«Нельзя оставлять трупы», — ледяным пульсом билась мысль в голове наемника. Одно дело — сфабрикованная видеозапись, и совсем другое — мертвые полицейские, павшие от его рук. Это перечеркнет любые, даже самые призрачные шансы на оправдание.

Старый солдат удачи убрал «Глок» обратно в кобуру. Вместо огнестрельного оружия мужчина выхватил из-под пиджака табельный электрошокер, а левую руку сжал в жесткий кулак.

На лестничном пролете третьего этажа беглец столкнулся с передовым отрядом. Четверо бойцов в тяжелой броне, сферических шлемах и с пистолетами-пулеметами наизготовку.

— Стоять! Оружие на пол! — истошно завопил идущий первым спецназовец, вскидывая ствол, на конце которого заплясал луч лазерного целеуказателя.

Шрам не стал поднимать руки. Ветеран рухнул на бетонные ступени, уходя из-под линии огня за долю секунды до того, как палец полицейского вдавил спусковой крючок. Короткая очередь высекла сноп искр из металлического поручня ровно там, где только что находилась грудь Пьера.

Используя инерцию падения, бывший легионер сделал резкий перекат вперед, подбивая ноги передового бойца. Тяжеловооруженный коп с грохотом рухнул на спину, выронив оружие.

Второй попытался взять цель на мушку, но наемник уже вскочил на ноги. Жесткий, рубящий удар ребром ладони по предплечью спецназовца выбил пистолет-пулемет, а короткий тычок разрядником шокера в незащищенный стык между шлемом и бронежилетом заставил копа обмякнуть с приглушенным стоном.

— Контакт! Он на лестнице! — заорал третий, пытаясь отступить на шаг, чтобы разорвать дистанцию.

Пьер не дал ему этого шанса. Мужчина шагнул вплотную, перехватывая ствол направленного на него оружия левой рукой и уводя его в потолок. Правая рука ветерана молниеносно нанесла короткий, оглушающий хук в лицевую маску шлема. Поликарбонат выдержал, но сила удара была такова, что боец мгновенно потерял ориентацию. Подсечка — и третий оперативник покатился вниз по ступеням, сбивая с ног последнего напарника.

Ни капли крови. Ни одного смертельного ранения. Только чистая кинетика и абсолютное превосходство в ближнем бою.

Шрам перепрыгнул через стонущие тела, стремительно спускаясь на уровень подземной парковки. Рация на груди одного из оглушенных бойцов надрывалась голосом командира операции, требующим немедленного доклада.

Толкнув плечом тяжелую противопожарную створку, беглец вырвался в полумрак гаража. Здесь было прохладно и резко пахло бензином.

У въездного пандуса уже визжали тормозами полицейские седаны, наглухо перекрывая выезд. Из машин выскакивали патрульные, прячась за открытыми дверями и беря парковку на прицел.

«Через главный не выйти», — констатировал бывший наемник, скользя между припаркованными автомобилями премиум-класса.

Взгляд серых глаз выхватил вентиляционную шахту в дальнем конце помещения. Рядом с ней удачно стоял небольшой фургон службы доставки. Пьер в два мягких прыжка оказался на капоте грузовичка, подтянулся и с силой выбил металлическую решетку вентиляции обеими ногами. Старые крепления жалобно хрустнули и поддались.

Позади раздались крики и топот множества ног — штурмовая группа прорвалась на парковку. Свет подствольных фонарей истерично заскользил по стенам.

Ветеран рывком втянул свое тело в узкий пыльный короб ровно за секунду до того, как бетон вокруг вентиляции взорвался каменным крошевом от десятков пуль.

Ползти пришлось в кромешной темноте, задыхаясь от скопившейся многолетней пыли и запаха выхлопных газов. Спустя мучительные десять минут узкий короб вывел его к технической решетке на заднем дворе телецентра, выходящем в глухой, грязный переулок, заставленный мусорными баками.

Выбравшись наружу, Пьер отряхнул испорченный дизайнерский костюм. Тяжело дыша, мужчина прислонился к холодной кирпичной стене. Сердце колотилось в ритме бешеного армейского марша, адреналин разгонял кровь, напрочь стирая усталость.

