А муравьёв слишком много.

На каждого убитого — ещё пятеро. Они лезут и лезут, бесконечным потоком. Мы сдерживаем их, но ненадолго. Рано или поздно они нас сомнут.

И тогда я отпускаю огонь на полную, не сдерживаясь.

Поднимаю свободную руку, концентрируюсь на секунду — и пламя вырывается из ладони. Не маленький язычок, как раньше. Поток. Волна огня, охватывающая всё на своём пути.

Десятки бурых муравьёв вспыхивают одновременно.

Они катаются по земле, пытаясь сбить пламя, но огонь не гаснет. Мой огонь. Он горит, пока я хочу, чтобы он горел.

Через несколько секунд — остаётся только пепел.

Все вокруг замирают. Союзники, враги, даже свои.

Цыпа смотрит на меня с открытым ртом. Кабанский застыл с поднятой рукой. Котов смотрит так, будто видит меня впервые. Согласен, необычное сочетание магии, но вот таким я уродился. Не пропадать же добру.

— Не стойте! — ору я. — Уничтожим их!!!

И все приходят в себя.

Бой продолжается — но теперь мы побеждаем. Враги дрогнули после того, как я сжёг их товарищей. Они не понимают, что произошло, но понимают главное: с этим человеком лучше не связываться.

Я швыряю огонь снова и снова. Каждый раз — десятки сгоревших врагов. Каждый раз — волна страха, прокатывающаяся по рядам бурых.

И наконец — они отступают.

Сначала — несколько особей, которые бегут назад. Потом — десятки. Потом — сотни. Организованное отступление превращается в бегство. Они бросают раненых, бросают трупы, бросают всё — лишь бы убраться подальше.

— Гоните их! — кричит Котов. — Не давайте перегруппироваться!

Мы преследуем — до границы территории союзников. Дальше — не идём. Слишком опасно, слишком много неизвестных.

Бой окончен. Мы выиграли это сражение, но сможем ли выиграть войну?

Все переглядываемся, и все прекрасно понимаем, что это начало, впереди нас ждёт далеко не одна схватка.

Штаб отряда «Косатка», у порта в г. Ялта

Тильгенов сидит за столом, разглядывая карту разломов. Красные точки — закрытые «Косаткой». Синие — закрытые «Скорпионом». Синих больше. Значительно больше.

Это бесит.

Как только они опережают отряд Скорпионова, те делат рывок и раз за разом оставляют Косатку с носом.

— Как они успевают? — рычит он. — Их же меньше! У них меньше людей, меньше ресурсов!

Помощник — худой мужчина с бегающими глазками — пожимает плечами.

— У них теперь два отряда, господин. Кабанский создал второй. И два порталиста.

— Знаю! — Тильгенов бьёт кулаком по столу. — Знаю, чёрт возьми!

Встаёт, начинает мерить комнату шагами. Злость клокочет внутри, требует выхода.

Скорпионов. Мальчишка. Выскочка. Откуда он вообще взялся? Полгода назад его никто не знал — а теперь он первый в рейтинге, у него союз с Котовым, собственная добыча макров на Изнанке, люди, деньги, влияние.

Нечестно. Несправедливо.

— Есть новости, господин, — помощник кашляет. — Наши люди в городе доносят… Кабанский подыскивает место для кондитерской.

— Что? — Тильгенов останавливается. — Какой ещё кондитерской?

— Сладости, господин. Говорят, у Скорпионова есть какие-то особые рецепты. Он и Кабанский планируют открыть кондитерскую. Общий бизнес.

Тильгенов медленно поворачивается.

— Вот как? — на его лице появляется усмешка. — Решили и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Охотиться и торговать одновременно?

— Выходит, так.

Тильгенов возвращается к столу. Садится. Барабанит пальцами по дереву.

— Нельзя быть везде одновременно, — говорит он задумчиво. — Это закон природы. Либо охота, либо сладости. Пусть выбирают.

— Что прикажете делать, господин?

— Пока — ничего. — Тильгенов поднимает палец. — Узнайте, где именно будет эта кондитерская. Какое помещение, какой район. И когда планируется открытие.

— Будет сделано.

— И ещё, — он усмехается. — Найдите мне людей. Не наших, не из отряда. Со стороны. Тех, кого нельзя связать с «Косаткой».

Помощник бледнеет.

