Трое мужчин обменялись короткими, полными решимости взглядами. В следующий миг стая разделилась. Две тени скользнули вниз, к темным аллеям, направляясь в сторону квартиры Ландо.

Третья тень — израненная, с переломанными ребрами, но ведомая абсолютной любовью и первобытной яростью — растворилась в дожде, устремившись на противоположный конец Сеула. Гонка со смертью перешла в финальную стадию.

Уютная гостиная, еще недавно наполненная страстными звуками фламенко и счастливым смехом, теперь пахла бетонной пылью, кордитом и смертью.

Тяжелая входная дверь, которую Ландо лично усилил стальными листами, не просто открылась — она влетела внутрь квартиры вместе с куском несущей стены. Взрыв направленного действия оказался такой силы, что с потолка рухнула массивная люстра, разлетевшись по паркету тысячами колючих осколков.

— Джи-а! Ложись! — не своим, сорванным голосом заорал маэстро, в один звериный прыжок пересекая комнату.

Парижанин сбил возлюбленную с ног, укрывая ее за толстой столешницей кухонного острова ровно за долю секунды до того, как дверной проем превратился в филиал ада. Свинцовый град искрошил кожаный диван в лохмотья, разрывая подушки и высекая искры из кирпичной кладки.

Из густого сизого дыма в квартиру бесшумно шагнули четыре темные фигуры. Черная матовая броня, глухие шлемы с тепловизорами. Они не кричали «Всем лежать» или «Полиция». Корпоративные цепные псы пришли зачищать территорию.

Бывший солдат удачи не тратил время на панику. Рука француза привычно нырнула в скрытую нишу под барной стойкой, выхватывая оттуда модернизированную снайперскую винтовку с укороченным стволом — свой личный, проверенный в десятках боев инструмент.

— Милая, кажется, наши гости не любят испанскую гитару! — крикнул Ландо, передергивая затвор с сочным, металлическим лязгом. На его губах играла дерзкая, отчаянная улыбка человека, вернувшегося в родную стихию.

Джи-а не осталась в долгу. Хрупкая девушка вытащила из кобуры свой табельный полицейский пистолет, сжимая рукоять обеими руками. В ее глазах не было слез, только жесткая концентрация офицера убойного отдела.

— Работает полиция Сеула, ублюдки! Оружие на пол! — рявкнула лейтенант Пак, открывая огонь из укрытия.

Ее пули со звоном отрикошетили от кевларовых нагрудников нападающих. Штурмовики даже не замедлили шаг, синхронно поднимая автоматы.

— Боюсь, они не понимают по-корейски, mon amour! Я буду переводить! — крикнул парижанин.

Снайпер резко высунулся из-за мраморной столешницы. В замкнутом пространстве небольшой квартиры выстрел калибра 7.62 прозвучал как залп корабельного орудия. Ударная волна смахнула стеклянные бокалы со стола.

Тяжелая бронебойная пуля прошила первого штурмовика насквозь, разорвав кевлар как бумагу, и ушла прямо в грудь идущему позади него бойцу. Двое корпоратов рухнули на усыпанный осколками пол.

Но оставшаяся пара даже не вздрогнула. Один из них хладнокровно перешагнул через бьющегося в конвульсиях напарника, поливая кухню непрерывным огнем. Мраморная крошка брызнула во все стороны, больно сеча лица обороняющихся.

— Что за черт… — сквозь зубы процедил бывший наемник, меняя позицию. — Я всадил в него экспансивную, а он даже не охнул! Это не люди, Джи-а! Отходим к спальне, там пожарная лестница! Я крою!

Маэстро снова вскинул винтовку. Второй оглушительный выстрел снес третьему нападающему половину шлема вместе с поликарбонатным забралом. Искореженный металл брызнул во все стороны, открывая изуродованное аугментациями лицо киборга. Но вместо того чтобы упасть, тварь просто дернула головой и открыла ответный огонь вслепую.

— Пошли, пошли! — Ландо подтолкнул девушку к коридору, на ходу выхватывая из кармана брюк пистолет, так как в узком проходе длинный ствол снайперской винтовки стал бесполезен.

Они почти добрались до спасительной двери. Джи-а бежала первой, пригибаясь под свистящими над головой пулями.

