— И что изменило твоё мнение?

— Ты, — она смотрит на меня. — Как только я увидела тебя, поняла: этому мальчику нужна мать. Настоящая.

— Тебя не смутило, что отец убивался и всё проигрывал?

— Нет, — она качает головой. — Мне было всё равно. Тебе нужна была забота. Это был мой долг.

Странно. Хотя… может, и не странно. Алиса могла знать о своём бесплодии ещё тогда. А тут — готовая семья, ребёнок, который пострадал бы куда сильнее без её заботы.

Она выбрала меня. Не отца — меня.

— Алиса, — говорю я осторожно. — Расскажи о моей настоящей матери. О Василисе.

И тут происходит странное.

Алиса замирает. Её глаза становятся пустыми, стеклянными. Лицо бледнеет.

— Василиса… — она произносит это имя как во сне. — Василиса была…

Она делает шаг вперёд. К обрыву.

— Алиса! — хватаю её за руку. — Стой!

Она не слышит. Делает ещё шаг. Её взгляд устремлён куда-то вдаль, в точку, которую видит только она.

— Она была… она знала… я должна была…

— Алиса!

Дёргаю её на себя. Обнимаю, прижимаю к груди. Чувствую, как она дрожит — мелко, часто, как испуганный зверёк.

— Тише, тише, — говорю я. — Всё хорошо. Ты со мной. Ты в безопасности.

Постепенно дрожь утихает. Алиса моргает — раз, другой. Пустота уходит из её глаз.

— Сева? — она смотрит на меня с удивлением. — Что… что случилось?

— Ты отвлеклась, — говорю я осторожно. — Задумалась.

— Правда? — она оглядывается. — Странно. Я не помню…

Не помнит. Как и в прошлые разы. Припадок — и полная амнезия.

Что-то с ней не так. Что-то глубоко внутри, связанное с моей матерью. С тайной, которую кто-то очень хочет скрыть.

Но сейчас — не время для расследований.

— Пойдём, — говорю я мягко. — Погуляем по берегу. Здесь красиво. Пообедаем где-нибудь на побережье.

— Да, — она улыбается. — Пойдём.

Мы спускаемся с холма и идём вдоль кромки воды. Волны лижут наши ноги, чайки кричат над головой. Алиса смеётся, когда особенно большая волна окатывает её босые ноги.

Гуляем до вечера. Разговариваем о пустяках — о погоде, о море, о планах на храм. Оленька быстро находит нам отличное место для отдыха, а потом мы снова гуляем. Я киваю, улыбаюсь, поддерживаю беседу. Но в голове — совсем другие мысли.

Припадки Алисы связаны с моей матерью. Каждый раз, когда я пытаюсь расспросить о Василисе — она впадает в транс. Будто кто-то поставил ей блок. Магический блок.

Кто? Зачем? Почему я не чувствую его?

И главное — как его снять?

— Место для храма идеальное, — говорю я, когда мы возвращаемся к машине. — Строим здесь.

— Я так рада, — Оля улыбается. — Знала, что тебе понравится.

Едем домой. Солнце садится за горы, окрашивая небо в багровые тона. Красиво. Мирно. Спокойно. Но я знаю — это затишье перед бурей.

И как только выхожу из машины во дворе поместья, понимаю, что буря уже на пороге. Ко мне бежит Сашка.

— Господин! — он задыхается от бега. — Беда! Беда!

— Что случилось?

— Толик! Он… он…

— Отдышись, что произошло? — кладу руку ему на плечо.

— Его собираются принести в жертву, господин! Сегодня!

Новокузнецк. Кабинет графа Котова.

Ярослав Котов откидывается в кресле, слушая доклад своего человека. На его лице — довольная усмешка.

— … и когда тигр разнёс ему машину, барон едва не обделался прямо на крыльце, — заканчивает докладчик. — Слуги разбежались кто куда. А сам Сипин прятался за остатками двери, пока Рыжик не ушёл.

Котов хохочет — громко, от души. Смех раскатывается по кабинету, отражаясь от высоких потолков.

— Рыжик! — он утирает выступившие слёзы. — Жаль, что я не видел этого лично!

— Говорят, барон потом час не мог успокоиться, — добавляет докладчик. — Орал на слуг, грозился всех выпороть.

— Пусть орёт, — Котов успокаивается, но улыбка не сходит с лица. — Теперь этот подонок будет знать, что за каждым рыжим котёнком может стоять огромный кот. Пусть шарахается от каждой кошки на улице.

