Первый бросился с ножом. Легионер ушел с линии атаки мягким, скользящим шагом. Никаких подсказок системы. Только идеальное чувство дистанции. Перехват вооруженной руки, подножка, и уличный грабитель с размаху впечатался лицом в кирпичную стену.

Металл со звоном отскочил на асфальт.

Ветеран открыл глаза. Двое неудачников валялись в грязи, тихо постанывая.

Зеленый интерфейс услужливо моргнул, сообщая, что угроза нейтрализована. Шрам с отвращением сплюнул под ноги. Он справился бы с ними и с закрытыми глазами. Корпоративная магия была не нужна. Солдат сам по себе являлся идеальным оружием.

Внезапно дальний конец переулка осветился яркими фарами.

Сквозь пелену дождя бесшумно выплыл тяжелый, тонированный седан. Машина остановилась в пяти метрах от наемника. Двигатель работал так тихо, что слышно было только шуршание дворников по лобовому стеклу.

Задняя дверь плавно открылась.

В салоне, на сиденьях из белой кожи, сидел Данте. Консильери спокойно потягивал виски из хрустального стакана. Рядом с ним не было охраны. Лишь водитель, застывший за рулем.

— Забавно, — произнес итальянец, кивнув на валяющихся бандитов. — Вы предпочитаете отдыхать весьма специфическим образом, Дюбуа. Ваши люди сейчас снимают стресс в Каннаме, а вы ломаете кости уличной шпане под кислотным дождем.

Шрам не сдвинулся с места. Рука привычно скользнула под куртку, нащупав теплую рукоять старого «Глока».

— Решил прогуляться, — ровно ответил командир. — Подышать воздухом. Освежить мысли.

— Надеюсь, визит к местному хирургу помог вам их освежить? — Данте слегка улыбнулся, отпивая из стакана. В его голосе не было ни угрозы, ни удивления. Он всё знал.

Ветеран напрягся. Разум просчитывал варианты. Достать пистолет — доля секунды. Три пули в салон. Уйти проходными дворами.

— Вы напряжены, Пьер, — мягко продолжил корпораст. — Уберите руку от оружия. Если бы я хотел вас устранить, на крыше сейчас сидел бы снайпер. Садитесь в машину. Погода отвратительная.

Бывший легионер медлил секунду. Затем отпустил рукоять пистолета и шагнул к автомобилю.

Салон встретил теплом и запахом дорогого парфюма. Дверь мягко захлопнулась, отсекая шум дождя и грязь Итэвона.

— Поехали, — коротко бросил Данте водителю. Седан плавно тронулся с места. — Знаете, я рад, что вы всё выяснили. Рано или поздно это должно было случиться. Секреты в нашем бизнесе живут недолго.

— Ты накачал нас наркотой, — сухо констатировал Шрам, глядя прямо в глаза нанимателю. — Создал иллюзию. Взломал психику.

— Я дал вам цель. Дал абсолютную уверенность и стер страх, — поправил его итальянец. — Я сделал вас безупречными.

— Ты сделал нас лабораторными крысами.

Консильери рассмеялся. Искренне, словно услышал хорошую шутку.

— Крыса бежит по лабиринту за куском сыра. А мы едем пить лучший чай в этом городе. В тишине и спокойствии. Нам предстоит долгий разговор о природе реальности, господин командир. И я уверен, выслушав меня, вы не захотите разрывать наш крайне выгодный контракт.

Машина растворилась в неоновом потоке Сеула. Впереди ждала чайхана. И выбор, который определит всё.

Чайхана пряталась за высоким бамбуковым забором, надежно отсекающим неоновый хаос Сеула. Внутри царил полумрак, разбавленный мягким светом бумажных фонариков. Воздух пах терпким дымом, сухой травой и старым деревом.

Данте опустился на татами с грацией сытого хищника. Светлый костюм консильери выглядел безупречно даже после ночной поездки под дождем. Наемник сел напротив, небрежно скрестив ноги. Куртку снимать не стал, тяжелый пистолет за поясом привычно и приятно холодил поясницу.

— Настоящий пуэр требует уважения и времени, — плавно произнес итальянец, манипулируя крошечными фарфоровыми чашками и глиняным чайником. Зажурчала горячая вода. — Как и человеческое сознание.

