— Ваша контора дает отличное оружие. Вы обеспечиваете железобетонную логистику. И вы платите столько золота, сколько я не заработал бы за десять жизней в африканских песках. Собачья верность покупается свежим мясом и звонкой монетой, а не высокими идеалами. Пока ваши миллионы исправно падают на мой защищенный счет, меня полностью устраивают правила этой игры.

Лицо Данте мгновенно разгладилось. Корпораст едва заметно, облегченно выдохнул, возвращая себе фирменную самодовольную улыбку хозяина жизни.

— Прагматизм. Я всегда ценил в вас именно это качество, господин Дюбуа. Вы мыслите кристально ясно.

— Но запомни одну вещь, ухоженный ты ублюдок, — голос наемника заледенел, пробирая до самых костей. — Если золотой ручеек внезапно иссякнет. Или если твоя новая экспериментальная формула снова попытается заставить меня навести ствол на моих парней… Я приду за тобой. И мне не понадобится никакой интерфейс, чтобы вырвать твой кадык.

Командир резко развернулся и зашагал к выходу. Бумажные двери бесшумно разъехались, пропуская его во влажную сеульскую ночь.

— Готовь жирный аванс за следующий контракт, Данте, — бросил бывший легионер через плечо, не оборачиваясь. — Мы еще не закончили зачистку.

Ночные улицы Сеула превратились в сверкающие неоновые реки. Дождь не прекращался, заливая лицо и ледяными струйками стекая за воротник, но ветеран не пытался укрыться. Он шагал сквозь плотную толпу района Каннам, словно мрачный призрак среди беззаботных живых.

В правом глазу привычно мерцали зеленые цифры. Теперь они казались не чудом передовой кибернетики, а насмешливым, невидимым клеймом. Шрам смотрел на эту иллюзию с холодным, выверенным равнодушием. Ошейник может быть сделан из титана, а может — из химических галлюцинаций. Суть инструмента от этого не меняется.

«Собачья верность», — беззвучно усмехнулся командир, переступая через глубокую лужу, в которой отражалась реклама корпорации. Пока миска полна лучшего мяса, боевой пес будет исправно рвать глотки по указанным координатам.

Африка давно научила его не задавать лишних вопросов, если контракт оплачен чистым золотом. Его парни живы. Оружие безотказно стреляет. Деньги капают на защищенные счета с астрономической скоростью. А то, что в корпоративных кулерах плещется сложная психотропная дрянь… В Легионе им скармливали стимуляторы горстями, лишь бы они могли маршировать по раскаленному песку трое суток подряд. Разница заключалась только в красивой упаковке и цене.

Элитный клуб «Синдикат-Омега» сверкал глянцем и дорогим хромом. Двое массивных громил на входе попытались было преградить путь промокшему насквозь мужчине в грязной куртке. Но хватило одного тяжелого, мертвого взгляда серых глаз, чтобы местный фейс-контроль мгновенно испарился. У хищников есть свой язык, и эти амбалы прекрасно поняли, что перед ними не пьяный бродяга.

Внутри грохотал густой, вибрирующий в самой груди бас. Воздух был плотно пропитан запахами вылитого шампанского, мускусных женских духов и легких наркотиков.

Своих людей наемник нашел в самой дорогой VIP-зоне, отгороженной от остального зала толстым тонированным стеклом. Картина оказалась до боли предсказуемой.

Батист, раскинув необъятные руки-кувалды, занимал целый кожаный диван. Гигант меланхолично и методично потягивал янтарный виски прямо из горла тяжелой бутылки. На его широкой, бронированной мышцами груди мирно посапывала миниатюрная кореянка в вечернем платье.

Ландо, гордо сияя фиолетовым бланшем и свежей ссадиной на скуле, стоял на коленях перед стеклянным столиком и увлеченно травил трем девицам очередную байку.

— … и тогда я говорю этому местному вождю: «Слушай, приятель, твое копье, конечно, впечатляет, но моя винтовка бьет на полтора километра!» И тут, представляете, из реки выпрыгивает гребаный крокодил!

Девицы восторженно завизжали, хлопая в ладоши.

Пьер бесшумно отодвинул тяжелую бархатную портьеру и шагнул в кабинку. С него на пушистый белый ковер тут же натекла приличная лужа грязной дождевой воды.

