А пока — война с муравьями на паузе. После нашего контрнаступления обе стороны зализывают раны. Тренировки идут, кондитерская ремонтируется, жизнь продолжается.

Но затишье — это не мир. Это подготовка к следующему бою.

Ложусь спать. Завтра — много дел.

Психиатрическая больница. Ночь

Борис лежит на узкой койке, руки стянуты смирительной рубашкой. Бормочет молитвы, раскачивается из стороны в сторону. Глаза — безумные, горящие.

— Владыка… прости меня… я не справился, я виноват…

Санитары давно перестали обращать внимание на его бормотание. Привыкли. Тут все такие — безумцы.

И вдруг — воздух густеет.

Борис замирает. Чувствует.

Он здесь.

Хамелеон материализуется из ниоткуда — маленький, ещё слабее, чем раньше. Кожа тусклая, глаза — лихорадочно бегают. Но присутствие — ощутимое, давящее.

Борис падает с койки на колени. Смирительная рубашка не позволяет склонить голову как положено, но он старается.

— Владыка! — шепчет он. — Ты пришёл!

— Ты провалился, — шипит Хамелеон. — Снова.

— Прости! — Борис содрогается. — Дай ещё шанс! Я справлюсь! Клянусь!

— Ты говорил это и раньше.

— В этот раз — справлюсь! Я знаю, где он живёт, знаю его людей, знаю…

— Ты в смирительной рубашке, — обрывает Хамелеон. — В психиатрической больнице. Как ты собираешься что-то делать?

Борис замолкает. Поднимает голову.

— Владыка… Скорпионов сбежал из этого места. Значит, не так-то это и сложно.

Хамелеон замирает. Его зрачки сужаются.

— Интересная мысль.

— Помоги мне, владыка. Освободи меня — и я принесу тебе кольцо.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

И тут Борис спрашивает — впервые за всё время, что служит этому существу:

— Владыка… зачем тебе кольцо Сольпуги?

Хамелеон дёргается. Его кожа меняет цвет — от тусклого к яркому и обратно.

— Это не дела смертных.

— Я просто хочу понять… Я служу тебе годами. Приносил жертвы, убивал во имя тебя. Но не знаю — зачем. Что ты получишь, когда кольцо будет у тебя?

Молчание. Напряжённое, опасное.

Борис ждёт. Впервые в жизни — не только слепо повинуется, но ждёт ответа.

— Если справишься, — говорит Хамелеон наконец, — я дам тебе мощь. Настоящую. Ту, о которой ты даже не мечтал.

— Какую мощь?

— Часть моей силы. Навсегда. Ты станешь больше, чем человек.

Глаза Бориса загораются.

— Как мне выбраться? — спрашивает он.

— Жди. Я найду способ.

Хамелеон начинает растворяться в воздухе.

— И Борис, — доносится его голос уже из ниоткуда. — Не задавай больше вопросов. Просто повинуйся.

Исчезает.

Борис остаётся один. Лежит на полу, связанный, беспомощный. Хамелеон не ответил на вопрос. Ушёл от ответа.

Почему? Что он скрывает?

Борис закрывает глаза. Думает.

Впервые в жизни — думает.

Но жажда силы куда сильнее в нём. Разве важно зачем это Хамелеону, если он дарует магические силы, какие есть лишь у знатных?..

Утром получаю записку от Фёдора.

«Господин, срочно. Есть новости. Жду в лаборатории.»

Почерк снова торопливый, буквы скачут. Значит, действительно что-то важное.

Одеваюсь, спускаюсь. Завтракать некогда — хватаю кусок хлеба с кухни и иду к Фёдору.

Лаборатория встречает меня привычным хаосом — колбы и какие-то приборы непонятного назначения. Фёдор склонился над рабочим столом, что-то чертит. При моём появлении вскакивает.

— Господин!

— Что случилось?

Он хватает меня за рукав, тянет к столу.

— Смотрите! Я нашёл способ!

На столе — схемы, чертежи, расчёты. В центре — Паяльное Жало, разобранное на части. Рядом — какие-то металлические детали, которых я раньше не видел.

— Объясни, — говорю я, искренне надеясь, что он сможет собрать его обратно, а не как я в детства разбирал часы, а когда собирал, половина деталей оказывалась «лишней».

