— Пьер! — невероятно громко, так, чтобы голос разнесся над всей площадью, закричал Капитан. Старик не видел своих парней в темноте крыш, но точно знал, что они там. Что они смотрят. — Пьер, мать твою за ногу! Если ты сейчас здесь — уводи щенков!

Очередь из крупнокалиберного пулемета прошила старую кирпичную кладку, осыпав вояку крошевом, и ударила ему в грудь. Бронежилет не выдержал. Капитана отбросило на шаг назад, но он не упал. С маниакальным упрямством человек, прошедший десяток горячих точек, снова выровнялся, продолжая нажимать на спусковые крючки.

— Выживите, сукины дети! — надрываясь, хрипел Кравинский, истекая кровью. Его автоматы выплевывали последние патроны. — Выживите и оторвите этому пижону голову! Это мой последний приказ! Уходи-и-и!

Свинцовый шквал накрыл его полностью.

Тело старого офицера содрогнулось от десятков одновременных попаданий. Пули рвали плоть, ломали кости, превращая грудную клетку в кровавое месиво. Автоматы выпали из ослабевших, перебитых рук.

Капитан Кравинский замер на долю секунды, глядя в черное, плачущее дождем небо Сеула. Слабая, гордая улыбка тронула его разбитые губы. А затем он рухнул на спину, прямо в лужу собственной крови у порога своего заведения.

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась.

Над улицей повисла оглушительная, жуткая тишина, нарушаемая лишь шипением дождя на раскаленных стволах и стонами раненых корпоративных бойцов. Около дюжины спецназовцев так и остались лежать на асфальте — старик забрал их с собой.

На крыше офисного центра Кемаль медленно осел на мокрый рубероид. Разведчик уткнулся лбом в колени, закрыв голову руками. Его плечи беззвучно тряслись. Лях выронил винтовку и просто смотрел вниз остекленевшим, мертвым взглядом, не обращая внимания на слезы, текущие по грязным щекам.

Пьер стоял на коленях у самого края парапета.

Ветеран не плакал. В его серых глазах, отражающих свет полицейских мигалок, происходило нечто страшное. Там умирал человек и рождался монстр. Тот самый монстр, которого корпорация так долго пыталась разбудить.

— Приказ принят, Капитан, — еле слышно, одними губами прошептал Шрам.

Он резко поднялся на ноги. В его движениях больше не было ни усталости, ни боли от сломанных ребер.

— Поднимайтесь, — бросил командир тоном, не терпящим возражений. Голос звучал как лязг стального затвора. — Мы уходим.

Лях медленно поднял на него безумный взгляд.

— Куда⁈ Куда уходить, Пьер⁈ Батист мертв! Старик мертв! Нам некуда идти!

— Мы идем за Ландо. А потом мы убьем Данте. Не быстро. Не пулей в лоб, — Шрам посмотрел на поляка, и блондин невольно поежился от этого нечеловеческого, ледяного взгляда. — Я буду рвать его на куски так долго, что он сам будет умолять о смерти. Забирайте оружие. Мы исчезаем.

Оставив позади тела двух своих самых близких людей, остатки стаи растворились во мраке сеульских крыш. Обратного пути к нормальной жизни больше не существовало. Осталась только месть.

Холодный ливень хлестал по лицам, смывая грязь, кровь и копоть, но не мог смыть ледяной ужас, въевшийся глубоко под кожу. Трое выживших скользили по пожарным лестницам и ржавым карнизам, уходя всё дальше от перекрестка, где прямо сейчас остывало тело их Капитана.

Спустя двадцать минут изматывающего бега по крышам беглецы спрыгнули на балкон заброшенного офиса. Пьер выбил стеклянную дверь тяжелым ботинком, и стая ввалилась в сухое, пыльное помещение.

Кемаль мгновенно рухнул на одно колено у разбитого окна, беря сектор обстрела на прицел. Разведчик тяжело дышал, кровь из рассеченной брови заливала глаз, но движения оставались выверенными и четкими. Лях прислонился спиной к обшарпанной стене, сползая на пол. Блондин просто смотрел в одну точку перед собой.

— Турок, связь! — хрипло бросил Шрам, проверяя магазины трофейного пистолета-пулемета, подобранного у одного из убитых штурмовиков еще на парковке телецентра.