И тут сработал безупречный корпоративный план. Пятое окно, выходящее на глухую стену соседнего дома, с треском разлетелось. В квартиру влетел еще один штурмовик, спустившийся с крыши на тросе. Он оказался прямо за спиной у лейтенанта, отрезая путь к отступлению. Автомат в его руках хищно дернулся, наводясь точно в спину хрупкой девушки.

Время для парижанина замедлилось, превратившись в густую, вязкую смолу.

Он видел ствол, нацеленный на женщину, которая научила его заново улыбаться. Видел, как палец в тактической перчатке начинает вдавливать спусковой крючок. Дистанция была слишком мала. Ни один рефлекс в мире не позволил бы Ландо успеть поднять пистолет и выстрелить первым.

Выбор был сделан за микросекунду. Инстинкт самосохранения замолчал, уступив место абсолютной, безумной любви.

Француз рванулся вперед, бросая оружие. Бывший солдат удачи развернулся в воздухе, обхватывая Джи-а руками, и закрыл ее своим телом, подставляя спину под огненный шквал.

Автоматная очередь прозвучала как треск рвущейся парусины.

Три тяжелых попадания. Первые две пули пробили легкое, выбивая из груди весь кислород. А третья… третья с влажным, омерзительным хрустом вошла точно между лопаток, раздробив позвоночник.

Ландо не почувствовал боли. Он почувствовал, как кто-то словно выдернул главный рубильник в его теле. Ноги мгновенно превратились в чужие, тяжелые куски свинца. Нижняя часть мира просто перестала существовать.

Мужчина рухнул на пол, увлекая за собой возлюбленную. Они упали в лужу собственной крови.

— Нет! Нет, Ландо! — истошно, разрывая голосовые связки, закричала Джи-а. Ее руки дрожали, пытаясь зажать раны на спине мужчины, из которых толчками выходила алая пена. — Посмотри на меня! Дыши, черт тебя дери, дыши!

Француз лежал на боку, судорожно хватая ртом воздух. Его прекрасные, живые глаза смотрели на нее с невыносимой нежностью и извинением. Он попытался пошевелить рукой, чтобы убрать прядь волос с ее лица, но непослушные пальцы лишь слабо дернулись по паркету.

— Я… не чувствую ног… — кровавые пузыри лопнули на его губах. — Прости меня… mon ange… я не смог…

Над ними нависла темная, безликая фигура штурмовика. Киборг методично, не торопясь, дослал новый патрон в патронник.

Лейтенант Пак вскинула голову. В ее глазах не было страха — только первобытная, клокочущая ненависть женщины, у которой на глазах убивают любимого человека. Девушка схватила свой табельный револьвер и всадила пулю точно в визор шлема убийцы.

Голова корпората дернулась назад, но бронестекло выдержало удар. Киборг медленно опустил ствол штурмовой винтовки прямо в грудь отважной полицейской.

— Джи-а… нет… — прохрипел парализованный маэстро. Он пытался рвануться вперед, пытался встать, закрыть ее, разорвать эту мразь зубами. Но мертвое тело не слушалось команд. Он был заперт в собственном трупе.

Раздался короткий, сухой выстрел.

Хрупкое тело девушки содрогнулось. Из ее рук выскользнул бесполезный револьвер. Джи-а медленно осела на паркет, прямо напротив лица Ландо. Ее некогда сияющие, полные жизни глаза остекленели, уставившись в пустоту, а на губах застыла так и не сказанная фраза.

Штурмовик, посчитав работу выполненной, сухо доложил по рации: «Цели устранены» — и, хрустя битым стеклом, направился к выходу.

В разрушенной гостиной повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом ливня за разбитым окном.

Лучший снайпер стаи, виртуозный гитарист и покоритель женских сердец лежал в луже крови, не в силах даже пошевелить пальцем. Слезы бессилия текли по его щекам, смешиваясь с грязью. Ландо смотрел в мертвые глаза своей единственной любви, чувствуя, как его собственная душа сгорает дотла в этой ледяной, парализующей Бездне.

Тяжелая входная дверь, которую Ландо когда-то с гордостью укреплял, теперь представляла собой искореженный кусок металла, сиротливо валяющийся в коридоре.

Кемаль и Лях ворвались в квартиру, держа штурмовые винтовки на изготовку. Идеально слаженная двойка работала на одних рефлексах: турок брал правый сектор, поляк — левый. В их глазах горел холодный огонь бойцов, готовых убивать.