— Ого! Какие люди спустились с небес на нашу грешную землю! — радостно завопил француз, пружинисто вскакивая на ноги. — Босс! А ты же говорил, что пойдешь дрыхнуть!

— Передумал, — сухо бросил бывший легионер, скидывая мокрую куртку прямо на свободное кресло. — Решил проверить, не разнесли ли вы этот город на куски без моего присмотра.

— Пока держимся в рамках строгих приличий, шеф, — раскатисто прогудел пулеметчик. Здоровяк бережно сдвинул спящую девушку на подушки, тяжело поднялся и протянул командиру чистый стакан с толстым дном. — Налить тебе этого гламурного местного пойла? Или прикажешь заказать нормальной водки?

— Лей то, что пьешь сам.

Батист щедро плеснул неразбавленный виски. Ветеран принял стакан, чувствуя приятную тяжесть дорогого хрусталя в огрубевших пальцах.

— Ты какой-то слишком мрачный, командир, — прищурился Ландо, подходя ближе. Снайпер чуял настроение босса с безошибочной точностью сейсмографа. — Точно никого не пристрелил по дороге? А то мы можем скинуться на уборщиков, бюджет позволяет.

— Всё тихо, Ромео. Просто гулял, дышал городским смогом, — Пьер сделал большой глоток. Обжигающий алкоголь прокатился по горлу, разгоняя по уставшим венам тепло.

На столике, среди недопитых бокалов и фруктов, стояла распечатанная бутылка фирменной спортивной воды «Омникроп». Идеально чистая, насыщенная электролитами. И сложной нейрохимией, которая прямо сейчас поддерживала в их отравленных головах боевой тактический интерфейс.

Взгляд наемника на долю секунды задержался на синей пластиковой крышке.

Достаточно было сказать одно слово. Одного короткого, рубленного объяснения хватило бы, чтобы парни прямо сейчас побросали девиц, достали спрятанные стволы и пошли штурмовать стеклянную башню Данте. Они бы пошли без единого вопроса. Братство пролитой крови для старой гвардии значило неизмеримо больше любых корпоративных контрактов.

Но если он сорвет покровы — они потеряют иллюзию. Лишатся этой ледяной, математической уверенности в собственной неуязвимости. Засомневаются в своих рефлексах. И тогда следующая пуля на очередном задании станет для кого-то из них смертельной.

Шрам молча взял бутылку корпоративной воды и плеснул немного прозрачной жидкости в свой виски, разбавляя крепкий алкоголь.

«Пусть спят, — хладнокровно решил про себя командир, поднимая стакан. — Псу абсолютно не обязательно знать точный рецепт корма, чтобы профессионально кусать чужие глотки».

— За закрытый контракт, парни, — ровным, твердым голосом произнес ветеран.

— За контракт! И за то, чтобы эти макаронники и дальше платили нам такие сумасшедшие бабки! — радостно гаркнул парижанин, звонко чокаясь своим бокалом со стаканом командира.

Батист лишь молча кивнул и привычным движением опрокинул в себя остатки виски из бутылки.

Система в правом глазу Пьера мягко мигнула, химически анализируя состав выпитого. Затем бирюзовые цифры стабилизировались, став еще ярче и четче. Фальшивая эволюция продолжалась. Корпоративная лояльность была цинично подтверждена первым же глотком.

Утро наступило безжалостно. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи конспиративной базы, казался густым, пыльным и обжигающим.

Ландо лежал на кожаном диване в зоне отдыха, намертво накрыв голову подушкой. Снайпер тихо, но очень выразительно стонал на чистейшем французском, поминая всех азиатских богов.

— Если кто-нибудь сейчас громко дыхнет, я начну стрелять на звук, — прохрипел парижанин из-под своего укрытия.

Батист проигнорировал угрозу. Здоровяк с грохотом опустил на стеклянный стол массивную металлическую кружку. В ней плескалась черная, как смола, жидкость — тот самый чифир, который пулеметчик заваривал по собственному, термоядерному рецепту. Густо запахло жженой корой и крепким табаком.

— Пей, Ромео. Иначе умрешь от обезвоживания, — басом посоветовал великан, с наслаждением отхлебывая из своей кружки. — Кто же знал, что ты решишь смешать элитное шампанское с тем дешевым неоновым пойлом?