Сергей занимает своё обычное место — во главе стола. Но сегодня это место кажется ему неуютным. Опасным.

— Мы собрались, чтобы обсудить будущее нашей общины, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Времена меняются. Нам нужно…

— Времена меняются, — перебивает его голос из темноты. — А ты, Сергей, не меняешься. В этом проблема.

Говорящий выходит в круг света. Борис — высокий, жилистый, с лицом, похожим на булыжник. Глаза холодные, пустые. Сергей всегда его недолюбливал, но никогда не считал угрозой.

До сегодняшнего дня.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Сергей осторожно.

— Имею в виду твою слабость, — Борис обводит взглядом старейшин. — Сколько лет ты ведёшь нас? Десять? Двенадцать? И что изменилось? Ничего. Мы живём как жили. Прячемся, боимся.

— Мы живём в мире, — возражает Сергей. — Наши семьи в безопасности. Урожаи хорошие. Чего ещё желать?

— Величия! — рявкает Борис. — Сольпуга дала нам силу, а мы используем её, чтобы выращивать помидоры! Это позор!

Несколько старейшин кивают. Сергей чувствует, как почва уходит из-под ног.

— И что ты предлагаешь?

— Вернуться к старым обрядам, — голос Бориса становится тише, но от этого только страшнее. — К настоящим. Тем, что делали наши деды. Тем, что дают настоящую силу.

Жертвоприношения. То, от чего Сергей уводил культ все эти годы.

— Это безумие, — говорит он. — Времена изменились. Если мы начнём…

— Ты допустил в наши ряды чужака! — Борис тычет в него пальцем. — Этого Трофима! Он даже не из наших! Кто знает, что он замышляет?

— Трофим — хороший человек. Он любит мою дочь.

— Твою дочь! — Борис презрительно фыркает. — Ты думаешь о своей семье, а не об общине. Это и есть слабость.

Старейшины переглядываются. Сергей видит, как чаша весов склоняется не в его сторону. Слишком многие кивают словам Бориса. К этому шло много лет, но Сергей надеялся, что сумеет обуздать кровожадность Бориса. Показать, что можно жить спокойно. Но, похоже, где-то он просчитался…

Но где? Почему сейчас? Из-за Трофима? Нет, здесь что-то ещё…

— Я предлагаю голосование, — говорит Борис. — Кто за то, чтобы сменить главу общины?

Сергей чувствует, как земля уходит из-под ног.

— Что ж, — он старается сохранить достоинство. — Воля общины — закон. Я подчиняюсь.

— Мудрое решение, — Борис усмехается. — Тогда приступим к голосованию…

Утро начинается с визита, которого я ждал.

Кабанский стоит у ворот поместья — руки в карманах, взгляд настороженный. После того как я выиграл у него пари с «птичьим молоком», барон явно пересмотрел своё отношение ко мне. Из врага он превратился в… ну, скажем так, в заинтересованное лицо.

— Граф Скорпионов, — он кивает, когда я выхожу на крыльцо.

— Барон Кабанский, — отвечаю тем же тоном, хотя, если честно, надоело уже ему выкать. — Рад видеть. Надумали?

Он хмыкает. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Два хищника, принюхивающихся перед тем, как решить — драться или охотиться вместе.

— Надумал, — говорит он и подходит ко мне. — Но у меня есть условие.

— Слушаю.

— Хочу знать тайну птичьего молока, — говорит он серьёзно, смотря прямо в глаза.

Не могу сдержать смеха. Вот же упрямый чёрт!

— Серьёзно? Ты готов вступить в мой отряд, если я расскажу тебе рецепт десерта?

— Не десерта, — Кабанский качает головой. — Тайну. Как ты это сделал? Откуда взял? Я перерыл все книги, опросил всех знакомых алхимиков и поваров. Никто не слышал ни о чём подобном.

Усмехаюсь. Ещё бы они слышали. «Птичье молоко» — это рецепт из моего детства, проведённого в СССР. Здесь его просто не существует. Пока не существует.

— Хорошо, — киваю я. — Расскажу. Но не сейчас. Сначала — дела.

Кабанский прищуривается.

— Это твоё окончательное предложение?

— Да. Вступаешь в отряд, проходишь… скажем так, посвящение. И тогда — все тайны твои.

