Арсений и Полина шли по Кузнецкому мосту, держась за руки. Вокруг сновали прохожие, спешили по своим делам, но их словно огибали. Пустота, тишина, только ветер гонял опавшие листья по брусчатке.

— Видишь? — Полина сжала его пальцы.

Он кивнул.

Впереди, у перил моста, стоял старинный экипаж серого цвета. Совсем как на старинной фотографии. Лошади не двигались, не фыркали, не били копытами. Они застыли, будто каменные. Кучер на козлах сидел неподвижно, лица по-прежнему было не разглядеть.

— Подойдём? — спросила Полина шёпотом.

— Мы уже и так это сделали, Поля.

Они остановились в нескольких шагах от возницы. Тишина давила на уши, только где-то вдалеке гудел город. Другой, живой, настоящий.

Кучер шевельнулся. Медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом, повернул голову в их сторону:

— Добрый вечер, — голос оказался без возраста, но скрипучий, как несмазанные петли. — Долго же я вас ждал, молодые люди.

— Вы кто? — спросил Арсений, чувствуя, как хронометр внутри нагревается.

— Извозчик, — кучер усмехнулся, сверкнув в темноте белками глаз. — Экипаж подаю. Кому — в прошлое, кому — в будущее. А кому — и вовсе никуда.

— Зачем вы здесь? — Полина шагнула вперёд, закрывая Арсения собой. — Что вам нужно?

— Мне? Ничего. — Извозчик покачал головой. — А вот вы… вы мне интересны. Редкость нынче. Таких, как вы, днём с огнём не сыщешь.

— Мы не понимаем.

— А чего тут понимать? — Он спрыгнул с козел легко, неслышно, будто не старик, а мальчишка. Подошёл ближе. — Вы двое — как та самая монета, что на дороге валяется. С виду обычная, а поднимешь — глядь, а она золотая.

— И что вы хотите? — Арсений инстинктивно придвинулся к Полине.

— Хочу спросить. Всего один вопрос. Ответите — поедете дальше своей дорогой. Не ответите… — Он развёл руками. — Тоже поедете. Только другой.

— Какой вопрос? — Полина смотрела ему прямо в глаза, стараясь не дрожать.

Незнакомец наклонил голову, и в полумраке словно блеснули белки глаз.

— Скажите мне, голуби, — голос его стал тише, но от этого не мягче. — Как проехать к особняку, где живёт Арсений Столяров?

Повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом.

Полина растерянно посмотрела на Арсения. Арсений — на неё.

— Что значит — как проехать? — нахмурился он. — Вы же извозчик. Вы должны знать город лучше меня.

— Должен, — кивнул старик. — Но не знаю. Потому что ваш особняк, милок, не обозначен ни на одной карте. Ни в прошлом, ни в будущем. Он там, где его нет, и есть одновременно.

— Это загадка какая-то?

— Это вопрос. — Извозчик улыбнулся беззубым ртом. — Ответите — поедем. Нет — не судьба.

Полина вдруг рассмеялась. Нервно, но как-то облегчённо.

— Вы серьёзно? Мы пришли сюда, ждали весь день, боялись неизвестно чего, а вы спрашиваете дорогу?

— А ты думала, проверка — это всегда страшно? — старик прищурился. — Иногда самое сложное — сказать простые вещи. Ну, так что? Как проехать?

Арсений молчал, глядя на извозчика. Внутри хронометр пульсировал ровно, без паники. Значит, опасности нет. Значит, это не ловушка, а действительно вопрос.

— Налево, — сказал он вдруг.

— Что? — Полина уставилась на него.

— С Кузнецкого — налево. Потом прямо до конца, там будет арка. Во дворе — старый тополь, его видно издалека. За тополем — калитка. Она всегда открыта.

Извозчик слушал, не перебивая. Потом кивнул.

— А номер дома?

— Номера нет. Он не нужен. Кто должен найти — найдёт.

Старик улыбнулся — на этот раз тепло, почти по-человечески.

— Садись, — кивнул он на повозку. — Довезу.

— Куда? — Полина не двигалась.

— Домой, конечно. Куда ж ещё. — Извозчик уже забирался на козлы. — Садитесь, говорю. Ночь холодная, а мне лошадей жалко.

Они переглянулись. Потом Арсений пожал плечами и открыл дверцу экипажа.

