Это был идеальный, безупречный вечер. Квинтэссенция покоя и заслуженного рая для людей, всю жизнь ходивших по лезвию ножа.

Никто из них, смеющихся и счастливых в теплом свете армейской «Каптерки», не мог знать, что их рай уже приговорен.

Никто не почувствовал, как в цифровом эфире ночного Сеула прошел невидимый, бесшумный импульс.

Глубоко под землей, в лаборатории «Инферно», идеальный кибернетический аватар Данте плавно поднялся с хирургического стола. Синтетические мышцы, накачанные демонической энергией, бугрились под кожей. В абсолютно черных, лишенных белков глазах клона медленно загружался кроваво-золотой интерфейс системы «Бездна».

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ ЗАДАНА: ПЬЕР «ШРАМ».

ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЦЕЛИ: ВСЕ АФФИЛИРОВАННЫЕ ЛИЦА.

СТАТУС МИССИИ: ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ.

Данте растянул губы в мертвой, пугающей улыбке, обнажая идеальные белые зубы. Он поправил воротник безупречного дорогого пальто и шагнул в кабину лифта.

Таймер их жизней начал обратный отсчет. Идиллия подошла к концу.

Светлый, вылизанный до стерильного блеска коридор центрального телевещания пах дорогим освежителем воздуха с ароматом морского бриза.

Пьер неспешно шел по пушистому ковру, неся в руках картонную подставку с пятью стаканами кофе. В самом центре красовался тот самый злополучный карамельный макиато на миндальном молоке. Ветеран все-таки сдался под напором щенячьих глаз Мин-хо и во время перерыва спустился в кафетерий на первом этаже.

«Старею, — с легкой, ироничной усмешкой подумал бывший солдат удачи. — Десять лет назад я бы заставил этого смазливого мальчишку отжиматься до потери пульса за нарушение устава. А теперь ношу ему сироп, чтобы у ребенка не было стресса перед прямым эфиром».

Мужчина подошел к тяжелой, звукоизолированной двери с золотой табличкой «VIP-гримерка №1. Neon Sky».

Ветеран уже занес руку, чтобы нажать на ручку, когда его обостренные до предела инстинкты взвыли ледяной сиреной.

Было тихо. Слишком тихо.

Обычно из-за этих дверей всегда доносился приглушенный бас музыкальных колонок, споры стилистов или дурашливый смех пятерых подростков. Сейчас оттуда веяло абсолютной, могильной пустотой.

А затем Пьер уловил запах.

Освежитель воздуха не мог перебить этот тяжелый, густой металлический смрад. Так пахла медь. Так пахли мясные ряды на африканских рынках. Так пахла свежая, еще теплая кровь.

Подставка с кофе выскользнула из ослабевших пальцев. Пластиковые стаканы с влажным хлюпаньем разбились о ковер, расплескивая коричневую жижу.

Начальник охраны рванул дверь на себя, одновременно выхватывая из подмышечной кобуры тяжелый «Глок». Оружие, которое он носил исключительно ради протокола, мгновенно легло в привычную хватку.

Шрам перешагнул порог и замер. Дыхание перехватило, словно его ударили кувалдой в солнечное сплетение.

Светлая, просторная гримерка с белыми кожаными диванами и огромными зеркалами превратилась в филиал преисподней.

Белоснежный ворс ковра пропитался багровым. Джи-сон, вечно переживавший за свою идеальную челку, лежал запрокинув голову на гримерном столике. Его горло было перерезано от уха до уха с пугающей, хирургической точностью. Кровь залила все баночки с дорогим лаком для волос.

Самый младший участник группы безвольной куклой сполз по стене в углу. Остальные трое были разбросаны по комнате, словно сломанные игрушки. Их не просто застрелили. Их казнили. Жестоко, методично и невероятно быстро.

Мин-хо лежал прямо у ног ветерана. В остекленевших глазах лидера группы застыл немой, животный ужас.

Пьер опустился на одно колено, рефлекторно прижав два пальца к сонной артерии мальчишки. Пульса не было. Тело еще хранило тепло, а значит, бойня произошла буквально несколько минут назад, пока бывший наемник стоял в очереди за чертовым кофе.

— Какого дьявола… — хрипло выдохнул мужчина.