Беглец вышел из переулка на широкую улицу, надвигая воротник пиджака повыше и сливаясь с толпой зевак. Десятки людей снимали происходящее у центрального входа на свои телефоны.

Внезапно городская площадь вокруг него погрузилась в сюрреалистическое, пульсирующее сияние.

Огромные рекламные экраны на небоскребах, которые обычно транслировали клипы тех самых убитых айдолов или рекламу дорогой косметики, синхронно погасли. Спустя мгновение на всех мониторах Сеула — от гигантских панелей на фасадах до крошечных телевизоров в витринах магазинов — появилась пульсирующая красная надпись «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК».

Диктор новостей, бледная от шока женщина, смотрела в камеру широко раскрытыми глазами.

— … ужасающая трагедия произошла буквально несколько минут назад в здании центрального телевидения, — дрожащим, срывающимся голосом вещала журналистка. — Все участники национальной поп-группы «Neon Sky» были зверски убиты в собственной гримерке. Полиция уже назвала имя главного подозреваемого.

На экранах появился стоп-кадр из того самого фальшивого видео. Лицо Пьера. Холодное, равнодушное лицо с белесым шрамом на щеке, крупным планом, испачканное кровью жертв.

— Это начальник службы безопасности группы, — продолжила диктор. — Подозреваемый вооружен, крайне опасен и обладает профессиональными боевыми навыками. Он оказал вооруженное сопротивление спецназу и скрылся. Мэрия Сеула объявляет максимальный уровень угрозы. При обнаружении этого человека немедленно звоните в полицию. Не пытайтесь вступить с ним в контакт.

Толпа вокруг ахнула. Люди начали испуганно переглядываться, кто-то в ужасе закрыл рот руками. Пьер опустил голову еще ниже, пряча лицо в густой тени.

Капкан был безупречен. Тот, кто дергал за ниточки, не просто хотел его смерти. Он хотел уничтожить всю его жизнь, превратить его в монстра, в бешеное животное, которого будет ненавидеть и преследовать каждый житель этой страны.

Наемник достал из кармана защищенный смартфон, собираясь набрать номер Батиста. Ему нужно было срочно предупредить стаю, пока этот неведомый враг не добрался до них. Играть по правилам мирной жизни больше не имело смысла. Началась охота. И в этой охоте Шрам не собирался оставаться в роли дичи.

Ночной Сеул превратился во враждебный, ощетинившийся неоновыми клыками лабиринт. Над мегаполисом сгустились тяжелые, черные тучи, и на раскаленный асфальт обрушился ледяной, проливной дождь, словно небо пыталось смыть пролившуюся сегодня кровь.

Пьер двигался глухими переулками, избегая широких проспектов и света уличных фонарей. Бывший командир давно выбросил свой смартфон в мусорный бак, зная, что сейчас его сигнал отслеживают все спецслужбы страны. Ослепительные вспышки полицейских мигалок то и дело прорезали темноту соседних улиц, сопровождаемые надрывным воем сирен.

Легкие горели от долгого, изматывающего бега, а промокший насквозь пиджак оттягивал плечи. Но старый солдат удачи даже не думал останавливаться. Ему нужно было успеть к Батисту.

Великан был самой заметной, самой уязвимой мишенью. Пулеметчик отказался от оружия, спрятал свой верный ПКМ и искренне поверил в то, что его огромные руки созданы только для того, чтобы нарезать овощи и обнимать детей. Эта святая, наивная вера делала здоровяка абсолютно беззащитным перед надвигающимся корпоративным катком.

Ветеран свернул в знакомый спальный квартал. Здесь, вдали от центральных трасс, обычно царила сонная тишина. Но сейчас эта тишина казалась больной, звенящей и неправильной.

Приблизившись к уютному дворику, Пьер резко остановился. Сердце, и без того бившееся на пределе, пропустило глухой, болезненный удар.

Массивная деревянная калитка была вырвана с петлями и превращена в груду щепок.

Наемник мгновенно выхватил трофейный полицейский шокер — единственное оружие, которое у него осталось, — и бесшумно скользнул за покосившийся кирпичный забор.

Привычный запах лемонграсса, имбиря и жареного мяса исчез. Двор пропах едким озоном, горелой изоляцией, машинным маслом и густым, приторным ароматом свежей крови. Капли дождя с шипением падали на раскаленный металл.