Мир Пьера с оглушительным, невыносимым звоном разлетелся на миллионы острых, режущих душу осколков. Иллюзия рая была мертва.

Время в гостиной остановилось. Запах ванили смешался с едким, тошнотворным смрадом сгоревшего пороха и горячей крови.

Пьер больше не дышал. Ветеран стоял посреди разрушенного рая, глядя на безжизненное тело Мии, и чувствовал, как внутри него с оглушительным треском ломается последняя человеческая деталь. Боль от сломанных ребер, усталость, страх — всё это исчезло, стертое ослепительной, ревущей пустотой.

Человек по имени Пьер умер в ту самую секунду, когда пуля пробила голову девушки. На паркете остался стоять лишь Шрам — первобытный, безжалостный монстр из африканских джунглей, сотканный из абсолютной ненависти.

Данте удовлетворенно вздохнул, убирая дымящийся револьвер.

— Какая восхитительная кода! — промурлыкал киборг, поправляя манжеты идеального пальто. — Система начислила мне бонус за эмоциональный урон. Знаешь, старина, видеть твое разбитое лицо — это лучше любого оргазма. Ладно, мне пора. Копы уже на подходе, а я терпеть не могу бумажную волокиту.

Пижон вальяжно развернулся к выходу, абсолютно уверенный в своей безнаказанности. Его цифровые алгоритмы просчитали всё: шок жертвы, паралич воли, время на осознание потери.

Но машина не могла просчитать душу.

Бывший легионер не стал кричать. Мужчина просто сорвался с места с такой нечеловеческой скоростью, что смазался в сплошную серую тень. Расстояние в три метра наемник преодолел за долю секунды.

Интерфейс в глазах Данте вспыхнул тревожным багровым светом. Киборг начал разворачиваться, вскидывая «Магнум», но опоздал.

Шрам не пытался выбить оружие. Ветеран просто рухнул всем телом на ствол, насаживаясь на него, как на копье. Раздался оглушительный выстрел. Тяжелая пуля пробила бок старого солдата, разворотив плоть и выйдя навылет, но кинетическая энергия удара лишь придала наемнику ускорения.

С глухим, звериным рыком бывший командир снес франта с ног. Они кубарем вылетели в прихожую, круша мебель и снося вешалки.

— Ты спятил⁈ — взвизгнул убийца, отбрасывая бесполезный револьвер и пытаясь сбросить с себя окровавленного врага. Синтетические мышцы под кашемиром напряглись, выдавая чудовищное усилие.

— Я спустился в ад, ублюдок, — голос Шрама напоминал скрежет ржавого металла по стеклу. — И я заберу тебя с собой.

Правая рука ветерана, сжимающая боевой тактический нож, молниеносно опустилась вниз, целясь в шею противника. Данте перехватил запястье наемника за миллиметр от своей кожи. Хватка киборга была железной, кости Пьера затрещали.

— Моя реакция в три раза быстрее человеческой, дикарь! — торжествующе расхохотался щеголь, и золотые руны в его глазах закружились с бешеной скоростью. — Система «Бездна» читает каждое твое мышечное сокращение до того, как ты успеешь подумать! Ты кусок устаревшего мяса!

— Тогда подавись им!

Шрам даже не попытался вырвать руку. Вместо этого мужчина резко, со всей дури, ударил противника собственным лбом в переносицу.

Хрустнул хрящ. Пижон взвыл, его идеальное лицо исказила гримаса неподдельной боли, а хватка на долю секунды ослабла. Этого микроскопического сбоя хватило.

Старый солдат удачи вывернул кисть, меняя хват ножа, и вогнал широкое, зазубренное лезвие прямо под ключицу киборга, пробивая дорогую ткань и синтетическую плоть.

Раздался треск короткого замыкания. Из раны брызнула не только темная кровь, но и искры разорванных нейроконтуров.

Данте издал пронзительный, нечеловеческий вопль. Киборг ударил свободной левой рукой наотмашь, отбрасывая Шрама к противоположной стене коридора. Ветеран тяжело впечатался в бетон, оставляя на обоях кровавый след, но тут же вскочил на ноги, не замечая простреленного бока.

Убийца шатаясь поднялся. Его левая рука безвольно повисла плетью — клинок перебил главный передающий кабель. Золотые символы в глазах мерцали, выдавая каскадные ошибки.