Ветеран резко вскинул пистолет, сканируя каждый темный угол, каждую тень за вешалками с концертными костюмами. Никого. Убийца испарился, словно призрак.

И тут тишину разорвал бодрый, синтетический щелчок.

На противоположной стене внезапно ожила огромная восьмидесятидюймовая плазменная панель. Экран мигнул, и вместо логотипа телеканала появилась картинка с камеры внутреннего видеонаблюдения. Ракурс с верхнего угла гримерки. Без звука.

Пьер медленно поднялся, не отрывая взгляда от монитора. Холодный пот выступил на лбу старого солдата.

На записи была эта самая комната. Пятеро айдолов смеялись, Мин-хо что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками. Затем дверь открылась.

Внутрь шагнул Шрам.

Ветеран смотрел на экран и не верил собственным глазам. Человек на видео был одет в точно такой же черный костюм. Белоснежная рубашка, тактическая гарнитура в ухе. Знакомый до боли белесый шрам, пересекающий щеку. То же холодное, лишенное эмоций выражение лица.

Двойник на экране не произнес ни слова. Цифровой фантом плавно, с пугающей знакомой грацией выхватил из-под пиджака пистолет с глушителем.

Два глухих хлопка — и двое парней рухнули на ковер. Джи-сон бросился к выходу, но фальшивый Пьер перехватил его движение. Короткий взмах тактического ножа — того самого клинка, который сейчас покоился в ножнах настоящего ветерана — и вокалист осел на столик.

Каждое движение убийцы, каждая стойка, каждый поворот корпуса были идеальной, стопроцентной копией боевого стиля Шрама. Это был его почерк. Его ритм.

Видео закончилось тем, что двойник вытер окровавленное лезвие о белоснежный диван, повернул голову прямо в объектив камеры, издевательски подмигнул и вышел из кадра. Запись моргнула и началась заново. Зацикленная, неопровержимая улика.

Ветеран опустил взгляд на свои руки. Они слегка дрожали. Мужчина судорожно вытащил нож из ножен — лезвие блестело девственной чистотой. Он понюхал ствол своего «Глока» — запаха сгоревшего пороха не было.

Он этого не делал.

Но для всего остального мира, для любой экспертизы и любого суда на этой планете — убийцей был именно он.

— Идеальная подстава, — прошептал бывший командир, пятясь к двери. Иллюзия мирной жизни разлетелась вдребезги, осыпаясь осколками стекла. Корпоративные игры, от которых они так старались сбежать, вернулись. Но на этот раз враг ударил не в лоб. Он ударил в самое сердце, методично уничтожая всё, что Пьер успел полюбить.

Внезапно с улицы, сквозь толстые стеклопакеты телецентра, донесся нарастающий, истеричный вой полицейских сирен. Много сирен.

Они прибыли слишком быстро. Никто не успел бы обнаружить тела и вызвать копов за те три минуты, что прошли с момента бойни. Их вызвали заранее. Полиция ехала не на вызов. Она ехала брать убийцу, любезно запертого в клетке.

Глаза старого солдата удачи потемнели, вновь приобретая тот самый ледяной, стальной блеск африканского наемника. Шока больше не было. Осталась только холодная, расчетливая ярость.

Шрам переступил через лужу карамельного макиато, смешанного с кровью мальчишек, и выскользнул в коридор. Охота началась. Но на этот раз дичью был он сам.

Вой полицейских сирен слился в единый, оглушительный гул, вибрирующий в толстых бронированных стеклах телецентра. Красные и синие проблесковые маячки безжалостно резали сумерки, окрашивая стены стерильного коридора в тревожные, пульсирующие цвета.

Ветеран не стал бежать к лифтам — это была бы самоубийственная глупость. Автоматика здания наверняка уже заблокировала кабины. Бывший командир метнулся к тяжелой металлической двери с надписью «Пожарный выход», на ходу просчитывая варианты.

Ловушка захлопнулась с идеальной, пугающей точностью.

Пьер скользнул на лестничную клетку, двигаясь абсолютно бесшумно. Слух уловил ритмичный, тяжелый топот кованых ботинок снизу. На первый этаж уже врывались штурмовые группы. Спецназ корейской полиции работал четко, слаженно и по всем правилам антитеррора. Они шли за террористом, хладнокровно вырезавшим национальное достояние страны. Они шли убивать.