— И кого нужно умножить на ноль за такую щедрость? — подал голос Батист, наконец открывая маленькие, посаженные глубоко глаза.

— Всех, — Данте позволил себе тонкую, змеиную улыбку. — Русская мафия, китайские триады, корейские синдикаты. Корпорация зачищает плацдарм для нового бизнеса. Нам нужен хирургический скальпель, но в виде кувалды. Если справитесь с тестовым заданием, получите собственную ЧВК под нашей эгидой. Соглашайтесь. У вас все равно нет будущего, кроме безымянной ямы в саванне.

Внутренний голос командира молчал. Выбирать не приходилось. Жара, вонь и безысходность давили сильнее любых аргументов.

— Вылет когда? — сухо спросил наемник.

Азия ударила по восприятию оглушающим контрастом. Зной и грязь черного континента смыло стерильным, выверенным до градуса холодом корпоративных небоскребов. Частный борт доставил их в закрытый медицинский комплекс на окраине Инчхона. Никаких окон, матово-белые стены, ровное гудение мощных вентиляционных систем.

В просторной душевой пахло озоном и антисептиком. Горячая вода с остервенением била по напряженным мышцам, вымывая из пор ржавую пыль, запекшуюся чужую кровь и въедливый запах пороха. Шрам стоял под тугими струями, равнодушно наблюдая, как вода у его ног окрашивается в серо-бурый цвет. Африка неохотно отпускала своих пленников.

Рядом фыркал Батист, ожесточенно растирая необъятные плечи жесткой синтетической губкой.

— Если эти яйцеголовые предложат мне сделать педикюр, я сверну шею первому же лаборанту, — проворчал здоровяк, выплевывая мыльную пену.

— Расслабься, медведь, — донесся из соседней кабинки насмешливый голос Ландо. — Я уже заказал массаж и местных девочек. Надеюсь, корпоративный соцпакет покрывает лечение от экзотических болезней.

Бриться пришлось у длинного зеркала, освещенного безжалостными люминесцентными лампами. Пьер водил опасной бритвой по впалым щекам, счищая жесткую, как проволока, многонедельную щетину. На него смотрело практически незнакомое лицо. Резкие, заострившиеся черты, тяжелый прищур выцветших глаз, белесая полоса старого шрама, рассекающая левую бровь и уходящая к виску. Идеальный исполнитель.

В раздевалке их ждала новая шкура. Матово-черная тактическая ткань, усиленные кевларовые вставки, разгрузки, ботинки с бесшумной подошвой. Экипировка сидела как влитая, словно портные снимали мерки прямо в полете. Никаких знаков различия, шевронов или именных планок. Только пустота, функциональность и смерть.

Операционная напоминала отсек орбитальной станции. Полированный металл, россыпь мониторов, суетящиеся фигуры в герметичных костюмах.

— Процедура займет двадцать минут, — бесстрастно сообщил главный хирург, нависая над хромированным столом. — Вживление нейроинтерфейса в зрительный нерв и прямое подключение к стволу головного мозга. Ожидайте небольшой дискомфорт.

«Небольшой дискомфорт» оказался концентрированным адом, пропущенным через мясорубку. Когда микроимплант пошел вглубь тканей, мир перед глазами взорвался слепящей белой вспышкой. Боль прошила позвоночник раскаленным вольфрамовым прутом. Тело рефлекторно выгнулось дугой, фиксирующие ремни угрожающе затрещали. Бывший легионер стиснул зубы до скрежета, чувствуя на языке солоноватый вкус собственной крови из прокушенной губы.

Затем пришел холод. Ледяной, синтетический покой абсолютной машины. В правом глазу вспыхнула и погасла зеленая искра. По сетчатке стремительно побежали бирюзовые строчки калибровки. Температура тела, частота пульса, уровень адреналина в крови, структурная архитектура помещения, захват потенциальных целей в радиусе видимости. Железо в голове ожило, сканируя реальность.

— Добро пожаловать в высшую лигу, господа, — голос Данте прозвучал откуда-то сбоку.

Интерфейс услужливо обвел фигуру итальянца желтым контуром, определив его как «Нейтральный статус». Консильери стоял у панорамного окна брифинг-зала. Далеко внизу раскинулся ночной Сеул — бесконечное море переливающегося неона, бетонных ущелий и глубоких теней.

