Снова сбой.

На этот раз микросекундное зависание. Картинка перед глазами замерла, как кадр на паузе. А когда время снова запустилось, метка союзника — синий маркер Батиста — вдруг мигнула красным и сместилась в сторону.

Система орала об угрозе. Нейросеть требовала открыть огонь по пулеметчику.

Палец командира уже начал выбирать свободный ход спускового крючка. Остановил его лишь звериный инстинкт. Тот самый старый, биологический опыт, который не зависел от кремния и корпоративных алгоритмов. Шрам дернул ствол в сторону. Очередь ушла в серое небо.

— Какого дьявола, Данте… — прошипел ветеран одними губами.

— Ты чего там палишь в молоко? — возмутился здоровяк, выглядывая из-за самосвала. — Меня прикрой, они лезут по правому рукаву!

— Работаю.

Пьер заставил себя игнорировать дергающуюся телеметрию. Он прищурил левый, не аугментированный глаз, отсекая цифровой шум. Вернулся к старой доброй механике. Мушка, целик, цель. Выстрел.

Настоящий, из плоти и крови, кореец с дробовиком вывалился из-за бетонного блока. Интерфейс вообще его не подсветил, считая зону пустой. Наемник всадил ему две пули в грудь исключительно на рефлексах. Боевик захрипел и сполз по стене, оставляя кровавый след на сером бетоне.

Спустя десять минут плотного огневого контакта все было кончено. Робопсы методично добивали раненых, одиночные хлопки звучали как удары метронома.

Ландо спустился с башни, грациозно перепрыгивая через куски арматуры. Француз стянул тактическую маску, подставляя грязное лицо прохладному ветру.

— Недурно размялись. Хотя этот песок у меня теперь даже в трусах.

Батист тяжело вылез из укрытия, отряхивая пулемет. Гигант выглядел так, словно его вываляли в муке, а потом полили кровью.

— Нормальная драка. Жаль, виски тут не наливают. Босс, ты какой-то бледный. Зацепило?

Командир стоял молча, глядя на остывающее тело убитого бандита. Того самого, которого не заметила хваленая нейросеть. В правом глазу снова горел ровный, спокойный бирюзовый свет. Система рапортовала об идеальном состоянии и стопроцентной синхронизации.

— В норме, — коротко ответил Шрам, перезаряжая винтовку.

Никто из парней не заметил, как его пальцы на долю секунды дрогнули. Корпоративная магия дала сбой. Идеальное оружие оказалось с браком. И если в следующий раз алгоритм прикажет убить своих, кто победит — мышечная память или свихнувшийся машинный код?

— Двигаем к главному цеху, — приказал ветеран, разворачиваясь к чернеющему провалу ворот цитадели. — Старый патриарх заждался. Будьте внимательны. Не доверяйте оптике слепо. Смотрите своими глазами.

Подчиненные удивленно переглянулись, но спорить не стали. Когда у командира такой тон, лучше просто молча дослать патрон в патронник.

Главный цех бетонного завода встретил их могильным холодом. Огромное, гулкое помещение было заставлено проржавевшими станками, покрытыми толстым слоем серой пыли. Бледный лунный свет едва пробивался сквозь узкие, разбитые окна под самым потолком.

Шаги наемников звучали в абсолютной тишине слишком громко, отдаваясь эхом от бетонных стен.

— Жутковатое место, — вполголоса заметил Ландо, плавно водя стволом из стороны в сторону. — Напоминает склеп. Не хватает только органной музыки и графа Дракулы.

— Если Дракула выскочит, я забью его прикладом, — мрачно буркнул Батист. Здоровяк тяжело дышал. — Ненавижу промышленные зоны. Ни выпить, ни присесть.

Шрам моргнул, активируя структурный сканер. Интерфейс привычно подсветил несущие стены и шахту лифта. Вроде бы всё зеленое, угроз нет. Но ветеран больше не верил цифрам. Он прищурился, осматривая темные углы обычным, человеческим зрением. И только после этого сделал шаг вперед.

В дальнем конце цеха маячила гермодверь. Массивная, с толстыми стальными ригелями, как в банковском хранилище. Она наглухо перекрывала единственный путь наверх — к лестничным пролетам, ведущим в диспетчерскую надстройку. Лифты, судя по перерубленным кабелям, были обесточены.