— Господин, вы же не собираетесь…

— Я ничего не собираюсь, — обрывает его Тильгенов. — Просто хочу поздравить конкурентов с открытием. Лично. Послать им… подарок.

Помощник кивает и выходит.

Тильгенов остаётся один. Смотрит на карту.

Скорпионов думает, что он неуязвим. Что всё у него получается. Пусть думает.

Скоро он узнает, что такое настоящие проблемы.

Поле боя усеяно телами.

Бурые муравьи — сотни трупов, обгоревших, изрубленных, затоптанных. Но есть и наши потери. Пятеро гвардейцев — ранены, некоторые тяжело. У основного состава тоже имеются повреждения — ссадины, серьёзные ушибы, которые потребуют восстановления в несколько дней, а то и недель.

В группе Кабанского перелом ноги, у Котова тоже есть раненые. И союзники… чёрные муравьи потеряли десятки особей, защищая свой город ещё до того, как мы подоспели на помощь.

Стою посреди поля, смотрю на это.

Война. Настоящая война. Не стычки, не набеги — война. И это только первая битва.

— Скорпионов.

Оборачиваюсь. Котов подходит, вытирая кровь с лица.

— Впечатляющее зрелище, — говорит он. — Огонь. Откуда это у тебя?

— Наследство, — отвечаю я коротко. — Долгая история.

— Надеюсь, когда-нибудь расскажешь, — смеётся он. — Ты полон сюрпризов.

— Я же говорил, что со мной будет весело, — улыбаюсь в ответ.

К нам подходят представители муравьёв. Три крупные особи — судя по размеру, какие-то командиры или вожди. Фёдор тут же оказывается рядом с переводчиком.

— Они хотят говорить, господин, — сообщает он.

— Слушаю.

Фёдор направляет устройство на муравьёв. Щёлканье, скрежет — и он переводит:

— Они благодарят. Говорят, без нас город бы пал. Многие погибли бы. Может, все.

— Передай — мы союзники. Защищать друг друга — наш долг.

Фёдор переводит. Муравьи щёлкают в ответ.

— Они… — Фёдор запинается, прислушиваясь. — Они хотят принести дары. В знак благодарности.

Один из муравьёв делает знак — и появляются носильщики. Несут макры — крупные, переливающиеся всеми цветами радуги. Смолу — тёмную, густую, явно редкую. Хитин особого качества — почти прозрачный, лёгкий как перо.

— Ценные ресурсы, — шепчет Фёдор. — Очень ценные. Они обычно не делятся таким с чужаками.

Принимаю дары с поклоном. Уважение — важно. Особенно с союзниками.

— Передай — мы ценим это. И благодарим.

Фёдор переводит. Муравьи снова щёлкают — долго, сложно.

— Господин… — голос Фёдора меняется, в нём появляется удивление. — Они говорят… они построят стены вокруг нашей базы. Защитные сооружения. Чтобы охранять её так же, как мы охраняли их город.

Смотрю на муравьёв. Они смотрят на меня. Вот это нежданчик.

— Передай — мы принимаем. Мы союзники. Вместе — будем сильнее.

Фёдор переводит. Муравьи склоняют головы — странный, почти человеческий жест.

Котов подходит ближе.

— Неплохо, Скорпионов, — говорит он тихо. — Совсем неплохо. Ты не просто спас их город — ты заслужил их преданность. Это дорогого стоит.

— Это только начало, — отвечаю я, глядя на горизонт. Туда, куда отступили бурые. — Война не окончена. Они вернутся. С ещё большей армией.

— И что тогда?

— Тогда мы будем готовы по-настоящему.

Смотрю на своих людей. Усталые, раненые, но живые. Победители.

Смотрю на союзников. Чёрные муравьи убирают тела, чинят стены. Работают слаженно, без суеты, без эмоций.

Смотрю на Котова, на Кабанского, на всех, кто пришёл сюда сражаться.

Мы — армия. Маленькая, но настоящая армия.

И теперь наш ход.

— Возвращаемся, — говорю я. — Раненых — первыми.

— А вы, господин? — спрашивает Олег.

— А мне надо кое-что здесь уладить. Скоро я тоже вернусь.

Время, будто ускоряет свой ход. Столько всего сделано и столько ещё предстоит. Расслабляться некогда, враги не дремлют.