Двенадцатый этаж. Тринадцатый.

Оружие в руках казалось неподъемным, но хватка оставалась мертвой.

Пятнадцатый.

Пьер вылетел на просторную лестничную площадку, тяжело опираясь спиной о холодную стену. Коридор был пуст. Тишина казалась густой, звенящей. Из-под знакомой металлической двери пробивалась тонкая полоска света.

Ветеран приблизился бесшумно, как тень. Он прижался ухом к прохладному металлу, пытаясь уловить хоть малейший звук. Никакого шума борьбы. Никаких криков.

Рука сама потянулась к рукоятке, но инстинкты, отточенные годами войны, заставили отступить на полшага назад. Если внутри враг — входить через парадную, открывая дверь ключом, значит подставить себя под пулю. А если он умрет на пороге, Мию уже никто не спасет.

Бывший легионер поднял ствол оружия на уровень глаз. Он набрал в грудь побольше воздуха, стараясь унять бешеный стук сердца.

Резкий выпад. Ветеран со всей дури, вкладывая в удар остатки кинетической энергии и концентрированной ярости, обрушил тяжелый армейский ботинок прямо на замковую скважину.

Металл жалобно лязгнул, ригели вырвало с мясом. Дверь с грохотом распахнулась, отлетев и с треском ударившись о стену прихожей.

Шрам ворвался внутрь, беря помещение на прицел и молясь всем известным богам, чтобы не оказаться слишком поздно. Гостиная была залита мягким светом торшера, но картина, представшая перед его глазами, заставила кровь окончательно застыть в жилах.

Идеальный мир, который он так отчаянно пытался сберечь, превратился в комнату страха. Охотник из преисподней уже ждал его.

В гостиной царил пугающий, идеальный порядок. Ни единого следа борьбы. На журнальном столике всё так же стояли две фарфоровые чашки с недопитым вечерним чаем, а в воздухе витал знакомый, сводящий с ума аромат ванили.

Мия сидела в глубоком мягком кресле. Девушка не кричала и не звала на помощь. Ее парализовало первобытным, оцепеняющим ужасом. По бледному лицу безостановочно текли слезы, а темные глаза с отчаянной мольбой смотрели на ворвавшегося в квартиру Пьера.

Позади певицы возвышался Данте. На пижоне не было ни единой капли дождя или грязи. Идеально скроенное кашемировое пальто, безупречная укладка, чистейшие ботинки. Только глаза, мерцающие золотыми рунами на фоне абсолютной, непроглядной черноты, выдавали в нем существо, не имеющее ничего общего с человеческой природой. Франт небрежно, даже как-то ласково прижимал к виску плачущей девушки массивный хромированный револьвер «Магнум». Оружие казалось комично огромным рядом с изящным лицом Мии.

— А вот и хозяин дома! Пунктуален, как всегда! — радостно, с театральным восторгом воскликнул незваный гость. — Не снимай обувь, Пьер, мы тут ненадолго. Я как раз рассказывал твоей очаровательной спутнице о том, как чудесно изменилась моя жизнь после нашего скоропалительного расставания и то как он куралесил в Африке.

— Отпусти ее, — хрипло, едва сдерживая рвущегося наружу зверя, процедил ветеран. Ствол пистолета-пулемета в его руках смотрел точно в грудь демона, но Шрам не мог нажать на спуск — малейшая ошибка, и пуля разнесет голову Мии. — Твоя цель — я. Она здесь ни при чем.

— О, брось эти клише из дешевых боевиков! — Данте разочарованно закатил глаза, хотя цифровые символы в них закружились еще быстрее. — «Она ни при чем, возьми меня». Как банально! Ты же сам знаешь, Пьер: в нашей новой корпоративной игре нет гражданских. Есть только опыт и очки праха. А за страдания тех, кого ты любишь, моя прекрасная система щедро начисляет бонусы.

Убийца наклонился и демонстративно, с наслаждением вдохнул запах волос певицы. Девушка судорожно всхлипнула, крепко зажмурившись.

— Не трогай ее! — рявкнул наемник, делая шаг вперед.

— Тс-с-с! Стой там, где стоишь, дикарь! — франт чуть сильнее вдавил холодный ствол револьвера в нежную кожу. — Иначе я нажму на спуск прямо сейчас, и мы безнадежно испортим ковер. А я очень люблю чистоту. Убери свою хлопушку. Бросай на пол. Живо.