Фёдор начинает говорить — быстро, взахлёб, глотая слова.

— Я изучал структуру артефакта. Внутреннюю, энергетическую. И понял — он сломан не полностью. Часть связей ещё работает, часть — повреждена.

— Это я знаю.

— Да, но я нашёл способ его починить! — он тычет пальцем в схему. — Вот эти связи — их можно перепаять. Соединить по-другому. Если сделать вот так… — показывает на чертеже какую-то загогулину, — … артефакт усилится. Частично вернёт прежний вид.

Смотрю на схему. Линии, символы, стрелки — ничего не понимаю, но вижу, что работа проделана огромная.

— Сделай, — говорю я.

Фёдор мнётся.

— Есть проблема, господин.

Кто бы сомневался. С этого надо было начинать…

Проблема-проблема, но Фёдор бы не заикнулся, если бы их нельзя было решить.

— Какая?

— С частичной починкой — справлюсь. Перепаяю связи, усилю структуру. Артефакт станет мощнее, чем сейчас, — он жуёт губы и вздыхает. — Но для полного восстановления… нужен особый металл.

— Какой? — изгибаю бровь, уже чую, что дело пахнет жареным.

— Я вычислил его свойства, — Фёдор берёт один из листов, показывает мне. — Вот. Плотность, температура плавления, магическая проводимость. Всё рассчитал.

Смотрю на цифры. Ничего не говорят мне.

— И?

— Такого металла в нашем мире нет.

Пауза.

— Что значит — нет?

— Значит, его не существует. Ни в одном месторождении, ни в одной шахте. Я проверил все справочники, все каталоги, — Фёдор разводит руками. — Его просто нет.

Думаю.

— Изнанка, — говорю я наконец.

— Скорее всего, — кивает он. — Если такой металл существует — он оттуда. Но где именно искать… — пожимает плечами. — Изнанка, как вселенная. Уровней много. Это как искать иголку в стоге сена размером с космос.

Барабаню пальцами по столу.

Изнанка. Редкий металл. Где-то там, в глубинах одного из чужих миров, есть то, что нужно для починки Жала. Но как найти?

— Муравьи помогут, — говорю я вдруг.

Фёдор смотрит непонимающе.

— Они живут на Изнанке тысячи лет. Может, знают что-то о редких металлах, — объясняю я.

— Возможно… — он кивает. — Я могу показать им характеристики. Через переводчик.

— Сделай. А пока — перепаяй то, что можешь. Частичная починка лучше, чем никакой.

— Слушаюсь, господин.

Ухожу. За спиной слышу, как Фёдор берётся за работу — звон металла, шипение огня.

Редкий металл с Изнанки. Ещё одна загадка в коллекцию.

Но решаемая. Всё решаемо.

Резиденция губернатора — величественное здание в центре Симферополя.

Оля стоит у входа, нервно теребя сумочку. Сердце колотится так, что кажется — все вокруг слышат.

Первый день стажировки. Первый настоящий шаг в карьере.

— Госпожа Прискорпионова?

Оборачивается. Секретарь — всё тот же, сухощавый, в пенсне — смотрит на неё с вежливой улыбкой.

— Да, это я.

— Прошу за мной. Его превосходительство ждёт.

Ведёт её внутрь. Коридоры — длинные, с высокими потолками. Портреты важных людей на стенах — губернаторы, генералы, императоры. Роскошь повсюду — ковры, люстры, позолота.

Оля старается не пялиться. Держаться достойно.

— Его превосходительство лично захотел вас видеть, — говорит секретарь, не оборачиваясь. — Это большая честь.

— Я понимаю…

— Не нервничайте. Он очень доброжелателен к молодым талантам.

Останавливаются перед двустворчатыми дверями. Секретарь стучит, ждёт ответа, открывает.

— Ольга Прискорпионова, ваше превосходительство.

Оля входит.

Павел Андреевич Щеглов встаёт, улыбается.

— Ольга! — он выходит из-за стола, идёт к ней. — Рад видеть! Очень рад!

Она делает реверанс, но ноги трясутся. Сева поверил в неё, но она сама никак не поверит в то, что с ней происходит.

— Ваше превосходительство…

— Павел Андреевич, — поправляет он мягко. — Мы же договорились?