Шрам и Кемаль продвигались по извилистым галереям первого этажа, сливаясь с густыми тенями от массивных античных ваз.

Впереди, на пересечении коридоров, возникли два силуэта. Охранники в легких бронежилетах лениво обсуждали вчерашнюю игру в покер, позвякивая автоматами.

Командир сделал короткий, рубящий жест рукой.

Турок скользнул вправо, растворившись в нише за тяжелой бархатной портьерой. Лидер отряда остался на месте, плотно вжавшись в темный угол.

Когда патрульные поравнялись с укрытием, стая нанесла удар.

Молодой разведчик бесшумно вынырнул из-за портьеры. Рука в тактической перчатке мертвой хваткой легла на горло первого африканца, мгновенно перекрывая кислород и блокируя крик. Второе движение — резкий поворот шеи. Сухой, едва слышный хруст позвонков.

Ветеран сработал так же ювелирно. Старый солдат удачи перехватил дуло автомата второго бойца, уводя его в сторону, и с силой вогнал лезвие боевого ножа прямо в щель между пластинами бронежилета. Африканец захрипел, оседая на дорогой ковер.

— Чисто, — выдохнул Кемаль, аккуратно затаскивая обмякшее тело за плотную ткань штор.

— Подвальный блок прямо по коридору, — Пьер быстро вытер окровавленное лезвие об униформу убитого врага. — Идем. Каждая секунда на счету.

Лестница на минус первый ярус встретила наемников тяжелым запахом сырости, немытых тел и запекшейся крови. Роскошь закончилась. Здесь начиналась персональная бойня картеля.

Путь преградила массивная стальная дверь, запертая на электронный кодовый замок.

— Сможешь? — коротко спросил Шрам, сканируя пустой бетонный коридор.

Молодой легионер уже достал дешифратор и подключал тонкие провода к панели. На крошечном экране замелькали столбцы зеленых цифр.

— Это дешевая китайская автоматика, старший брат, — криво усмехнулся Турок, быстро перебирая алгоритмы. — Ее можно взломать даже кухонным тостером. Три… два… один.

Раздался глухой щелчок. Тяжелые ригели лязгнули, уходя в пазы.

Наемники ворвались в камеру, мгновенно беря помещение на прицел. Но стрелять было не в кого. Охраны внутри не оказалось.

Прямо по центру тускло освещенного бетонного мешка, прикованный к железному стулу тяжелыми цепями, сидел человек.

Его лицо представляло собой сплошной синяк. Армейская футболка превратилась в пропитанные кровью лохмотья. Но когда узник поднял голову, в его выцветших голубых глазах не было ни капли страха. Только холодная, злая сталь кадрового офицера.

— Я уж думал, вы решили оставить старика гнить в этой дыре до самой пенсии, — хрипло произнес капитан Кравинский. Офицер сплюнул сгусток крови на грязный пол и попытался усмехнуться. Вышло жутковато.

— Мы просто искали парковку подешевле, капитан, — с облегчением выдохнул Пьер.

Бывший солдат удачи бросился к наставнику, сбивая навесные замки с цепей мощными ударами рукояти пистолета.

— Выглядите ужасно, босс, — заметил Кемаль, подхватывая падающего со стула офицера под плечо. — Местный сервис явно оставляет желать лучшего.

— Зато кормят бесплатно, Турок, — прохрипел Кравинский, с трудом опираясь на плечо разведчика. — Как вы вообще сюда пробрались? Картель стянул сюда половину своей армии.

— У нас отличные глаза на затылке, — ответил ветеран, передавая спасенному трофейный пистолет. — Идти можете?

— Если впереди есть в кого стрелять — я могу даже бежать, — капитан передернул затвор непослушными, разбитыми пальцами.

Радость долгожданной встречи оборвалась внезапно, словно лопнувшая гитарная струна.

Рация на поясе Кемаля, снятая с одного из убитых патрульных, неожиданно ожила. В динамике раздался резкий, гортанный голос начальника охраны. Он требовал ответа от поста на крыше. Ответа от снайперов, которых Ландо и Лях ликвидировали десять минут назад.

В эфире повисла тишина. Затем голос зазвучал снова, уже гораздо громче и тревожнее.

— Они поняли, что потеряли связь, — напряженно бросил Турок, глядя на мигающий диод рации.