Бывший командир на секунду замер, просчитывая варианты. Их не было. Мужчина разжал пальцы, и трофейный автомат с грохотом рухнул на паркет. Ветеран медленно пнул оружие ногой в сторону.

— Хороший мальчик, — издевательски похвалил кибернетический призрак. — Знаешь, я сегодня просто отлично повеселился. Твой татуированный здоровяк знатно сопротивлялся, а тот седой старик у забегаловки вообще устроил огненное шоу. Но под конец вечера мне стало… скучно. Просто застрелить тебя — это так прозаично. Лишить себя десерта? Ни за что.

Демон отнял револьвер от головы Мии и плавным, отработанным движением откинул барабан. Внутри тускло блестели шесть тяжелых патронов. Данте вытряхнул их на ладонь, а затем, изящно подцепив один пальцами в черной кожаной перчатке, вставил обратно в камору.

Резкий взмах руки — и барабан с сухим, хищным треском закрутился, встав на место с громким щелчком.

— Предлагаю пари, Шрам! Классика жанра. Русская рулетка, — глаза убийцы вспыхнули маниакальным азартом, губы растянулись в широкой ухмылке. — Ставки предельно просты. Мы играем на твою жизнь. Если ты выстрелишь трижды, не вышибешь себе мозги и выживешь — я клянусь своей безупречной репутацией, что развернусь и выйду за эту дверь.

— А если откажусь? — процедил Пьер, не отрывая взгляда от сияющего металла.

— Тогда я просто разнесу ее прелестную головку прямо сейчас, а потом займусь тобой, — пижон пожал плечами, словно речь шла о выборе легкого коктейля в баре. — Так что выбирай. Либо ты испытываешь удачу, либо собираешь свою любимую по кускам со стен.

Ветеран посмотрел на Мию. В ее заплаканных глазах читался абсолютный, леденящий кровь страх. Певица слабо, едва заметно покачала головой, беззвучно умоляя его не делать этого, не соглашаться на дьявольскую сделку.

Но старый солдат удачи знал, что другого выхода нет. Пока оружие находится в чужих руках — они оба мертвы. Заполучив револьвер, у него появится хотя бы микроскопический шанс перехватить инициативу. Шанс выиграть время.

Пьер тяжело выдохнул, заталкивая свой страх в самые темные глубины подсознания.

— Клади свой ствол на стол, ублюдок, — ледяным, мертвым тоном произнес бывший легионер, медленно приближаясь к журнальному столику. — Я играю.

Данте изящным жестом положил массивный хромированный «Магнум» на стеклянную поверхность журнального столика. Металл звякнул о стекло с пугающей, тяжелой обреченностью. Демон сделал приглашающий жест рукой, словно крупье в элитном казино.

— Прошу, месье! — пропел убийца, отступая на шаг от кресла Мии, но оставаясь достаточно близко, чтобы в случае чего свернуть ей шею одним неуловимым движением. — Твой ход. Только давай без фокусов. Ствол смотрит строго в висок. Если попытаешься навести его на меня — девочка умрет раньше, чем ты успеешь дожать спуск. Мои новые рефлексы работают куда быстрее твоей жалкой, устаревшей нейробиологии.

Ветеран медленно подошел к столу. Каждое движение отдавалось тупой болью в сломанных ребрах, но адреналин глушил ее, оставляя лишь звенящую, ледяную концентрацию. Пьер опустился на край дивана напротив певицы.

Мия задрожала сильнее. Девушка прикусила губу до крови, пытаясь сдержать рвущиеся наружу истеричные рыдания. Ее побелевшие пальцы намертво вцепились в подлокотники кресла.

— Не надо, Пьер… прошу тебя, не делай этого, — сорванным, едва слышным шепотом взмолилась она, глядя на него полными отчаяния глазами. — Пусть он убьет меня… только не ты сам. Я не смогу на это смотреть.

— Я не оставлю тебя, — ровно и твердо ответил старый солдат. В его голосе не было ни капли сомнения, лишь абсолютная, пугающая уверенность. — Всё будет хорошо, милая. Закрой глаза. Просто закрой глаза и отвернись.

Бывший легионер протянул руку и перехватил тяжелую рукоять. «Магнум» оказался холодным, пахнущим свежей оружейной смазкой. Идеальный инструмент смерти. Пьер взвесил его в ладони, чувствуя, как внутри барабана смещается центр тяжести единственного патрона. Простая, безжалостная математика выживания: один шанс из шести. Семнадцать процентов на то, что его мозги прямо сейчас испачкают светлые обои.