Командир равнодушно наблюдал за ритуалом. Зеленая телеметрия в правом глазу продолжала исправно выводить температуру пара над пиалами. Теперь, зная правду, ветеран воспринимал эти цифры как дешевую, низкопробную насмешку.

— Хватит лирики, — сухо прервал Пьер, не притрагиваясь к предложенной чашке. — Ты подсадил мой отряд на тяжелую химию. Внушил нам, что мы закованные в хром терминаторы с чипами в головах. Зачем весь этот спектакль с операционной? Почему просто не выдать стимуляторы в таблетках, как это делают в Африке?

Данте сделал крошечный глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Затем аккуратно поставил пиалу на деревянный поднос.

— Таблетки дают лишь временный эффект. И они не дают главного — абсолютной веры, Дюбуа. Человек, глотающий амфетамины, прекрасно знает, что действие препарата скоро закончится. Он подсознательно ждет отходняка. Ждет слабости и дрожи в руках.

Консильери наклонился чуть вперед. Его взгляд стал цепким, почти фанатичным.

— Мы же дали вам идеальную иллюзию. Мозг — самый мощный компьютер в известной вселенной. Если убедить его, что тело получило передовую оптику и систему наведения, нейроны сами перестроят работу мышц под новый стандарт. Химия лишь поддерживает эту уверенность. Вы превзошли все тактические расчеты исключительно потому, что искренне верили в свою механическую неуязвимость. Железо ломается, Пьер. Вера — никогда.

Наемник криво усмехнулся. Коротко, зло, без малейшего намека на веселье.

— То есть, когда мы воевали с триадой, это не алгоритмы просчитывали траектории пулеметного огня? Это я сам придумывал цифры?

— Именно! — торжествующе улыбнулся корпораст. — Вы сами рисовали эти тепловые контуры. Ваше звериное чутье, обостренный слух, периферийное зрение улавливали врага за доли секунды. А отравленный нашей сывороткой мозг просто проецировал это в виде удобного цифрового интерфейса. Это и есть истинная эволюция. Синтез первобытных инстинктов и глубокого программирования личности. Вы — совершенные гибриды.

Ветеран молчал. Слова нанимателя звучали красиво, умно и масштабно. Очередная красивая сказка про сверхлюдей. За долгие годы службы бывший легионер выслушал десятки подобных телег от различных диктаторов, безумных пророков и полевых командиров. Все они свято верили в собственную исключительность.

Но правда всегда оставалась грязной, кровавой и предельно простой.

— А тот глюк на бетонном заводе? — голос командира упал до хриплого шепота. — Я видел угрозу там, где висел кусок ржавого металла. А потом система пыталась заставить меня выстрелить в спину Батисту. Ваша хваленая эволюция чуть не пустила нас в расход из-за сбоя в галлюцинациях.

Данте едва заметно поморщился. Идеальная картина мироздания дала досадную трещину.

— Издержки производства. Дозировка препаратов оказалась слишком высокой для столь длительного и плотного огневого контакта. Жесточайший стресс спровоцировал легкую паранойю, и мозг на секунду отрисовал союзника как приоритетную цель. Мы уже скорректировали формулу. В следующих поставках воды для вашей базы подобный инцидент не повторится.

— Значит, вода в кулерах, — хмуро резюмировал Шрам. — Дешево, сердито и никто не задает вопросов.

— Вы сильно разочарованы? — консильери снова взялся за пузатый чайник. — Вы пошли к уличным мясникам, вскрыли нашу маленькую корпоративную тайну. Наверняка чувствуете себя преданным и обманутым?

Наемник взял со стола свою пиалу. Темная, густая жидкость почти не пахла. Резким движением выплеснул дорогой чай прямо на тростниковое татами.

— Мне плевать, — холодно ответил Пьер, поднимаясь на ноги.

Итальянец удивленно замер. Он явно ожидал вспышки ярости, угроз расправы или хотя бы затяжного философского спора о морали.

— Плевать на вашу фальшивую эволюцию, на химию в кулерах и на то, какими именно фокусами вы рисуете зеленые циферки в моей голове, — чеканя каждое слово, произнес ветеран. — Я солдат. Наемный клинок. Мое дело — рвать глотки по указанным координатам.

Шрам оперся кулаками о низкий столик, тяжело нависнув над нанимателем.