— Рефлексы у вас хорошие. А вот инстинкт самосохранения отсутствует, — констатировал турок. В его голосе не было ни капли злости, только сухая констатация факта. — Отмени приказ, пока твоя голова не украсила этот чудесный бетонный пол.

Вожак, побелев от ужаса и чувствуя холодный металл затылком, судорожно замахал руками.

— Стоять! Назад, придурки! Опустите руки! — заорал кореец сорванным голосом. Толпа мгновенно отступила, испуганно глядя на воющего на полу товарища.

Лях брезгливо пнул валяющийся на земле выкидной нож, отправляя его в темный угол парковки. Поляк одернул манжеты рубашки и покачал головой.

— Ну вот, никакой культуры, — со вздохом пожаловался блондин. — Мы к ним с деловым предложением, с европейским подходом к менеджменту, а они ножами машут. И чуть рубашку мне не порвали. Знаете, сколько стоит итальянский шелк? Больше, чем ваши почки на черном рынке.

Кемаль плавно опустил пистолет и убрал его в скрытую кобуру, отступая на шаг от трясущегося главаря.

— Выбор прост, — резюмировал жилистый брюнет. — Либо вы работаете по нашим правилам, зарабатываете хорошие деньги и живете долго и счастливо, став самой элитной группировкой в городе. Либо вы продолжаете вести себя как тупые животные, и завтра утром Итхэвон проснется без «Стальных Клинков». Жду ответ.

Вожак с трудом сглотнул вязкую слюну. Он посмотрел на своего сломанного заместителя, затем на расслабленного, улыбающегося блондина, и наконец на мрачного, спокойного турка. Выбор был очевиден.

— Мы поняли, — хрипло выдавил главарь, склоняя голову. — Ваши правила. Двадцать процентов, никаких поборов с гражданских и полная зачистка района от химии.

— Отличный выбор, партнер! — Лях лучезарно улыбнулся и хлопнул корейца по плечу так, что тот едва не упал. — В конце месяца ждем отчет. А этого хромого отвезите в травмпункт. И купите ему нормальный нож, а то этим недоразумением даже колбасу стыдно резать.

Бывшие легионеры неспешно развернулись и направились к выходу с парковки. Никто из тридцати бандитов даже не шелохнулся им вслед.

Как только стальные ворота торгового центра закрылись за их спинами, скрывая наемников от чужих глаз, напряжение полностью спало.

Лях достал из кармана пачку дорогих сигарет, закурил и глубоко затянулся, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом Сеула.

— Неплохо для начала, скажи? — ухмыльнулся голубоглазый поляк, выпуская струйку дыма. — Через пару месяцев мы сделаем из этих оборванцев настоящих джентльменов удачи. Будут переводить бабушек через дорогу и сдавать налоги в срок.

— Главное, чтобы они не забыли наш урок, — прагматично отозвался Кемаль, проверяя время на тактических часах. — Шрам бы одобрил. Мы убираем грязь с улиц, не оставляя при этом трупов. Почти благотворительность.

— О, кстати, о старике! — Лях щелкнул пальцами, вспомнив что-то важное. — Капитан сегодня устраивает званый ужин в своей новой забегаловке. Собирается вся стая. Если мы придем с пустыми руками, он заставит нас чистить картошку на кухне.

Турок согласно кивнул, его суровое лицо озарилось едва заметной, искренней улыбкой.

— Значит, по пути нужно заехать за хорошим французским коньяком, — произнес брюнет. — Идем, напарник. Война подождет. Сегодня нас ждет отличный стейк и мирный вечер.

Двое друзей шагнули в залитые неоном улицы мегаполиса, даже не подозревая, что это их последний беззаботный вечер, и безжалостный цифровой таймер преисподней уже начал свой обратный отсчет.

Заведение капитана Кравинского, гордо названное «Старый Рубеж», пряталось на тихой улочке вдали от туристических маршрутов. Старый вояка отказался от модного сеульского неона в пользу суровой армейской эстетики: под потолком вместо люстр висела маскировочная сеть, барная стойка была сколочена из массивных оружейных ящиков, а пепельницами служили тяжелые гильзы от крупнокалиберного пулемета.

Колокольчик над входной дверью звякнул, и в зал ввалились Лях с Кемалем. Поляк торжественно, словно кубок чемпиона, нес в руках пузатую бутылку элитного французского коньяка.

