— Сделаем красиво, командир. Моя пуля прилетит быстрее, чем этот любитель круассанов успеет моргнуть.

— Только не забудь снять винтовку с предохранителя, дерзкий ты наш, — ехидно парировал стрелок из Парижа, даже не повернув головы в сторону напарника. — А то будешь долго и грустно щелкать бойком, пока твою цель не сдует африканским ветром. Работаем строго по моему счету, Лях. Синхронность — наше всё. Если хоть один из дозорных успеет нажать тангенту рации, картель превратит капитана Кравинского в решето.

Новичок хотел было огрызнуться, но наткнулся на тяжелый, свинцовый взгляд лидера и благоразумно проглотил ответ.

— Ваша задача — не просто очистить крышу, — продолжил инструктаж Шрам. — Вы ведете нас по всему маршруту. Следите за «мертвыми зонами», предупреждаете о внеплановых движениях. Вы — наши глаза на затылке. Связь только по зашифрованному каналу, короткими щелчками, если эфир будет засорен.

Кемаль подошел к старшему брату по оружию, передавая ему тюбик с гримом. Лицо молодого разведчика уже покрывали широкие черные и темно-зеленые полосы, превращая его в идеального ночного хищника, сливающегося с джунглями.

— Мы с тобой идем внутрь, — тихо, но абсолютно уверенно произнес Турок. — Тот самый слепой угол у западной стены. Ровно сто двадцать секунд на преодоление забора. Потом сад, технические пристройки и спуск в тюремный блок. План первого яруса я помню наизусть.

— Оружие только бесшумное, — напомнил бывший легионер, выдавливая густую краску на пальцы и привычными движениями нанося маскировку на свои глубокие, белесые шрамы. — Тактические ножи, удавки, пистолеты с ПБС. Оставляем за собой только абсолютную тишину. Тела прятать в густой тени.

Стая замерла. В спертом воздухе бетонного недостроя повисло то самое, хорошо знакомое каждому из них липкое электрическое напряжение. Секунды перед финальным броском. Момент, когда холодный адреналин выжигает из крови все сомнения и лишние мысли.

Командир в последний раз проверил надежность крепления кобуры на бедре и плавный ход лезвия в ножнах на грудной разгрузке.

— Капитан Кравинский не раз вытаскивал наши шкуры из таких передряг, где выживают только по чистой случайности, — негромко произнес мужчина. Его голос густым эхом отразился от голых стен. — Сегодня мы возвращаем долг. Работаем чисто. Работаем как единый механизм.

Ландо плавно опустился на каремат и приник к прицелу своей винтовки, полностью сливаясь с темнотой укрытия.

— Вижу обе цели на крыше. Ветер три метра в секунду, боковой. Дистанция восемьсот двадцать.

Лях лег рядом, привычно упирая приклад в жесткое плечо. Голубые глаза блондина сузились.

— Цель номер два на мушке. Захват подтверждаю. Жду приказа.

Шрам натянул на лицо тонкую тактическую балаклаву, оставляя открытыми лишь холодные, полные безжалостной решимости серые глаза.

— Выдвигаемся.

Две тени беззвучно оторвались от бетонного пола и скользнули вниз по темным лестничным пролетам, растворяясь в чернильной африканской ночи. Операция по возвращению долгов началась.

Джунгли дышали влажным, обжигающим жаром. Ночь скрывала силуэты, но не могла спрятать густой, терпкий запах гниющей листвы и сырой земли.

Шрам и Кемаль двигались абсолютно бесшумно. Две тени, слившиеся с первобытной тьмой. Каждый шаг был выверен, каждое движение — часть смертоносного танца, отрепетированного годами совместного выживания.

До западной стены резиденции оставалось двадцать метров.

В наушнике тактической гарнитуры раздался едва уловимый треск статики.

— Мы на позиции, командир, — голос Ландо звучал бархатно и обманчиво расслабленно. — Видим вас. Выглядите, как два грязных призрака. Цели на крыше тоже в прицеле.

Стрелок лежал на холодном бетоне недостроенного отеля, плавно контролируя дыхание. Перекрестие его оптики намертво зафиксировалось на затылке африканского снайпера, который в этот момент беспечно прикуривал сигарету на плоской крыше виллы.