— Приехали. Конечная остановка, — парижанин подошел к бронированной створке и издевательски постучал по ней костяшками пальцев. Металл даже не отозвался. — Босс, мы это ничем не возьмем. Тут нужен танковый снаряд. Или таран.

— Или много взрывчатки, — флегматично поправил пулеметчик, скидывая с плеча тяжелый рюкзак. — У меня осталось килограмма три пластида. Если заложим по контуру…

— Если ты рванешь здесь три кило С-4, этот бетонный гроб сложится нам на головы! — возмутился снайпер. — Я слишком молод и красив, чтобы стать лепешкой под завалами.

Пьер молча подошел ближе. Провел рукой в тактической перчатке по холодной стали, оценивая толщину швов.

— Ландо прав. Взрывать всю створку нельзя, — сухо констатировал командир. — Опоры старые, перекрытия изношены. Нас просто завалит.

Ветеран извлек из подсумка направленный кумулятивный заряд.

— Прожжем замок направленным взрывом. Потом Медведь выбьет то, что останется.

Робопсы замерли в десяти метрах позади отряда. Четыре безмолвные машины застыли, сканируя пустой цех красными сенсорами.

— Шеф, пустим собачек первыми? — спросил Батист, разминая огромные плечи. — Пусть примут шквальный огонь на себя, когда створка рухнет. Для этого мы их и тащили.

Пьер снова вспомнил фантомный красный маркер на груди своего напарника. Холодок неприятно пробежал по спине под кевларом. Машины были смертоносны, но система гнила изнутри. В узком пространстве один сбой интерфейса — и роботы превратят отряд в фарш.

— Нет, — жестко отрезал бывший легионер. — Псы остаются в арьергарде. Кроют наш тыл и держат периметр цеха. Внутрь заходим сами.

Ландо удивленно поднял бровь:

— Мы для того и брали корпоративных болванов, чтобы они ловили пули вместо нас. Ты чего, командир? Решил вспомнить молодость?

— В узких коридорах и на лестницах от них больше вреда, чем пользы, — не моргнув глазом солгал Шрам. Голос звучал ровно, как сталь. — Запутаются под ногами. Если триада кинет гранату — нас посечет осколками их же брони. Идем по старинке. Лицом к лицу.

Батист довольно оскалился, обнажив белые зубы на измазанном сажей лице.

— Вот это по-нашему! А то я уже начал чувствовать себя оператором на долбаном пульте управления. Наконец-то нормальная контактная работа.

Пьер прилепил кумулятивный заряд точно на стык замковых пластин. Вдавил детонатор.

— Приготовились. За дверью будет тесно, громко и очень грязно.

Наемники привычно рассредоточились, взяв сектора на прицел.

— Ромео, ты идешь за мной. Контроль верхних уровней пролета. Медведь — давишь из пулемета всё, что шевелится внизу. Не жалей патроны.

— Сделаю, шеф. Устроим им мясорубку, — пробасил здоровяк, поднимая свой FN MAG.

Шрам отступил за бетонную колонну и нажал на тангенту.

Сухой, оглушительный хлопок ударил по барабанным перепонкам. Ослепительная струя пламени прожгла толстый металл насквозь, выплевывая сноп искр. Тяжелая створка жалобно скрипнула, ее перекосило в оплавленных петлях.

Батист шагнул к покореженной, дымящейся створке. Экзоскелет на его ногах натужно взвыл. Здоровяк с разворота впечатал тяжелый ботинок в оплавленный металл.

Дверь с оглушительным скрежетом вылетела внутрь, подняв густое облако цементной пыли.

В ту же секунду сверху, из мрака лестничного пролета, ударил шквальный огонь. Пули защелкали по ступеням, высекая фонтаны искр и каменного крошева. Наемники мгновенно вжались в укрытия по обе стороны проема.

— У них преимущество высоты! — прокричал Ландо, пытаясь перекрыть визг рикошетов. — Классическая воронка. Мы для них как мишени в тире!

— Плевать я хотел на их высоту! — прорычал пулеметчик.

Великан шагнул прямо в дверной проем. Задрав ствол пулемета вертикально вверх, он прицелился в узкий просвет между лестничными маршами и нажал на спуск.

Пространство взорвалось оглушительным ревом. Длинная, непрерывная очередь бронебойных пуль прошила пролет насквозь. Сверху посыпались куски бетона, гильзы и чьи-то истошные крики. Один из боевиков, слишком далеко свесившийся через перила, култышкой рухнул вниз и с глухим влажным стуком ударился о площадку первого этажа.