Ландо нервно тер висок, пытаясь привыкнуть к навязчивой телеметрии перед глазами. Батист хмуро разглядывал свои огромные ладони, словно проверяя, не заменили ли их на титановые протезы.

— Вы отмыты, переодеты и модернизированы, — Данте вывел на большой экран голографическую схему района Итэвон. — Пора отрабатывать инвестиции. Ваша первая цель. Илья Кравцов. Русский синдикат, контроль над портом, нелегальная торговля оружием. Окопались в заброшенном ночном клубе. Около тридцати бойцов, паршивая дисциплина, но плотный заградительный огонь обеспечат.

Итальянец перевел взгляд на Пьера, и в его черных глазах мелькнуло подобие любопытства.

— Рука не дрогнет по своим стрелять? — с едва уловимой издевкой спросил корпораст.

Командир медленно поднялся с кресла. Новая форма тихо зашуршала. Нейросеть мгновенно высчитала траекторию смертельного удара до кадыка насмешника — ноль целых четыре десятых секунды, вероятность летального исхода девяносто восемь процентов.

— Свои остались в другой жизни, — ровно ответил наемник, забирая со стола распечатку поэтажных планов здания. — Здесь только работа. Где арсенал?

Данте удовлетворенно кивнул, нажимая кнопку на пульте. Скрытая панель в стене бесшумно ушла в сторону, открывая доступ к оружейным стойкам с воронеными штурмовыми винтовками, пистолетами-пулеметами и тяжелыми ящиками с амуницией. В стерильный воздух кабинета ворвался терпкий запах оружейной смазки.

— Выполните контракт — мы начнем расширять штат вашей личной армии. Провалитесь — ваши трупы тихо растворят в промышленной кислоте, — бросил напоследок консильери, направляясь к выходу из зала.

— Заботливый ублюдок, — хмыкнул Ландо, сдергивая со стойки штурмовую винтовку и проверяя баланс. — Настоящий отец солдатам.

— Заткнись и заряжайся, — рыкнул Батист, с натугой взваливая на плечо металлический ящик с пулеметными лентами. — Пора выгулять эти новые игрушки.

Шрам передернул затвор. Сухой металлический лязг прозвучал в тишине как приговор. Система мигнула, переключаясь в боевой режим, подсвечивая пульс красным. Город за окном ждал крови.

СЕЙЧАС

Взрывчатка легла на петли пожарной двери мягко, словно кусок влажной глины. Дождь барабанил по крыше ночного клуба, смывая с матово-черного кевлара неоновые блики ночного города. Ландо плавно отступил в тень надстройки, подняв два пальца в тактической перчатке. Интерфейс в правом глазу Шрама безмолвно отсчитал три секунды, цифры мигнули ядовито-зеленым светом, и узкий переулок содрогнулся от сухого, направленного хлопка. Толстый металл выгнулся, вылетая внутрь коридора вместе с облаком бетонного крошева.

Ветеран шагнул в проем еще до того, как осела пыль. В ноздри ударил резкий запах сгоревшего пластика, озона и старой сырости. Нейросеть мгновенно спроецировала на сетчатку тепловые силуэты. Двое охранников на верхней лестничной площадке только начали поворачивать головы на звук взрыва. Тяжелый HK416 в руках наемника дважды глухо кашлянул сквозь интегрированный глушитель. Затвор лязгнул с механической безупречностью. Обе цели рухнули на грязный линолеум, роняя дешевые пистолеты-пулеметы. В инфракрасном спектре их тела начали медленно остывать, меняя цвет с ярко-оранжевого на тускло-желтый.

— Чисто. Двигаем по спирали, — коротко бросил командир в микрофон, переступая через вздрагивающее тело. Носок ботинка скользнул по натекшей луже, но протектор надежно вцепился в пол.

— Принял. Справа коридор, три комнаты, — голос парижанина в наушнике звучал подозрительно бодро, словно тот играл в страйкбол на выходных. — Загляну к ним на огонек, а то ребята, наверное, заскучали.

Снизу, с первого этажа, донесся раскатистый, оглушающий рев пулемета Батиста. Здание мелко завибрировало, с потолка посыпалась белая штукатурка. Крупный калибр прошивал гипсокартонные перегородки кухни вместе с укрывшимися за ними боевиками. Сквозь какофонию выстрелов прорвались истошные крики на смеси корейского и русского мата.