— Рядовой состав прибыл на построение! — гаркнул блондин, широко улыбаясь. — Капитан, мы принесли горючее для наступления!

Из-за барной стойки вынырнул Кравинский. Офицер выглядел превосходно: шрамы и синяки после африканского плена давно сошли, спина была прямой как шомпол, а поверх простой черной рубашки красовался кожаный фартук.

— Вольно, пехота, — усмехнулся старик, вытирая руки полотенцем. — Ставьте вашу стеклотару на стол. И если это дешевое пойло, то завтра оба будете чистить картошку на кухне до самого заката.

— Обижаете, босс, — хмыкнул Кемаль, пожимая руку наставнику. — Мы теперь люди культурные. Приобщаемся к прекрасному.

Вся стая уже собралась за огромным дубовым столом в центре зала. Это был закрытый вечер — табличка на двери гласила «Закрыто на спецобслуживание».

Ландо, одетый с иголочки, изящно разливал по бокалам красное вино, что-то тихо и соблазнительно шепча на ухо Джи-а, отчего девушка-полицейский заливисто смеялась, легонько пихая парижанина в бок.

Батист, которому было явно тесновато за обычным столом, вынес с кухни огромное, шипящее на раскаленной сковороде блюдо с бараньими ребрышками. Лин семенила следом, расставляя тарелки с пикантными соусами.

— Осторожно, горячо! — пробасил гигант, опуская мясо в центр стола. — Капитан, твой рецепт маринада просто великолепен. Я добавил немного розмарина, надеюсь, ты не против импровизации?

— Если будет невкусно, я заставлю тебя съесть эту сковородку, Медведь, — добродушно проворчал Кравинский, занимая место во главе стола. — Но пахнет так, что я готов простить тебе отступление от устава.

Шрам сидел чуть сбоку, обнимая за плечи Мию. Певица была в простом, невероятно идущем ей легком платье, а ее темные волосы свободно падали на плечи. Она положила голову на плечо Пьера, лучась спокойным, теплым светом.

Старый солдат удачи обвел взглядом своих людей.

Справа Лях и Ландо уже затеяли очередную словесную перепалку.

— Я тебе говорю, француз, еще пара месяцев, и мои парни из Итхэвона будут читать стихи перед тем, как ломать кому-нибудь ноги! — хвастался блондин, наливая коньяк. — Это называется стиль!

— Стиль, мой юный варвар, — парировал бывший снайпер, грациозно взбалтывая вино в бокале, — это когда враг умирает, даже не поняв, откуда прилетела пуля, а не когда ты час читаешь ему сонеты в грязной подворотне.

Кемаль молча чокнулся бокалом с Джи-а, выражая ей молчаливое сочувствие по поводу болтливости ее возлюбленного, на что лейтенант только понимающе закатила глаза.

Громкий смех, звон бокалов, дразнящий запах жареного мяса и дорогих сигар.

Пьер откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Внутри него, там, где долгие годы зияла черная дыра паранойи и ожидания смерти, сейчас царил абсолютный штиль. Мужчина посмотрел на свои руки, покрытые шрамами. На них больше не было чужой крови.

— О чем задумался? — тихо спросила Мия, нежно проведя кончиками пальцев по белесому шраму на его щеке.

— О том, что я никогда не думал, что доживу до такого вечера, — предельно честно ответил ветеран. Он перехватил ее ладонь и поднес к губам. — О том, что я абсолютно счастлив.

Кравинский постучал вилкой по пустой гильзе, призывая к тишине. Гул за столом стих. Старый капитан поднялся, держа в руке бокал с коньяком.

— Парни. Девочки, — голос офицера дрогнул, утратив командирскую сталь и наполнившись искренней, отцовской теплотой. — Мы прошли через настоящий ад. Мы теряли друзей, мы захлебывались грязью и кровью, работая на ублюдков в высоких кабинетах. Но мы выжили. И мы сохранили главное — нашу стаю. Вытащив меня из той африканской дыры, вы подарили мне жизнь. И я пью за то, чтобы в этой новой жизни нам больше никогда не пришлось доставать оружие из тайников. За нас. За семью!

— За семью! — хором отозвались наемники, сдвигая бокалы.

Смех вспыхнул с новой силой. Батист начал раскладывать по тарелкам сочное мясо, Ландо рассказывал очередную байку о парижских женщинах, а Лях с Кемалем наперебой спорили о тактике ведения уличного боя.