Он думает. Я вижу, как в его голове крутятся шестерёнки. Кабанский — не дурак. Он понимает, что я предлагаю ему больше, чем просто место в отряде охотников. Я предлагаю ему стать частью чего-то серьёзного, с доступом к тайнам не только вкусных конфет.

— Ладно, — он протягивает руку. — Договорились.

Пожимаю её. Крепко, по-мужски.

— Добро пожаловать в отряд «Скорпион».

Из моего кольца вырывается хвост скорпиона и жалит Давида в палец.

— Это ещё что за хрень⁈ — тут же возмущается он.

— Ты же не думал, что я допущу тебя к тайнам просто так? Это клятва на крови.

Лицо барона сползает, он с ужасом смотрит на свой палец, где выступила капелька крови.

Пожалуй, говорить ему, что это была шутка — не буду. Пусть думает, что поклялся ничего не рассказывать.

— О слове чести слышал что-нибудь? — бурчит Кабанский.

— Ага, — отмахиваюсь, очень хорошо знаю, как люди его нарушают. — Ладно, нас уже ждут, пойдём, познакомлю тебя со всеми и введу в курс дела.

Веду Кабанского по территории поместья. Он озирается, и я вижу, как меняется выражение его лица — от сдержанного любопытства к откровенному удивлению.

— Сколько у тебя людей? — спрашивает он, глядя на гвардейцев, тренирующихся во дворе.

— Достаточно. И будет больше.

Проходим мимо кузницы, откуда доносится звон металла. Мимо конюшен, где фыркают лошади. Мимо здания, опоясанного строительными лесами, которое Фёдор приспособил под свою лабораторию и начал ремонтировать.

— Это что? — Кабанский кивает на странную конструкцию у стены.

— Артефакторская. Фёдор Проскорпионов сделал себе там логово.

— Проскорпионов? — барон приподнимает бровь. — Ты уже и слуг рода штампуешь?

— Недавно принял его. А что, есть какие-то ограничения? Фёдор — мой дальний родственник и оказался весьма талантливым артефактором. Я решил не тянуть.

Кабанский хмыкает. Вижу, что он впечатлён, хотя старается этого не показывать.

Заходим в главный зал, где уже собралась команда. Цыпа развалился на диване, Даниил Ужин стоит у стены — подальше ото всех, как обычно, а то вдруг хоть пылинка на него прилетит. Ирина сидит в кресле, листая какие-то бумаги. Оля — рядом со столом, стоит и прижимает к груди свой блокнот.

— Господа, — объявляю я, — знакомьтесь. Барон Кабанский. С сегодняшнего дня — член нашего отряда.

Цыпа лениво машет рукой.

— Йо. Я Цыпа. Если что — бью морды.

Кабанский моргает. Да, согласен, возможно, это было не самое разумное учить его словечкам из моего мира. Но я не устоял.

— Э… приятно познакомиться?

— Даниил Ужин, — представляется Даниил, не двигаясь с места. — Не люблю, когда меня трогают.

— Учту, — Давид изгибает бровь, осматривая его.

— Ирина, — улыбается она. — Открываю порталы на Изнанку.

— У тебя есть собственная порталистка? — Кабанский поворачивается ко мне.

— Есть. А у тебя не было, что ли?

Неужели можно было так не убиваться и вызывать порталиста, так сказать, на часок? Но лучше свой человек. Я совершенно не жалею, что провозился с Иришкой. Если бы пришлось начинать заново, я бы опять потащился в Евпаторию именно за ней.

Провожу Кабанского по залу, показываю карты разломов, списки закрытых порталов, графики добычи макров. С каждой минутой глаза барона становятся всё больше.

— Подожди, — он останавливается у одной из карт. — Это что, промышленная добыча металла на Изнанке?

— Да. Второй уровень. Там есть жилы особого металла, который не встречается в нашем мире. Мы тебе из него снарягу сделаем, как поймём, какие у тебя сильные стороны.

— И ты добываешь его регулярно? — не унимается Кабанский.

— Каждую неделю.

Давид качает головой.

— Скорпионов… ты понимаешь, что это… это…

— Много денег? Знаю.

— Не просто много. Это… — он не находит слов.

Похлопываю его по плечу.

— Добро пожаловать в семью, барон. Тебе ещё многое предстоит увидеть.

— Например? — он осматривается, как малыш в новой песочнице.