— Открой прямой доступ к корневым серверам штаб-квартиры «Омникроп», — скомандовал Де Сад. — Сектор безопасности, уровень доступа «Альфа».

Перед ним каскадом вспыхнули строчки программного кода. Инвестор работал играючи, словно виртуозный пианист, исполняющий сложную, смертоносную симфонию.

Он плавно и безжалостно переписывал протоколы защиты. Отключал автономные системы тушения. Перенастраивал замки на бронированных дверях пентхауса консильери, превращая роскошный кабинет в герметичную ловушку. И самое главное — вносил крошечную, изящную правку в систему вентиляции элитных этажей.

— Загрузи модифицированную формулу моего газа-берсерка в резервные баллоны климат-контроля штаб-квартиры, — приказал брюнет, завершая комбинацию клавиш. — Триггер активации — мой личный код.

— Протоколы переписаны. Данные сохранены, — отчеканила система.

Малик с холодным удовлетворением посмотрел на экран.

Консильери больше не был нужен проекту. Данте стал бракованной, шумной деталью, которая мешала чистоте великого эксперимента. И когда разъяренный Шрам придет за ответами, его будет ждать не лощеный клерк, а настоящий корпоративный ад, срежиссированный лично гениальным творцом.

Де Сад взял бокал и изящно салютовал своему отражению в темном стекле.

— Партия переходит в миттельшпиль, господин Дюбуа. Посмотрим, насколько прочна ваша психика, когда мир вокруг окончательно сойдет с ума.

Элитный клуб «Неоновый Эдем» в сердце Каннама вибрировал от тяжелых басов. Лазерные лучи резали полумрак, выхватывая из темноты блестки на платьях, дорогие часы и идеальные, пластические лица завсегдатаев. Воздух был густым от запаха элитного алкоголя и дорогих парфюмов.

Ландо находился в своей естественной среде обитания. Француз сменил тактический кевлар на вызывающе дорогую шелковую рубашку, расстегнутую ровно на те три пуговицы, что позволяли продемонстрировать загар и рельефную грудь.

Сейчас снайпер вдохновенно работал на публику. Публика состояла из трех высоких кореянок модельной внешности, скучающе потягивавших коктейли за барной стойкой.

— … и тогда я просто смотрю этому полевому командиру прямо в глаза, — проникновенно вещал Ландо, эффектно опираясь локтем о полированную стойку. — И говорю: «Приятель, твой мачете, конечно, впечатляет. Но моя винтовка способна отстрелить мухе крылья за полтора километра!»

Девушки синхронно захлопали наклеенными ресницами. Одна из них, в ультракоротком серебристом платье, вежливо улыбнулась, не отрывая взгляда от экрана своего смартфона:

— Вау, оппа. Ты такой… суровый. Это, наверное, было очень страшно?

— Страх — это иллюзия, детка! — парижанин театрально откинул волосы. — Хочешь потрогать шрам? Вот здесь, под ключицей. Это от пули калибра семь-шестьдесят два. Прошла навылет. Я даже не моргнул, просто зажал рану пальцами и продолжил прикрывать своих парней.

Кореянка брезгливо отодвинулась, сделав вид, что поправляет прическу. Ее подруга, не скрывая откровенной насмешки, прошептала ей что-то на ухо. Обе тихо, мелодично хихикнули, бросив на француза оценивающий, холодный взгляд.

— Бармен! — не замечая провала, звонко щелкнул пальцами Ландо. — Еще бутылку «Дом Периньон» для моих азиатских королев! Празднуем жизнь!

Девицы радостно закивали, с удовольствием опустошая свои бокалы за счет щедрого иностранного дурака. Снайпер в их глазах был просто очередным шумным гайдзином с толстым кошельком, который оплатит их вечер.

Батист наблюдал за этим цирком с безопасного расстояния в пять барных стульев.

Огромный пулеметчик даже не пытался вписаться в гламурную тусовку. На нем была простая черная футболка, натянутая на литые мышцы как барабан, и потертые джинсы. Здоровяк сидел неподвижно, напоминая гранитную скалу, которую по ошибке сбросили посреди неонового танцпола.

В его широченной ладони терялась пузатая кружка с темным, плотным стаутом.