— Волнуешься, новичок? — тихо бросил парижанин по внутреннему каналу, не отрываясь от прицела.

Лях, лежащий в двух метрах правее, только презрительно хмыкнул.

— Учи свою бабушку стрелять, француз. Моя цель уже практически труп. Просто её мозг еще не получил официального уведомления, — огрызнулся блондин. Его палец мягко лег на спусковой крючок.

— Если ты дернешь ствол и промажешь, — предупредил Ландо с ледяной усмешкой, — я заставлю тебя идти пешком до самого Сеула. Будешь лично извиняться перед лейтенантом Пак за то, что сорвал мне свидание.

— Отставить треп в эфире, — ледяной шепот Шрама мгновенно оборвал перепалку. — Мы на рубеже. Турок, готовь крюк.

Молодой разведчик бесшумно отцепил от разгрузки штурмовую «кошку», обмотанную толстым слоем черной изоленты, чтобы металл не звякнул о бетон. Жилистый боец замер, впившись взглядом в объектив камеры над стеной.

Электроника послушно отсчитывала секунды своей монотонной работы. Красный глазок индикатора медленно пополз вправо, уводя сектор обзора.

— Камера уходит, — скомандовал лидер отряда. — Француз, Поляк. Ваш выход.

— Принял, — синхронно отозвались оба снайпера.

Ландо плавно выдохнул, задерживая дыхание на полутакте. Весь мир сузился до крошечного круга в линзе прицела. Удар сердца. Второй.

— Огонь.

Два тяжелых выстрела слились в один глухой, мягкий хлопок, который мгновенно растворился в стрекотании африканских цикад. Длинные цилиндры глушителей погасили дульное пламя и поглотили грохот.

На крыше виллы охранник с сигаретой просто рухнул вперед, словно у него внезапно вынули кости. Его напарник на другом краю осел бесформенным мешком в глубокую тень за массивной вентиляционной трубой. Ни крика. Ни звука падающего оружия.

— Спите крепко, джентльмены, — пробормотал парижанин, хирургически точным движением передергивая затвор и ловя в прицел следующий сектор. — Крыша чистая, командир. Небо ваше. У вас ровно минута сорок до возвращения камеры.

Кемаль метнул штурмовую «кошку». Обмотанный изолентой металл мягко зацепился за край бетонного парапета, ювелирно пройдя чуть в стороне от спирали колючей проволоки под напряжением.

Разведчик взлетел по черному кевларовому тросу с ловкостью дикой кошки. Секунда — и он уже перемахнул через стену, растворяясь в густой тени декоративного сада на той стороне.

Шрам пошел следом. Ветеран двигался тяжело, но стремительно. Широкие плечи легко подтянулись над краем стены. Внизу, всего в нескольких метрах, ярко светили прожекторы, но этот узкий участок оставался в спасительной, непроглядной темноте.

Бывший командир мягко, с перекатом приземлился на ухоженный газон рядом с Турком.

Камера на стене с легким жужжанием начала обратное движение. Красный глазок скользнул по тому месту, где еще секунду назад висел трос, и не обнаружил ничего, кроме мирно качающихся крупных тропических листьев.

— Мы внутри, — дважды щелкнул тангентой старый солдат удачи.

Прямо перед ними возвышалась громада резиденции диктатора. Воздух здесь пах совершенно иначе: дорогими кубинскими сигарами, терпкой хлоркой от открытого бассейна и затаившейся смертью.

— Двигаемся к подвальному блоку, — одними губами скомандовал ветеран, доставая из тактической кобуры пистолет с интегрированным глушителем. — Ландо, следи за патрулями.

— Веду вас, босс, — сразу же отозвался снайпер. — Впереди по курсу чисто. Справа у золотого фонтана стоят двое, но они так увлеченно смотрят футбольный матч на планшете, что забыли про службу. Можете пройти у них прямо за спинами, эти идиоты не заметят даже марширующее стадо слонов.

Две тени синхронно оторвались от бетонного забора и начали свой тихий, безжалостный путь вглубь вражеской цитадели.

Внутренние коридоры резиденции разительно контрастировали с нищетой, царящей за бетонным забором. Толстые ковры ручной работы глушили шаги, а со стен, обитых дорогими деревянными панелями, смотрели подлинники европейских мастеров. Диктатор явно любил роскошь с размахом истинного безумца.