И в этот момент под потолком бетонного коридора истошно завыла сирена. Тусклые лампы погасли, сменившись агрессивным, пульсирующим красным светом аварийного освещения. За железной дверью послышался топот десятков тяжелых армейских ботинок и крики команд.

Хирургически точная операция дала сбой. Скрываться больше не было смысла.

Шрам нажал кнопку передатчика на своей тактической гарнитуре. В голосе лидера отряда не было ни грамма паники. Только ледяная решимость человека, готового превратить чужой дом в преисподнюю.

— Ландо, Лях. Нас раскрыли. Свободная охота.

В наушнике раздался азартный, счастливый смех французского снайпера.

— Принято, командир. Открываем счет.

Пьер переключил канал и посмотрел прямо в объектив камеры видеонаблюдения под потолком, залитой красным светом.

— Батист, — спокойно произнес старый солдат удачи. — Буди свою крошку. Нам нужен выход.

Тишину африканской ночи разорвал звук, похожий на раскат грома. Это проснулся тяжелый пулемет Батиста.

С пятнадцатого этажа недостроенного отеля вниз ударила ослепительная, непрерывная струя трассирующих пуль. Гигант не просто стрелял — здоровяк виртуозно играл на своем смертоносном инструменте.

Крупнокалиберная лента с хрустом перемалывала бронированные створки главных ворот, превращая укрывшихся за ними охранников в кровавое месиво. Мраморные ступени разлетались в пыль. Одна из очередей прошлась прямо по знаменитым золотым львам диктатора, срывая с безвкусных статуй куски сверкающего металла.

— Как и заказывали, джентльмены! — пророкотал в радиоэфире глубокий бас пулеметчика. В голосе великана не было ярости, только абсолютное, пугающее спокойствие. — Ковровая дорожка готова. Можете выходить, пока я держу дверь.

В подвальном блоке виллы начался сущий ад.

Тяжелая железная дверь содрогнулась от ударов снаружи. Картель пытался выбить ее тактическим тараном.

Шрам отбросил бесполезный теперь пистолет с глушителем и поднял с пола трофейный автомат Калашникова. Командир передернул затвор, вставая по левую сторону от входа. Кемаль занял позицию справа, сжимая в руках свое штурмовое оружие.

— Капитан, держитесь за нами, — бросил Пьер, не оборачиваясь.

— Я еще не настолько стар, чтобы прятаться за спинами своих солдат, — хрипло огрызнулся Кравинский. Избитый, истекающий кровью офицер стоял прямо, крепко сжимая рукоять трофейного пистолета. Его глаза горели холодным огнем. — Открывайте эту чертову банку!

Ветеран пнул тяжелую задвижку, и стальная дверь распахнулась.

Коридор, залитый пульсирующим красным светом тревоги, был забит бойцами диктатора.

Стая ударила первой. Короткие, злые очереди крест-накрест выкосили первые ряды нападающих. Наемники картеля валились друг на друга, не успевая даже поднять стволы.

Шрам и Турок двигались вперед как единый, слаженный механизм. Два шага — очередь — смена сектора обстрела. Никакой суеты. Только чистая, математически выверенная хореография смерти.

Они вырвались на первый этаж, оставляя за собой усеянный телами коридор. Роскошные ковры пропитались кровью, а дорогие картины свисали со стен клочьями из-за шальных пуль.

— На запад! К стеклянным дверям! — скомандовал лидер отряда, перекрывая вой сирен.

Они выбили стекло массивными ботинками и выскочили на открытую террасу внутреннего двора. И тут же попали под шквальный огонь. Картель стянул во двор тяжелую технику. На бронированном внедорожнике разворачивалась турель с крупнокалиберным пулеметом, целясь прямо в беглецов.

— Ложись! — крикнул Кемаль, дергая капитана на мраморный пол.

Но пулеметчик картеля так и не успел нажать на гашетку.

Голова стрелка дернулась, и он тяжело рухнул на капот джипа. Секундой позже раздался глухой, раскатистый хлопок выстрела.

— Не спите, пехота! — раздался в наушниках издевательски бодрый голос Ландо. — Мы с поляком уже заскучали, наблюдая за вашей возней.

— У пулемета еще один! — рявкнул Шрам, меняя пустой магазин.