— Неоновые павлины, — мрачно пробасил великан себе под нос, делая большой глоток горького пива.

Ландо тем временем перешел к тяжелой артиллерии. Он начал в красках расписывать историю о том, как голыми руками задушил леопарда в джунглях Конго. Девчонки откровенно зевали, проверяя новые уведомления в мессенджерах, пока француз эффектно отворачивался, чтобы налить им еще шампанского.

Батисту было тошно на это смотреть. Весь этот клуб, эти пластиковые куклы, фальшивые улыбки и дешевые понты его напарника. Здоровяк покрутил в руках кружку, раздумывая, не заказать ли еще порцию, чтобы просто убить время до возвращения на базу. Ему здесь было откровенно скучно.

Он любил настоящие вещи. Тяжесть пулемета, запах оружейной смазки, хорошую книгу в тишине и искренние эмоции. А этот аквариум был насквозь искусственным. Батист тяжело вздохнул, готовясь к долгому и унылому вечеру в роли невольного зрителя плохой комедии.

Сверкающие кореянки, выпив заказанное шампанское, наконец-то заскучали окончательно. Синхронно поправив идеальные прически, девицы упорхнули на танцпол, оставив щедрого спонсора в гордом одиночестве.

Ландо разочарованно цокнул языком. Снайпер поправил воротник дорогой шелковой рубашки и обвел барную стойку оценивающим взглядом профессионального охотника. Радары парижанина мгновенно зацепились за новую цель, разительно выделявшуюся на фоне местного неонового пластика.

На высокий стул через два пустых места тихо опустилась девушка.

Миниатюрная тайка в простом, но элегантном темно-вишневом платье. Никаких блесток, кричащего макияжа или накачанных губ. В этом клубе незнакомка казалась экзотическим цветком, случайно выросшим посреди фабрики по производству пластмассы. Но больше всего удивляло другое: в руках девушка держала настоящую, бумажную книгу в потертом переплете.

Француз тут же расправил плечи, включил свою фирменную обольстительную улыбку на максимум и плавно пересел поближе.

— Красивая девушка читает бумажную книгу в таком шумном месте? — бархатно начал парижанин, опираясь локтем о столешницу. — Это почти преступление против танцпола. Я Ландо. А ты, видимо, прячешься от скучных парней?

Тайка медленно оторвала взгляд от страниц. Ее темные миндалевидные глаза посмотрели на самоуверенного стрелка с легкой, прохладной иронией.

— Я прячусь от громкой музыки и банальных подкатов, — голос незнакомки прозвучал мягко, но с явным металлом. — А книга помогает создать барьер.

— О, я обожаю литературу! — ничуть не смутившись, соврал снайпер. — Что читаем? Наверняка какой-нибудь модный роман про любовь и страдания? Могу рассказать тебе парочку историй из реальной жизни. Я выживал в джунглях Конго, знаешь ли. Там страстей побольше, чем в любых книжках.

Девушка чуть заметно вздохнула и показала обложку:

— Шарль Бодлер. «Цветы зла». Сомневаюсь, что в ваших джунглях было место французскому символизму девятнадцатого века.

Ландо на секунду завис, мучительно пытаясь вспомнить, кто такой Бодлер и с чем его едят. Пауза начала угрожающе затягиваться.

— Бодлер… Да, конечно! Отличный парень, — нашелся француз, сверкнув белыми зубами. — Писал крутые вещи. Но давай начистоту: зачем тратить молодость на пыльные строчки, когда прямо перед тобой сидит живой, горячий парень со шрамами и толстым кошельком?

В этот момент над барной стойкой нависла огромная, широкая тень.

Батист, которому окончательно надоело наблюдать за позором напарника, бесшумно подошел к парочке. В своей черной, обтягивающей литые мышцы футболке пулеметчик казался живым воплощением грубой физической силы. Тайка инстинктивно вжалась в стул, ожидая от этого татуированного титана потока грязной брани или агрессии.

— Прошу простить моего болтливого друга, мадемуазель, — внезапно пробасил великан.

Его раскатистый, глубокий голос звучал удивительно мягко, почти бархатно. Здоровяк аккуратно поставил свою кружку со стаутом на стойку и с уважением посмотрел на потертый томик.