Темноволосый боец достал из разгрузки портативный дешифратор, подключая его к своей гарнитуре. Пальцы быстро застучали по миниатюрной клавиатуре, прогоняя аварийные частоты.

— Эфир забит полицейскими сиренами и кодами перехвата, босс, — монотонно доложил жилистый наемник. — Наш закрытый канал молчит.

— Вызывай Ландо. По всем резервным линиям, — приказал ветеран, чувствуя, как внутри разворачивается тугая спираль предчувствия катастрофы.

В офисе повисла давящая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь барабанящим по стеклу дождем. Кемаль переключал тумблеры, хмурясь всё сильнее.

— Глухо, — наконец произнес турок, поднимая потемневший взгляд на командира. — Пинг не проходит. Локатор молчит. Телефоны вне зоны доступа. Этот любитель багетов никогда не отключает аварийный маяк, даже когда спит.

Лях внезапно ударил кулаком по бетонному полу, сбив костяшки в кровь.

— Синхронность! — зарычал поляк, вскакивая на ноги. В его голубых глазах плескалась паника пополам с яростью. — Вы понимаете, что происходит⁈ Батист, наш клуб, забегаловка старика… Всё в один час! Данте не просто охотится, он захлопнул капкан одновременно над каждой нашей точкой!

Слова молодого штурмовика ударили Пьера наотмашь, словно кувалда.

Пазл сошелся в единую, пугающую картину. Идеальная координация. Корпоративный спецназ, кибернетические дроны, блокировка связи. Демонический ублюдок с золотыми рунами в глазах не собирался давать им фору. Он уничтожал всё, что было им дорого, по математически выверенному алгоритму.

И в этом алгоритме оставались еще две незакрытые цели.

Ландо. И Мия.

Ветеран почувствовал, как сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с утроенной силой. Перед внутренним взором вспыхнуло лицо девушки, ее теплая улыбка и гитара в тонких руках. Прямо сейчас к ее квартире мог стягиваться такой же отряд черных штурмовиков, не знающих пощады.

— Мы не успеваем, — стальной голос бывшего командира заставил парней вздрогнуть. Шрам шагнул в центр пыльной комнаты, отрезая все пути к отступлению. — У нас две точки. Квартира француза и мой дом. Расстояние между ними — полгорода по пробкам и кордонам.

Кемаль медленно поднялся, опуская винтовку. На лице турка застыло понимание того, какой именно приказ сейчас прозвучит.

— Только не говори, что мы делим отряд, старший брат, — тихо, почти умоляюще произнес разведчик. — Разделение в условиях превосходящих сил противника — это верная смерть. Ты сам вбивал это нам в головы еще в Легионе. Нас и так осталось только трое!

— Мы разделяемся, — отрезал Пьер. Тоном, не терпящим даже намека на неподчинение. — Это единственный шанс спасти Ромео и Мию. Вы вдвоем берете машину, уходите дворами и летите к Ландо. Если копы или корпораты уже там — пробивайтесь с боем. Вытаскивайте француза и его девочку любой ценой.

Лях шагнул вперед, преграждая дорогу лидеру.

— А ты⁈ Пойдешь один против армии киборгов⁈ Босс, это самоубийство! Давай сначала к Ромео, а потом все вместе за Мией!

Бывший солдат удачи посмотрел в глаза блондину. И в этом взгляде было столько непреодолимой, темной боли, что молодой наемник невольно отступил на шаг.

— Если мы потеряем время, я найду в своей квартире лишь остывающее тело, — ровно и пугающе спокойно ответил Шрам. — Я не смогу с этим жить, Лях. Я не переживу еще одни похороны. Я еду за ней.

Спор был окончен. Вся стая понимала: переубедить командира сейчас невозможно.

Турок молча кивнул, принимая расклад. Брюнет достал из разгрузки две запасные обоймы к пистолету-пулемету и протянул их Пьеру.

— Забирай. У нас патронов к автоматам еще хватает, — Кемаль хлопнул ветерана по плечу. Жестко, по-мужски. — Встречаемся в старом коллекторе под портом. Если мы не выйдем на связь через два часа… значит, мы уже пьем пиво вместе со стариком и Медведем.

— Вытащите маэстро, парни, — голос Шрама дрогнул, но мужчина тут же взял себя в руки. — Не дайте этому ублюдку забрать у нас всё.

— Мы выбьем из них всё дерьмо, командир. Обещаю, — злобно оскалился поляк, передергивая затвор винтовки.