— Ошибка протокола… критическое повреждение… — заикаясь, бормотал франт, отступая назад. Его синтетический голос ломался, срываясь на визг. — Ты сломал мою матрицу! Ты грязное, тупое животное!

— Я — твой системный сбой, — ледяным шепотом произнес Шрам, медленно надвигаясь на врага. В руке наемника блестело окровавленное лезвие.

Данте запаниковал. Идеальный механизм столкнулся с абсолютным, иррациональным хаосом. Пижон попытался достать из-под полы пальто запасной пистолет, но поврежденная моторика подвела. Оружие зацепилось за подкладку.

Ветеран прыгнул, как бросается на добычу раненый леопард.

Удар сапогом в колено выгнул сустав киборга в обратную сторону. Раздался громкий треск ломающегося титана. Данте рухнул на пол, издав жалкий, булькающий звук. Шрам оседлал противника, прижимая его к паркету.

— Это за Капитана, — глухо произнес старый солдат, вонзая нож в правое плечо убийцы. Клинок со скрежетом пробил суставную сумку.

— А-а-а! Стой! Стой, мы можем договориться! Корпорация заплатит! — завопил франт, судорожно дергаясь под тяжестью ветерана.

— Это за Медведя, — монотонно, как метроном смерти, продолжил бывший командир. Лезвие вышло из плеча и с чавкающим звуком вонзилось в живот киборга, проворачиваясь там, уничтожая внутренние блоки питания.

Свет в коридоре замигал от мощных электромагнитных импульсов, вырывающихся из разорванного тела Данте.

— Это за Ландо и его девочку.

Третий удар пробил грудную клетку. Искусственные легкие зашипели, выпуская стравленный воздух. Золотые руны в глазах демона начали стремительно тускнеть, сменяясь мертвой, пустой чернотой.

Шрам вытащил нож, тяжело дыша. Лицо наемника было залито кровью — своей и чужой. Мужчина посмотрел в угасающие глаза существа, которое отняло у него всё.

— Нет… пожалуйста… система… перезагрузка… — слабо прохрипел Данте. Его губы дрожали, а на лице впервые за всё время отразился неподдельный, животный страх смерти. Настоящей смерти, из которой больше не будет возврата.

Ветеран склонился к самому уху поверженного врага.

— Перезагрузки не будет, тварь. А за Мию… за Мию ты ответишь перед дьяволом лично.

Шрам поднял нож обеими руками, перевернул его лезвием вниз и с первобытной силой обрушил рукоять прямо в абсолютно черные глаза киборга. Удар пробил тонкую кость глазниц, размозжив оптические сенсоры и вонзившись глубоко в процессорный блок, заменявший демону мозг.

Тело Данте выгнулось дугой, забилось в короткой, яростной конвульсии и навсегда замерло на залитом кровью паркете. Из разбитого черепа потянулся едкий дымок сгоревшей микроэлектроники.

В квартире воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Пьер медленно поднялся с пола. Нож с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев. Ветеран прижал руку к простреленному боку, чувствуя, как теплая кровь пропитывает рубашку.

Качаясь, держась за стены, старый солдат удачи вернулся в гостиную.

Мужчина опустился на колени перед креслом, в котором лежала Мия. Шрам осторожно, дрожащими пальцами, убрал прядь темных волос с ее бледного лица. Она выглядела так, словно просто уснула. Пьер прижался лбом к ее холодным рукам, и впервые за долгие десятилетия из глаз безжалостного наемника хлынули слезы. Он плакал беззвучно, вздрагивая всем телом, оплакивая свой разрушенный мир, свою стаю, свою единственную любовь.

Где-то далеко внизу, у подножия небоскреба, завыли полицейские сирены. Город просыпался, требуя ответов за кровавую ночь.

Пьер заставил себя поднять голову. Он нежно поцеловал Мию в ледяные губы, навсегда прощаясь.

— Я люблю тебя. Жди меня там. Я не задержусь, — едва слышно прошептал мужчина.

Шрам поднялся, срывая с шеи разорванный галстук и туго перевязывая им рану на боку. Ветеран нажал на подкожный микрочип связи, активируя аварийный канал. Эфир ответил треском статики.

— Кемаль. Лях, — хрипло, но твердо произнес командир в пустоту.

Секундная задержка показалась вечностью. Затем сквозь помехи прорвался уставший, тяжелый голос турка.