Внутри оказалось тепло и уютно — пледы, подушки, маленький фонарь под потолком. Полина села, кутаясь в плащ, Арсений — рядом.

Колёса тронулись без толчка, плавно, будто экипаж плыл по воздуху.

— Арсений… — Полина сжала его руку.

— Я знаю. — Он поцеловал её в висок. — Но пока едем — мы в безопасности.

За окнами проплывала ночная Москва — огни, тени, мокрый асфальт. Где-то сигналили машины, спешили прохожие, текла обычная жизнь.

А они ехали домой.

К старому особняку, которого нет на картах. К тополю, который видно издалека. К калитке, которая всегда открыта.

Путь занял не больше десяти минут, хотя Арсений готов был поклясться, что они объехали полгорода. Экипаж остановился так же плавно, как и тронулся — без скрипа, без толчка, просто замер.

— Приехали, — донёсся голос извозчика. — Вылезайте, гости дорогие.

Они вышли. Вокруг был их переулок, их особняк, их калитка. Только фонарь у ворот горел ярче обычного, и на ступеньках крыльца сидел кто-то маленький, сгорбленный.

— Кто это? — Полина вгляделась в темноту.

Фигура поднялась, шагнула в свет. Старуха в чёрном платке, с клюкой, с лицом, изрезанным морщинами.

— Здравствуйте, милые, — голос скрипучий, но не злой. — Заждалась я вас.

— Вы кто? — Арсений шагнул вперёд, загораживая Полину.

— Бабка я. Местная. — Старуха усмехнулась беззубым ртом. — Не бойтесь, не трону. Дело у меня к вам.

— Какое дело?

— Внучка у меня пропала. — Старуха вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что у Полины сжалось сердце. — Третьи сутки ищу. А мне сказали — вы поможете.

— Кто сказал?

Старуха кивнула в сторону экипажа, который уже тронулся, растворяясь в ночной мгле.

— Он и сказал. Извозчик. Говорит, эти помогут. Коли захотят, конечно.

Полина посмотрела на Арсения. В её глазах читалось то, что он уже знал. Они не смогут отказать.

— Заходите, — сказал он, открывая калитку. — Рассказывайте.

Они сидели на кухне, пили чай, а старуха говорила. Говорила долго, сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Про внучку Алёнку, восемнадцати лет. Про то, как пошла вечером к подружке и не вернулась. Про то, что милиция ищет, но без толку. Про то, что в роду у них тёмное было — бабка её, прабабка, ворожили.

— А Алёнка эта, — старуха всхлипнула, — она ж светлая. Добрая. Не за что ей там пропадать.

— Где это — там? — насторожился Арсений.

— А я не знаю. — Старуха развела руками. — Только чую — не в нашем мире она. Застряла где-то.

Полина и Арсений переглянулись.

— Вы хотите, чтобы мы её нашли?

— Хочу, — старуха подняла на них глаза, полные слёз. — Вы можете. Я чую. У вас свет внутри.

Арсений молчал, слушая хронометр. Тот не протестовал. Не гудел тревожно. Просто ждал решения.

— Мы попробуем, — сказал он наконец.

Старуха всплеснула руками, запричитала благодарности, но Полина остановила её:

— Расскажите всё ещё раз. С самого начала. Каждую мелочь.

История обрастала деталями. Алёнка работала в библиотеке, любила старые книги, особенно те, что с дореволюционными штампами. В последнее время часто задерживалась после закрытия — разбирала архив, подаренный кем-то из бывших работников. А в тот вечер пошла не к подружке. Старуха призналась, что соврала от стыда. Пошла Алёнка в букинистический магазин на Арбате за какой-то редкой книгой и сгинула.

— Адрес знаете?

— Знаю. — Старуха полезла в карман, достала смятую бумажку. — Вот, записала.

Арсений взял листок, развернул. Обычный адрес. Обычный магазин. Ничего особенного.

— Сегодня обязательно сходим, — пообещал он.

Старуха ушла под утро, оставив на столе недопитый чай и надежду. Полина долго сидела молча, потом подняла глаза на Арсения:

— Ты понимаешь, что это только начало?

— Понимаю.

— Нас теперь будут находить. Все, кому нужна помощь. Все, кто застрял между мирами. Все, кто не знает, куда идти.

— Знаю.

— И мы не сможем отказывать.

— Не сможем.

Полина вздохнула, прижалась к его плечу.