Докладчик позволяет себе лёгкую усмешку.

— Передай Рыжику мою благодарность, — говорит Котов. — И премию. Заслужил.

— Будет сделано, ваше сиятельство.

— Что там по базе? — Котов переходит к делам, мгновенно становясь серьёзным.

— Граф Скорпионов уже начал работу. Первая партия материалов доставлена на Изнанку. Место выбрано — за поселением муравьёв, как и планировалось.

— Отлично, — Котов кивает. — Шлите наших рабочих в помощь. Чем быстрее построим базу, тем лучше.

— Слушаюсь.

— И передайте Мастифину — пусть готовится. В конце недели он отправится в поместье Скорпионова. Предварительная подготовка, обмен опытом. Пусть покажет молодым охотникам, как работают настоящие профессионалы.

— Будет сделано.

— И ещё, — Котов барабанит пальцами по столу. — Вызовите ко мне Пелагею. Для неё тоже есть дело.

Докладчик кланяется и выходит.

Котов поворачивается к окну. За стеклом — серое сибирское небо, первые снежинки кружатся в воздухе.

Война с Сипиным началась. Первый удар нанесён.

Теперь посмотрим, как ответит эта крыса.

— Сегодня принесут в жертву⁈ — хватаю Сашку за плечи. — Когда именно⁈

— В полночь, господин! — парень задыхается от волнения. — Толик прислал сигнал SOS!

Сигнал. Мобилет. Который я, идиот, оставил дома, когда поехал смотреть место для храма.

— Когда пришёл сигнал?

— Три часа назад! Мы пытались вас найти, но связи не было, а потом…

Три часа. До полуночи остался час.

Не успею. Даже через портал на Изнанке — не успею. Ира не сможет открыть портал туда, даже с артефактами. Деревня слишком далеко, она не знает точных координат, а искать вслепую — потерять драгоценное время.

Но есть другой способ.

— Всем оставаться здесь, — командую я. — Олег — группу быстрого реагирования в полную готовность. Ирина — жди моего сигнала. Возможно, придётся эвакуировать людей.

Разворачиваюсь и бегу в дом. В кабинет. Захлопываю дверь за собой.

— Эй, Чудище! — ору я в пустоту. — Нам надо поговорить! Срочно!

Несколько секунд — тишина. Потом воздух начинает густеть, вибрировать. И передо мной материализуется знакомый силуэт.

Скорпион. Огромный, величественный, с панцирем, переливающимся всеми оттенками синего. Клешни щёлкают, хвост покачивается.

— Чего тебе, смертный? — его ментальный голос звучит раздражённо. — Я занят.

— Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

— Опять?

— Мой человек в опасности. Его собираются принести в жертву. Сегодня ночью.

Скорпион молчит, глядя на меня своей кучей глаз, а потом спрашивает:

— Где?

— Деревня Старое Аджи-Кой. Культ Сольпуги.

При упоминании этого имени бог замирает. Едва заметно, но я замечаю.

— Сольпуга, — повторяет он медленно. — Ты опять лезешь на территорию другого божества.

— Мне плевать, чья это территория. Перенеси меня туда. Сейчас же!

— Нет.

— Что значит «нет»⁈ — делаю шаг вперёд, сжимая кулаки. — Ты охренел⁈ Я кому храм строю⁈ Себе, что ли⁈

— Я не могу вмешиваться в дела другого бога, — голос Скорпиона становится жёстче. — Есть законы, которые даже мы обязаны соблюдать.

— Да насрать мне на твои законы! — ору я. — Там мой человек! Он, между прочим, твой поклонник! Или ты забыл⁈

— Я помню. Но судьбы смертн…

— Так давай, членистоногое, помогай спасать своих верных людей! Или тебе плевать на тех, кто тебе молится⁈

Скорпион скрипит чем-то. Челюстями? Клешнями? Звук неприятный, как ногтем по стеклу, аж зубы сводит.

— Это территория другого бога, — повторяет он. — Я не могу так вмешиваться в судьбы смертных. Это нарушение…

— Ты оглох? — перебиваю его. — Мне плевать! Ты поможешь или нет⁈ И советую хорошо подумай над ответом.

Долгая пауза. Бог смотрит на меня — и я, кажется, вижу в его глазах сомнение. Крохотное, но оно есть.