с шипением разбивались о раскаленный неон вывесок. Вода текла по лицу, забиралась за воротник куртки, но ветеран не замечал холода.

В правом глазу привычно мерцала бирюзовая телеметрия. Температура воздуха. Влажность. Пульс.

Наемник остановился посреди тротуара, позволяя людскому потоку обтекать себя. Сосредоточился. Попытался усилием воли отключить интерфейс. Представил тумблер, щелкающий вниз.

Зеленые цифры дрогнули. Картинка пошла рябью, смазалась, но через секунду упрямо вспыхнула вновь. Химия в крови оказалась сильнее самовнушения. Мозг цеплялся за навязанную иллюзию, отказываясь верить в обман.

Шрам усмехнулся. Сухо, безрадостно, одними губами.

Теперь все обретало смысл. Обязательные медицинские осмотры после каждой зачистки. Витаминные коктейли, которые Данте щедро поставлял на базу. Стерильная вода в корпоративных кулерах.

Их не просто снарядили. Их накачивали сложнейшим психотропным дерьмом.

Корпорация превратила солдат удачи в химических наркоманов, чья агрессия и рефлексы направлялись заложенными триггерами. Система не вычисляла врагов — она просто подсвечивала тех, кого подсознание и острый слух бойца уже идентифицировали как угрозу. Машинный код оказался лишь красивой оберткой для звериного инстинкта.

Бывший легионер свернул в узкий темный переулок, уходя с оживленной улицы. Хотелось проверить свои догадки на практике.

Ждать пришлось недолго. Район Итэвон не терпел одиноких задумчивых иностранцев.

Из тени мусорных контейнеров вынырнули две фигуры. Местная уличная шпана. Куртки из дешевого кожзама, бабочки-ножи в руках, наглые ухмылки.

— Эй, гайдзин. Заблудился? — протянул старший, поигрывая сверкающим лезвием. — Гони кошелек и часы. Быстро.

Интерфейс мгновенно ожил. Обвел фигуры красными контурами. Выдал вероятность угрозы: двенадцать процентов. Подсказал оптимальную точку для удара — кадык и солнечное сплетение.

Пьер закрыл глаза.

Сделал медленный, глубокий вдох. Отсек визуальный шум. Выключил навязанную телеметрию. Оставил только слух, осязание и мышечную память.

— Эй, ты че, оглох? — второй бандит шагнул ближе, раздраженно тянясь к воротнику командира. — Я сказал, бабки давай…

Шрам действовал вслепую.

Перехват протянутой руки. Резкий разворот корпуса. Глухой хруст ломающегося запястья. Бандит взвыл, но звук тут же оборвался — короткий удар локтем в челюсть отправил его в глубокий нокаут.